Глава 20

Эрика

Я намеренно притворилась спящей, уткнувшись носом в подушку, согнувшись и подобрав ноги почти до самой груди. И хотя мне очень хотелось принять душ, я доигрывала спектакль как могла. Через боль и смятение, липкий стыд и душащие слёзы, которые непрошено застилали глаза. А всё ради того, чтобы избежать каких-то самодовольных взглядов или неуместных разговоров с Романом. Я была совершенно не готова к последствиям и не знала, как впредь мне общаться с тем, кто получил всё чего хотел. И мою размашистую подпись на документах, и ярко-алый след на смятых простынях. Даже тело меня больше не слушалось, а рвалось прямо в умелые руки соблазнителя.

Пока я прятала в подушку всё своё смятение, мой первый мужчина наскоро приводил себя в порядок. По быстро смолкнущему шуму воды я поняла, что в отличие от меня он принял душ. Смыл с себя следы победы, освежился и теперь почти бесшумно принялся одеваться. Перед уходом накрыл чем-то тёплым, губами невесомо прикоснулся к моему виску, и тихонько вышел из спальни.

Меня начало трясти примерно спустя минуту после того, как за Беркутовым закрылась дверь и я осталась наедине с собой.

Внизу живота жгло и пульсировало, всё ещё напоминая, каким несдержанным был мой первый секс. А полученное удовольствие абсолютно не стирало обрывки воспоминаний о резких толчках, о сминающих губы поцелуях, о лёгких прикусах кожи.

Боль между ног почти рассеялась, однако новые ощущения напрягали, они как-то странно боролись со здравым смыслом. Я помнила ласкающие движения пальцев, и наполненность от глубокого проникновения, и пронзающую волну оргазма, которая одномоментно накрыла нас обоих.

А ещё я помнила, что мы не предохранялись, а Роман не потрудился даже прерваться и излился прямо в меня. На языке вертелись ругательства, смешиваясь с пряным послевкусием поцелуев.

Меня мучили вопросы: "Для чего Беркутов так сделал? Неужели ему было мало, что я согласилась стать его женой?! Против воли, наперекор моему желанию, с целью лишь достичь своих целей. А может, он меня таким образом клеймил, как свою собственность, чтобы никто не смел покушаться?

Мысль о возможности забеременеть тугим комом застряла в горле, а нежелание рожать тирану наследников, полосовала по натянутым нервам. Я совершенно не была готова к подобному.

Вымученно усмехнувшись, села в кровати. Откинула в сторону плед и бегло осмотрела кровавые разводы на внутренней части бедра, снова покраснев от стыдливого чувства. Прижимая к груди простынь, словно прикрываясь от посторонних глаз, прошла к двери. Выскользнула в коридор и поспешила в свою спальню. Покорно ждать Беркутова в его кровати, я не собиралась, так же как и переселяться в его чёртову комнату. Не хочу… Не хочу и не буду с ним делить одну постель. Ничего подобного в брачном договоре не было прописано, а на его слова, что нашему браку не бывать фиктивным — плевать.

Хватит с меня одной совершённой ошибки. Чёрт, их уже две. Две глупые ошибки, которые губили всю мою репутацию. Перечёркивали обычный уклад жизни.

Совестливый укол пришёлся в самое сердце, когда я вспомнила о Денисе, которого так зло предала, растоптав его чувства своей опрометчивой близостью с Беркутовым. Денис ничем не заслужил такого отношения, любя меня искренне, он бы никогда не изменил мне. А я… я приняла постыдные оральные ласки, не запретив, не оттолкнув чужого мужчину, а в конце концов, даже получив удовольствие. А после и вовсе без сопротивления раздвинула ноги, сполна получила яркое удовлетворение, а сейчас пыталась оправдать себя.

Нет! Мне не было оправдания! Я безусловно, виновата перед Денисом и вряд ли уже чем-то смогу искупить вину.

Какими глазами я буду смотреть в родное лицо? Бесстыжими, лживыми, не заслуживающими прощения.

Потом меня накрыла мысль, что возможно, я никогда не увижу своего парня. В конце концов, теперь я принадлежу другому, и осознание этого немного стирало чувство вины. Немного, самую малость, я позволяла себе думать так, будто у меня не было выбора.

