Глава 5. Малышка

Аккуратно сложив в небольшую сумочку всё необходимое: кошелёк, дебетовую карту, телефон, паспорт и, на всякий случай, наличные, застегнула молнию. Присела на дорожку и лишь затем вышла из дома, аккуратно закрыв дверь, чтобы не разбудить младшего брата. Если честно, самой хотелось бы немного поваляться, но надо ехать к бабушке и дедушке, которые уже с утра не спят и ждут меня. Бабушка окрошку приготовила, а дед рыбку на огне. Говорила, чтобы не волновались, и я сама что-нибудь приготовлю, но нет же. Они же гостеприимные. И ничего, что я, после прошлого визита, с трудом лишние два килограмма скинула. Нажав на кнопку открытия дверей подъезда, стала запихивать ключи в сумочку, как вдруг меня кто-то окликнул: – Адель! – А? – тут же подняла голову и столкнулась с улыбающимся Тёмкой, который смотрел на меня сейчас, как мой кот на очередной пакетик мокрого корма. – Тёма? Что ты здесь делаешь? – спросила его и, подняв часы, уточнила время. – В семь утра? – Тебя жду, – ответил и его улыбка стала ещё шире. – Что ещё я могу делать у твоего дома? – Ну кто тебя знает? Может, забыл обратную дорогу к друзьям, – пожала плечами. – И всю ночь стоишь, ждёшь доброго человека, который её тебе подскажет. – Доброе утро, малышка, – отозвался и, открыв машину, достал из неё два купленных стаканчика с кофе. – Бери и садись. – Что? – непонимающе переспросила и на всякий случай напомнила. – Мне к бабушке надо, Тём. – Я знаю, – кивнул. – Забьёшь в навигаторе адрес и поедем. – Ты что, со мной решил поехать? – удивлённо уточнила. – Ещё вчера, когда ты сказала, что собираешься, знал, что с тобой поеду. И моё решение оспариванию не подлежит, – добавил, когда я открыла рот, чтобы возразить. – Кстати, бабушка с дедушкой сказали тебе, что надо купить? Список дали или вы сами на своё усмотрение покупаете? – Бабушка вчера маме продиктовала, – ответила, похлопав себя по карману. – Но я сама всё куплю. Ехать – поезжай, но не больше. – Дай его просмотреть, – попросил, и я, достав список, протянула его Тёме. Сама забрала кофе и направилась за ним, когда он с моим списком пошёл к багажнику. – Вынужден тебя огорчить, Адель. Я уже всё купил, – протянул и открыл багажник, в котором лежали несколько сумок с продуктами. – Ага, яблоки есть, – начал сверяться… – Сахар, ага. Мука… Зачем твоей бабушке «вода из-под селёдки»? – удивлённо посмотрел на меня и скривился. – Кхм, не спрашивай, – смущённо улыбнулась. – Не отвечу. – Ладно, – выдохнул и продолжил дальше изучать список и свои покупки. – Из всего этого списка я не купил только хлеб. Я его не ем и как-то вылетело из головы. А ещё у меня нет «воды из-под селёдки». Адель, зачем? – Это надо увидеть, Тём. Иначе не поймёшь, – ответила, расхохотавшись. – Но зато у тебя целый багажник всего, что можно и нельзя, и это покруче «воды из-под селёдки». Зачем ты столько накупил? Сколько я тебе должна? – задала вопрос и потянулась к кошельку. – Должна… – начал и обернулся к пакетам, став что-то считать. – Должна целовать всю жизнь. Меня одного. Нежно и любя. – Тёма! Не шути так! Скажи сколько и я тебе отдам! – Упёртая какая, – вздохнул и сдался. – Ничего не должна. Я всё это купил, чтобы порадовать тебя и твоих бабушку с дедушкой. Знаешь, к будущим родственникам лучше с подношениями ехать. Тогда примут мягко и радушно. – Ты неисправим, мой друг! Но спасибо, – решила сдаться. Его и раньше переспорить нельзя было, а сейчас тем более. – Кстати, бабушка сливы очень любит, – глазами указала на них. – Большое спасибо. Это очень мило и приятно с твоей стороны так мне помочь. И ты правда меня порадовал, – подошла к нему и решительно потянулась к его щеке, которую тут же поцеловала, а затем отстранившись, улыбнулась. – Я всегда хочу купить им очень много всего, но без машины это сложно сделать самой. В два пакета это не уместишь. Да и тяжело. – Давай, иди, садись в машину, – поторопил он меня, обдав теплом своего голоса и выражением лица. – Поедем и по дороге поблагодаришь, как хочешь и сколько хочешь. Но я рассчитываю ещё на несколько поцелуев. – Тёма, – решительно начинаю, когда он выруливает от моего дома. – Я должна тебе кое-что сказать, – вздыхаю и лишь тогда продолжаю, собравшись с силами, ведь говорить такое непросто. – Мне приятно твоё внимание и забота. Я понимаю, что ты пытаешься ухаживать и всеми возможными способами доказываешь свои серьёзные намерения. В любой другой ситуации я бы уже пищала и радовалась этому. И давно бы согласилась. Но… сейчас нет! Извини, – закрыла глаза и попыталась успокоиться. – Забудь. Извини! – Адель, успокойся, – он берёт меня за руку и пытается утихомирить моё дикое сердцебиение, но от прикосновения оно, наоборот, разгоняется в сотни раз. – Ты права, и я правда ухаживаю и показываю свои серьёзные намерения. Понимаю, что где-то тороплюсь и давлю на тебя. Но я не могу иначе. Я прилетел в Россию всего на неделю и скоро улетаю обратно. Мне крайне важно, чтобы за это время ты если не согласилась поехать со мной, стать моей женой и завести семью, то хотя бы полюбила и осознала свои чувства ко мне. Я знаю, что они есть. Ты вчера поцеловала меня сама. Не отрицай очевидное. – Да, – признаюсь. – Мне захотелось. Очень. Потому что рядом с тобой я вновь та маленькая девочка. С тобой спокойно и безопасно рядом. Мне нравится это чувствовать. Я давно перестала ощущать себя прежней. Хочу себя обратно… – Вот. Это уже начало, – он сжимает мою руку и подносит к губам. – И мне это нравится. Дальше будет больше. Понимаю, что я не успею за эту неделю полностью тебя убедить в своих искренних чувствах, но зная, что ты тоже неравнодушна ко мне, я буду искать время, чтобы прилетать к тебе. А в один день, ты сама полетишь со мной. И это будет самый счастливый день в моей жизни. – Ты романтик, Тём! И знаешь… я тебе верю и всегда верила. И я знаю, что ты мной не играешь. Не мстишь. Не злишься. А должен вообще-то. Я тебя предала. Очень жестоко… как ты можешь меня любить после такого? – Нет, Адель, – его голос становится одновременно ледяным, но нежным. – Предал меня брат, а не ты. Ты пришла и сказала мне тогда в лицо, что выбираешь его. Умоляла о связи. А Дима предал нас двоих – не дав нам общаться, хотя вы были и не вместе. Он мог мне сказать и тогда я сразу же забрал бы тебя. Мы столько времени потеряли, Адель, что сейчас я хочу его прибить! Я столько страдал, а он даже не намекнул. – Он другой сейчас, Тёма. Совершенно другой: злой, обиженный на мир, одинокий и глупый. Думаю, его тоже судьба чем-то обидела жестоко. – Она его наказала за все грехи, Адель. А их немало, поверь! Ника и Макс особо его не баловали. Не понимаю, почему он стал таким, – Тёма пожимает плечами, и правда задумавшись, отчего его брат стал таким жестоким ко всем. – Но давай не о нём? – Давай, – быстро соглашаюсь. – Я хочу больше узнать о тебе и о том, чем ты занимаешься? Ты ещё рисуешь? – Рисую, – отвечает и отчего-то начинает улыбаться. – У меня есть спальня. В ней очень старая кровать и мольберт. Больше ничего. Почти пустая комната. Я никого туда не пускаю, потому что рисовал там