Оказавшись в своей комнате, сразу прошла в ванную. Включив воду встала под обжигающие струи и тщательно помылась. У меня в подобных вопросах не было опыта, но мне хотелось верить, что все следы преступления Беркутова утекут вместе с потоком воды и я ни за что не забеременею.

Вновь вспомнив о том, что он сделал, на языке защипало от ругательств. "Чудовище", — снова захотелось назвать его именно так.

Но вместе с тем, в сознании всплывали образы… Его горячие руки, сжимающие мои бёдра. Его чувственный рот, дерзко сминающий мои губы. Его красивые глаза. Он смотрел на меня с обожанием и трепетом. И я гнала эти образы, потому что они сбивали дыхание, и заставляли сердце выпрыгивать из груди.

Спустя полчаса, я покинула ванную. А ещё через час спустилась вниз. Мне надоело задаваться вопросом, почему он просто ушёл. Я злилась на Беркутова. Это было проще, чем злиться на себя.

В столовой витал пьянящий цветочный аромат. В вазоне на столе стоял огромный букет пионов, которого здесь за завтраком не было. Крупные бутоны цветов нежно распустившись, манили потрясающим ароматом и подтверждали мои очередные догадки.

Роман Андреевич был изощрён по части ухаживаний и абсолютно не скуп на подарки и сюрпризы. Рояль, и дорогие платья, а теперь ещё и стопроцентное попадание в мои вкусовые предпочтения. Даже цвет у пионов был верного оттенка.

Я в нетерпение подскочила к столу, склонила голову и вдохнула цветочный аромат. Такой густой и сладкий, что все дурные мысли вытеснились разом, наполнив меня воодушевлением и сказкой.

Среди резных лепестков пионов виднелась карточка, которую я незамедлительно вынула. Открыла и быстро пробежалась по ней взглядом.

"Прогуляться у нас так и не вышло.

Предлагаю поужинать где-нибудь вне дома. Будь готова к восьми, Рика."

Коротко, ясно и по делу, от содержания записки не веяло принуждением или очередной попыткой добиться моего подчинения. Но в то же время она не давала мне ответов на вопросы. Почему он ушёл и куда? Зачем оставил одну, позволив вариться в собственном смятении и сожалении о содеянном? Почему несмотря на то, что так нежен, всё же груб!

Чёрт! Я и сама не знала чего хочу. Чтобы Беркутов оставил меня в покое. Или наоборот… не оставлял.

Без сил опустилась на стул и посмотрела на записку. Красивый почерк, ровные буквы, и собственное имя вызвали в груди какой-то трепет. Потом мой взгляд скользнул по букету любимых цветов. Всё выглядело, как-то подозрительно мило, как приглашение, от которого мне не захотелось отказываться.

Я решительно поднялась к себе, чтобы подобрать соответствующий случаю наряд. Испытывать судьбу и прочность нервов Романа сейчас не хотелось, впрочем, как и идти ужинать в пафосное место.

Выбрала самые обычные узкие джинсы с модными отворотами. Обула чёрного цвета лоферы. Терракотовый оттенок водолазки, невысокий воротник, которой должен был скрыть обнаруженные мной бледные следы страсти. Роман даже тут постарался. Нет, он не усердствовал, как голодный мальчишка оставляя засосы. А всего лишь наградив отметинами от пальцев.

Оставив волосы распущенными, я всё же достала косметику. Несильно яркий макияж смоки айс, красная помада легла лёгким флиртующим намёком на губы.

Накинув пальто на плечи, спустилась в холл, тут же встретившись с Беркутовым, чей заинтересованный взгляд заскользил снизу вверх, задержавшись лишь единожды на губах.

— Что? — игриво вздёрнула бровь, почему-то воодушевившись перспективой провести вечер с Романом вне дома. — Необязательно же сегодня идти в ресторан.

— Хорошо, — коротко согласился он и как только я вложила свою руку в протянутую им ладонь, оказалась в крепких объятиях. — Пусть сегодня немного будет по твоему. Немного…