каждую свободную минуту и каждый раз, когда в голове была ты. А ты всегда была там. Однажды, когда ты приедешь ко мне, я покажу эту комнату тебе. Одной-единственной и больше никогда туда никого не пущу. Ты не захочешь из неё выйти, – обещает и неожиданно начинает смеяться. – И не потому что там будет кровать и я. Просто не захочешь. Там слишком личное. Там вся моя любовь к тебе. – Мне уже интересно, – отвечаю. – И правда, больше никого не пустишь? – Только наших сыновей. Чтобы они научились любить кого-то точно так же, как я тебя… Наших дочерей, чтобы они понимали, как должен любить мужчина. Это комната полна любви к тебе, и я хочу нашим детям то же самое. И кажется, мне стоит закончить её, ведь скоро мы переедем туда. А потом… приступим к нашим наследникам… Я хочу много. Адель! От тебя! – Тёма, – окликаю его, сдерживая слёзы. – Не стоит торопиться. Это всё… Слишком хорошо и красиво, но давай не будем? Можно я полежу немного в тишине? – Тебе плохо? – спрашивает и я оборачиваюсь к нему, попав в капкан его обеспокоенных глаз. Которым я небезразлична. Которые принадлежат человеку, который меня никогда не обидит. Будет любить. И поверит мне, а не другому чужому человеку. – Нет, Тём, – уверенно произношу и на губах расцветает улыбка. – Мне хорошо. С тобой мне больше, чем просто хорошо. С тобой я в раю… *** – Бабуля! – восклицаю и вылезаю из машины, пытаясь казаться спокойной и словно то, что я сейчас приехала на дорогой машине в сопровождении ещё трёх, само собой разумеется. Ничего такого. И даже красавчик-водитель так, мелочь. Пустяки, которые не стоят особого внимания. Подойдя к ней, обнимаю, делая вид, что не заметила её любопытного взгляда, направленного на Тёму. К сожалению, в то время, когда я дружила с Тёмой и Димой, бабушка жила в другой стране и о моих друзьях лишь слышала. Хотя Диму она видела. – Деда, – перехожу на второго прародителя, пока Тёма открывает багажник. Отпустив дедушку, возвращаюсь к другу, чтобы помочь выгрузить продукты, но меня почти сразу же останавливают. – Адель, я справлюсь сам, – произносит Тёма. – Охрана, если что, поможет. А ты обнимай бабушку с дедушкой. Потом представишь нас, – командует и я оборачиваюсь к бабушке, не в силах убрать улыбку. И даже не сопротивляюсь. Мне в машине показали, кто в нашем дуэте лидер, а кто должен слушать, улыбаться и казаться китайским болванчиком. Ну и пусть! Мне даже нравится подчиняться Тёме. – Может в дом пойдём? Покажем куда и что положить? – спрашиваю бабушку. – Пойдём, дедуль? – спрашиваю и у него, пытаясь сгладить ситуацию и мне даже удаётся это сделать. – Пойдём, – соглашаются и мы дружной компанией из моих бабушки, дедушки, меня и Тёмы, а ещё двух охранников входим в квартиру. Родители моей мамы живут за городом в двухэтажном доме, состоящем из нескольких квартир. Уютно. Зелено и свежо. Единственное, что плохо – до города и, следовательно, магазина, далековато, а автобус редко ходит. – Бабушка, дедушка, познакомьтесь, это Артём, – начинаю, когда охрана выходит и мы вчетвером остаёмся в квартире, неловко стоящие в коридоре. – Артём, это моя бабуля Зинаида и дедуля Фёдор. – Рад знакомству, – тут же отзывается Солнцев и первым пожимает руку дедушке, а затем мило улыбается бабушке. – И кто же ты, Артём? – подозрительно начинает бабушка и я её одёргиваю, прокашлявшись. – Будущий муж вашей внучки, но она пока принимает решение, – деловито заявляет мой «муженёк будущий». – На данный момент ожидаем положительный ответ. – Тёма! – Нервная она у вас, – заключает он и бабушка, словно фашист, продавший меня за пакеты с продуктами, его поддерживает: – Не то слово! Нервная, жуть! Я ей говорю всё близко к сердцу не принимать, а она… – заводит она шарманку, и Тёма кивает, поддерживает. Спелись значит? Ну-ну! – Чего мы стоим, Артём? Пойдёмте! Я окрошки приготовила! Вы ведь едите окрошку? – Признаюсь, последний раз домашнюю ел в детстве, когда мама ещё была жива, – говорит спокойно и я печально усмехаюсь. Больше не грустит. Отпустил её. Слава богу! – Потом как-то в ресторане заказал и не то. – У меня домашняя! Самая что ни на есть домашняя. Утром с Федей приготовили. Нарезали. Охолодили. А ваши эти… – намекает она на охрану. – На улице которые, может тоже есть хотят? Если что, у меня кастрюля огромная и… можно и их накормить. Стол только не очень большой и придётся по очереди. – Я спрошу их. – У меня рыбка ещё есть, – включается в их разговор дедушка. – Можно и рыбкой всех угостить. Свежая! Только вчера наловил! У нас здесь сейчас сезон как раз! – А меня все забыли…– тихо шепчу им вслед. – Променяли внучку на миллионера, – добавляю и спешу к ним. Бабушка доверяет мне разлить окрошку по тарелкам, а сама продолжает расспрашивать Тёму, что, где, как и почему. Друг держится стойко и кажется его совсем не пугает и не напрягает бабушкино любопытство. Отвечает спокойно, размеренно, порой шутит. И этим он покоряет мою бабушку. Бьёт в самое сердечко. А дальше бабушка точно начнёт планировать нашу свадьбу. Думаю, этого Артём и добивается. Хитрый и продуманный стал. Но окончательно Тёмка привораживает мою прародительницу, когда вызывается помочь с крапивой перед домом, лично скосив её под присмотром дедушки. – Адель, признавайся, – начинает бабушка, сидя рядом, пока я мою окно. – Откуда у тебя мальчик появился? Мы же недавно только говорили и никого не было. Где успела найти за несколько дней и такого хорошенького? – Мы давно знакомы, ба, – выдыхаю, взглянув на Тёму. – Давно? И почему вы тогда до сих пор не вместе? – Он за границей живёт, – отвечаю, зная, что расспросов не избежать. – Да и мы потеряли общение на несколько лет. Вчера встретились и вот… – И он замуж зовёт уже? – Зовёт, – киваю и, отложив тряпку, спускаюсь. – Говорит, что любит и не только… – Подозрительно быстро что-то… – Он мне это и пять лет назад говорил, но тогда… я выбрала его брата. Диму. – Это брат Димы?! – удивляется, громко воскликнув. – Ты шутишь! Совсем непохож! Да и посмотри на него! Тот богатым сопляком был! А этот может и богатый, но свои деньги сам заработал! Своим трудом. И сейчас косит крапиву, косу деду не на секунду не отдаёт. Трудяга! Мужчина! Да ты шутишь! Совсем же разные… Хотя мать твоя и сестра её, тоже не очень похожи. – Он такой был всегда, бабуль! Добрый и всем помочь хочет. – Нравится он тебе? – Нравится. Очень. – Так чего он тогда ждёт твоего ответа? Этот парень намного больше достоин быть с тобой, чем его брат. Помнишь, Дима с тобой приезжал? Они с твоим дедом пошли картошку садить. Покопал немного, да и устал, – рассказывает, но я и сама это видела и поняла. – И впечатлить он тебя хотел одну. Ему наш огород и помощь старикам не нужна. Хвостом своим павлиньим покрутить перед тобой хотел. А Артём этот не вырисовывается. Делает, потому что помочь хочет. От души! Может, и тоже хвостом крутит, да только он мне больше нравится. Настоящий он какой-то. Живой. Свой. Ни разу не оглянулся посмотреть смотришь ты или нет, – от её слов на глаза слёзы наворачиваются, потому что знаю: права! – Да и ты, глупая моя, улыбаешься. Опять… Как я давно не видела этого в тебе. Ты же за год будто потухла. – Бабуль, я боюсь. – А ты бойся и иди вперёд! Иначе так и будешь всю жизнь жить и бояться. Думаешь, я не боялась, когда после того, как меня жених перед свадьбой обидел, выходить замуж за твоего деда? Или после того, как мне сказали, что у меня малыш может больным быть, пошла рожать? Люди всю жизнь чего-то бояться и это нормально! Надо все страхи перебарывать. – Бабушка, я боюсь предательства. И хоть знаю, что Тёма не предаст… страх где-то здесь, – тычу пальцем в сердце. – Он съедает меня. – Где? – спрашивает и накрывает мою руку своей. – Твой страх здесь, Адель, – показывает на голову второй рукой. – И это маленькое, почти ненужное чувство, занимает много места в твоей голове. Вытолкни его оттуда и дай места, чтобы узнать этого парня лучше. И знаешь… я больше чем уверена, что ты его полюбишь так сильно, что потом будешь корить себя даже за день сомнений. – Бабушка, это слишком быстро. Мы только вчера встретились и соглашаться на замужество? Отношения? Быстро это очень! – Ничего не быстро, глупая моя! Не терять время, зная, что будешь счастлива – самое умное решение, – заключает она. – На свадьбу можешь не соглашаться, раз быстро, а вот узнать его лучше, гулять с ним и общаться как с мужчиной – лучше с этим не тяни. Сама жалеть будешь. Любит он тебя, ты его полюбишь и будете вы счастливы. А время терять не надо! Поверь мне, старой женщине. Он тебя добьётся рано или поздно. Упрости ему задачу и вместо всех этих ненужных игр займитесь чем-то полезным. – Думаешь… стоит рискнуть? – Да, Адель. Стоит. Артём – мужчина видный, взрослый, понимающий и главное, рассудительный. Именно этого не хватает тебе, милая. Он поможет тебе справиться со всеми бедами, если ты будешь открыта ему и не будешь молчать. – А если обожгусь? – То на то воля господа. От судьбы не уйти. Если написано на пути предательство, то оно будет. А если нет, то не встретишь, – она приобнимает меня и продолжает. – Не бойся. Всё будет у вас хорошо. А сейчас иди. Отнеси ему воды. И скажи, что чувствуешь. – Да, – решительно встаю и направляюсь к бутылю с водой, отметив, что он наполовину пуст, как и другие. Набираю в кружку воды и направляюсь к человеку, которому вновь доверюсь. Второй раз в жизни. Но надеюсь, в этот раз меня не сломают. – Тёма, вода, – окликаю его и одариваю его улыбкой. – Держи, – протягиваю кружку, на секунду залюбовавшись наполовину обнажённым телом. Красив! Чертовски красив! – Спасибо, – благодарит, приняв напиток, который залпом выпивает. – Самая вкусная вода – это желанная и в такую жару, – произносит, отдав кружку. – Ты закончил? – Да, – кивает. – Ещё пообещал твоему дедушке сходить на рыбалку. Мы можем на денёк остаться у твоих? У меня никогда не было своих бабушки и дедушки. Это так необычно и так круто на самом деле. Он меня внучком называет и тебя нахваливает. Хотя я и сам знаю, что ты самая лучшая, – подмигивает и я смущаюсь ещё сильнее. Но от своей задумки отступать не намерена. – Остаёмся? – Эмм, хорошо, – пожимаю плечами. – Тёма, у меня тоже просьба к тебе есть. Две. – Хмм, интересно, – тянет, внимательно посмотрев на меня. – Какие? – Мы можем на родник съездить? Набрать воды бабушке с дедушкой. Обычно папа на машине набирает все бутыли, а если нет, то бабушка каждый день сама с пятилитровой ходит. Мы можем съездить? На твоей машине? Тут недалеко. – Пфф, конечно! Сейчас косу в сарай уберём и поедем, – говорит, указав на инструмент в своей руке. – А вторая какая? – Поцелуй меня… – Извини, что ты сказала? – недоумённо переспрашивает, вероятнее всего, не поверив своим ушам. Я бы и сама не поверила, если бы не с моих губ слетела эта слегка неприличная просьба. Но мы ведь не маленькие дети, чтобы играть во все эти игры с покорением, соблазнением и кокетством. Да и времени у Тёмы, как он говорит мало. Надо действовать! Идти вперёд! А там будь что будет! Предаст – значит так суждено. – Говорю, пойдём, косу отнесём вместе, – нагло вру, давая ему это понять своей широкой улыбкой. – Нет, ты сказала что-то другое, – прищуривается, делая шаг ко мне, пытаясь понять, не обманул ли его слух. И он такой милый в этот момент. Больше обычного. Так и хочется обнять его, сказать, что хочу быть с ним. Потому что рядом с этим, казалось бы, взрослым, почти чужим мужчиной – я становлюсь маленькой. Прежней. Беззаботной и главное – целой. Внутренне и внешне. – Совсем не понимаю о чём ты, – игриво произношу, отступая, намеренно дразня его. – Но если догонишь, то так и быть готова выслушать твою версию, – кокетливо продолжаю, хлопая глазками. Развернувшись, делаю всего один шаг бега и меня ловят сильные мускулистые руки отныне моего мужчины. Как звучит-то. Раньше я говорила «мой парень, мальчик», но Тму мальчиком или парнем уже не назовёшь. Он именно мужчина. Не знаю, где находится грань и как её описать, но рядом с Темой она ощутима. Меня ловят слишком быстро и скоро. Быстрее, чем мне хотелось. Не давая поиграть с ним и подразнить его. А так хочется, если честно. Веселиться с кем-либо, как раньше. Чувствовать себя живой. Понимаю, что момент не тот, и всё же… – Адель, мне ведь не показалось? – спрашивает Тема на всякий случай, развернув меня к себе, внимательно заглядывая в мои глаза. – Ты попросила поцеловать тебя. Так ведь? Я не ослышался? – Ты стал ещё красивее, Тём, – выдыхаю вместо ответа. Поднимаю руку к его лицу, чтобы ощутить ладонью его слегка колючую щетину. Всё то время, что мы провели в дороге, мне жутко хотелось поколоть свои пальцы об неё. Как вчера на озере. Мои руки всё время тянутся к нему. – Очень красивым. Тебе идёт взросление, – продолжаю и резко подняв на него глаза, со всей серьёзностью интересуюсь. – Зачем ты заставляешь меня ждать? Поцелуй! Меня! Мы ведь оба этого хотим. – Я поцелую и больше тебя не отпущу. Ты должна это понимать, Адель, – произносит он вместо желаемого прикосновения. – Хотя я тебя больше и так никому не отдам. Даже тебе самой. Я слишком долго ждал тебя, чтобы когда-либо отпустить. Ты не сможешь от меня уйти, Адель. Я не отпущу! – Я и не хочу уходить, Тёма, – шепчу еле слышно, потому что в один момент становится грустно. Оттого что знаю – не лжёт. Потому что дура, которая позволила нам разлучиться. Не увидела кто любит, а кто играет. – Ты любишь меня, и лишь поэтому я не уйду. – А ты любишь? – спрашивает он спокойно, но его вопрос словно бьёт. – Не знаю, – отвечаю честно, а по щеке скатывается слеза. – Но я полюблю. Сейчас я скорее влюблена в тебя. Вчера, когда я впервые тебя увидела, со мной что-то произошло. Словно солнце вышло на улицу и на душе стало тепло, уютно и светло. Словно я проснулась наконец и могу дышать, наслаждаться жизнью. Когда ты проводил меня и ушёл, это чувство стало медленно пропадать, и… мне вновь захотелось увидеть тебя! Ты – моё личное солнце, Тёма! Банально, наверное, но это то, что я чувствую к тебе. И лишь так я могу объяснить это. – Для тебя я готов быть хоть кем угодно, малышка, – ласково произносит и заботливо утирает слезу. – Тебе нужно время. Больше времени со мной, и ты сама не заметишь, как полюбишь меня и будешь ждать нашей свадьбы. Так же сильно, как и я. – Тёма. – А? – Ты такой медленный, – тяну, и не дожидаясь пока он поймёт, сама целую его. Не как вчера, быстро, легко и не давая понять, как сильно он на меня влияет, а наоборот. Чувственно, откровенно, волнующе. До дрожи по всему телу. До бешеного ритма сердца. До состояния, когда всё вокруг пропадает и становится нереальным. Даю ощутить ему каждую эмоцию, которая сейчас руководит мной. Показываю каждую свою реакцию на его прикосновения. Случайные. Намеренные. Они все, словно расплавленная свеча на возбуждённое тело. Открываю себя и отдаю ему каплю своего отчаянья. Мне всё ещё страшно, но я знаю, что Тёма не Дима и не другие. Он умеет думать и анализировать. Умеет верить и слушать. Он не предаст, как его брат. И не поверит, что я могла совершить настолько ужасный проступок. Я не такая… Но мне страшно, что он узнает и поверит. Им. Не мне. Глупый. Безосновательный. Только слишком большой, чтобы его перебороть. Но о нём можно забыть, купаясь в счастье и его любви. На время скрыть от всех. – А ты очень шустрая, – отвечает Тёма, отстранившись, но глядя на меня с такой широкой и влюблённой улыбкой, что хочется снова его поцеловать, но, думаю, моей бабушке хватит представления. – Мне нравится новая Адель. Она не боится делать первые шаги. – Пойдём за водой? – спрашиваю его, закусив губу. – Скажи да. На нас моя бабушка и соседи смотрят, – шепчу ему, глазами указав на сидящих на скамейке бабушек. – Мне не очень нравится быть новостью номер один на селе. Сейчас ещё сплетни пойдут неприличные. – Пойдём, моя самая красивая и любимая девочка, – намеренно громко отвечает, так, чтобы каждый услышал. – На которой я женюсь! Ох, кот мартовский. Помечает границы. Заставляет меня краснеть и улыбаться, а ещё… чувствовать себя счастливой. Вот скажи мне кто-то вчера утром, что сегодня я стану чьей-то девушкой, поправочка – невестой и буду при этом невозможно радостной. Как он это сделал? Всего сутки, а я готова на край света с ним идти? Слишком быстро это! Страшно! Не хочется верить! Но вот мы сидим в одной машине и не можем оторваться друг от друга, наслаждаемся и теряемся в нашем маленьком мирке, который создали давно, но вошли только сегодня. – Тёма, мы так никогда не наберём воду, – устало стону ему в губы и меня отпускают с довольной ухмылкой на губах. – И вообще, до родника не дойдём! Два часа назад уехали вообще-то! И даже бутыль не набрали! – Почему? – спрашивает он, совсем, наверное, не понимая, что сидя в машине и целуясь, мы никак воду не наберём. К сожалению. – Отличный вопрос, Тём, – восклицаю и начинаю дико хохотать, глядя на эту недоумённую моську. – Солнце моё, отпусти меня на пятнадцать минут? Мы только воду наберём и честное слово вернусь в твоё рабство! Прошу тебя! – Какая ты вредная стала, Адель, – выдыхает, откинувшись на спинку водительского сидения. – Будешь такой же вредной – начну перевоспитывать! И поверь мне, перевоспитаю! – Боюсь-боюсь, – поднимаю руки в знак капитуляции. – Но ещё меня твоя охрана смущает, которая то и дело проходит перед машиной и заглядывает к нам. Может, дома продолжим? Я понимаю, что ты пытаешься наверстать упущенное время и не можешь остановиться. Я даже… кхм… замечаю твоё желание продолжить и не ограничиваться одними поцелуями, – это произношу капельку смущённо. – Но давай не здесь? То, что происходит между нами, слишком личное и интимное, чтобы показывать всем вокруг, – говорю и, заметив на его лице задумчивость, добавляю. – Да, возможно, я старомодна, но я верю в то, что счастье любит тишину. Прости. – Хватит извиняться, малыш. Я люблю тебя такой, какая ты есть, – говорит, подбодрив меня подмигиванием. – А теперь сиди в машине, а я пока наберу бутыли. Я скоро вернусь! – Я помогу! – Чем? – останавливается, чтобы повернуться ко мне и недовольно посмотреть на меня. – Адель, запомни, мужчины созданы для тяжёлой работы, а женщины, чтобы мило улыбаться и радовать собой всех вокруг. А если ты туда пойдёшь со мной, то боюсь, мы так и не наберём воду. – Это что за шовинизм? – Я не принижаю женщин, Адель, – отвечает, покачав головой. – А лишь говорю о том, что тебе таскать тяжёлые бутыли нельзя. Ты будущая мать моих детей. А я хочу здоровых малышей, – быстро чмокнув, выходит из машины. – И я хочу здоровых… – шепчу ему вслед, глядя на то, как он вместе с охраной спускаются к роднику. Набрав воды и привезя её бабушке, та долго восхищалась и радовалась такому прекрасному «другу» своей внучки. В благодарность за помощь, после рыбалки, на которую Тёма пытался взять и меня, бабуля открыла для Тёмки все имеющиеся в доме деликатесы. К слову, грибочки бабушка крутит – пальчики оближешь. А Тёма грибы любит с детства. В общем, стол был праздничный. Я бы тоже поехала на рыбалку, хоть и не люблю её, но осталась с бабушкой, чтобы помочь ей со столом. Да и после того, как я поцеловала Тему, мне требовалось время немного обдумать происходящее. Психолог советовала. Иначе вновь потеряю контроль над эмоциями. А они сейчас слишком сильные, хоть и положительные. Ужинали мы поздно, но никого это не напрягало. Тёма за столом пытался ухаживать за мной, умиляя бабушку. А я превращала идеальный пресс Тёмки в колобок. Накладывала ему всё, что было на столе, а он всё ел и ел. Ел и ел. Может, у него там сумочка Гермионы из Гарри Поттера вместо желудка? Не знаю, но бабушка сказала, что если аппетит у мужчины отличный, то и как мужчина он хорош. Главное, чтобы аппетит был здоровым, а не обжорством. Хотя, где грань? Не знаю! Но идеальный пресс никуда не ушёл. Значит, всё хорошо. – Спишь? – шепчу, приоткрыв дверь комнаты Тёмки. – Нет, – прошептал в ответ и я юркнула к нему. – А ты чего не спишь? Поздно ведь? За полночь уже. – У меня комната рядом с дедушкой и бабушкой, – отвечаю ему, переминаясь с ноги на ногу в, слава богу, приличной пижаме. Дед симфонию Храпецкого исполняет. Столь прекрасные мелодии мешают моему сну. – Можешь лечь со мной, – по-хозяйски предлагает он, раскрыв одеяло и похлопав рядом с собой и я,не медля ни секунды, согласилась. Быстро оказалась у него под крылом, в объятиях своего мужчины. – Я даже рад, что твой дедушка оказался великим оперным певцом. Иначе бы не пришла. – Тёма, я должна тебе кое в чём признаться, – якобы виновато начинаю. – Я соврала тебе. Храп дедушки мне не мешает. Я просто хотела к тебе. – Думаешь, я не понял? – задаёт вопрос, поцеловав меня в лоб. – Я сам собирался пробраться к тебе, а потом утром сделать вид, что перепутал комнаты. Или у меня лунатизм. Ещё не решил. У меня было время. – Ах, ты, негодяй! – начала шутливо возмущаться, пока меня не заткнули вначале щекоткой, а затем невыносимо сладостным поцелуем. – А мы не торопимся, Тём? – Мы опаздываем, Адель. И пусть этой ночью между нами не было ничего серьёзнее поцелуев, просыпаться утром в его объятиях, видеть его сонную мордашку, которая уже не спала и разглядывала меня, ещё одна причина моей улыбки и cчастья, которое отныне всегда со мной. Он меня не отпустит. Он мне поверит. Он меня поймёт.