Малышка для тату-мастера
Занятие татуировкой даёт определённые бонусы.
Тесный контакт с клиентом, тело вблизи. Конечно, когда это какой-нибудь толстый байкер - так себе удовольствие, помимо собственно процесса. Но сейчас основную массу клиентов составляют женщины и девушки. Мода на татуировки растёт, мне это только на руку.
Я бью дома. Можно было бы и в салоне, несколько раз звали, но зачем платить полтинник аренды в месяц, когда можно оборудовать кабинет с теми же условиями в свободной комнате? Стерильность та же, я слежу, спокойствия клиентам - особенно, кто долго решался на первую тату - больше. Кроме нас никого нет. Комфорт. Мужикам я включаю что-нибудь крутое на висящей на стене плазме. Дамам - что закажут. Дамы сейчас пошли разные. Кто-то, пока бьем, просит поставить какую-нибудь мелодраму фоном, кто-то - порно. Да, бывают и такие. Как правило, уже забитые и в пирсинге. Берут от жизни все. Секс с такими после сеанса - обычное дело. И я бы никогда не назвал этих девушек шлюхами или “давалками”. Просто сам процесс... Настраивает.
Да, именно настраивает. Особенно, когда тату в интимных местах. Ягодицы, бедра, лобок, грудь. Самые чувствительные и самые болезненные. Работа с ними сближает, как ничто. Ты причиняешь женщине боль, а потом тебя за неё благодарят. Идеально для садиста. Жаль, я не садист.
А самое смешное: все, что я делаю с клиентками у самых, так сказать, источников наслаждения, в процессе работы ну вот вообще не заводит. Мне некогда думать о том, какая гладкая кожа у неё в паху, о будоражащем в другое время аромате из-под трусиков, об упругости её живота и попки. Мысли заняты другим. Как ровно положить контур и равномерно сделать закрас. Упругие мышцы - о, классно, значит игла не будет пружинить. Гладкая кожа - супер, легче натянуть. И как же это, блин, неудобно, бить на груди и животе... Она для меня в это время - только холст, живой холст. И на время сеанса отношение к ней, как к тому самому холсту. Ровный, гладкий - и слава богу.
Была у меня как-то клиентка, дважды. Били дракона на животе, перекрывали шрамы. Голова дракона свешивалась прямо на лобок, до самого низа. Её пожелание. У меня вариантов нет, мне надо тянуть кожу. Где и как лежат мои руки при этом - вообще для меня дело десятое. На лобке, так на лобке, на губках женской киски - пофигу. Я думаю только о том, что кожа нежная, не перетопить бы иглу, не допустить подплывов пигмента потом.
Красили в другой раз, вторым заходом. И тут вижу, что лобок гладко проэпилирован, в отличие от первоначального небрежного бритья, а белье - с кружевами... Но заметил только когда протирал салфеткой итоговую работу. А дама постарше меня будет. Такие дела.
Так что все эти касания - лишь рабочий процесс. А в процессе - никаких посторонних мыслей. Но вот потом... Чего только не бывало. Даже пара групповушек. И мжм и мжж.
Раньше я всегда любил девочек в теле, чтоб буфера в ладонь не влезали. И задницу побольше.
Но как-то раз пришла одна, били на груди розы.
И вот прямо мега-удобно было бить. Просто потому что той самой груди не было. От слова совсем. Ну, как говорится, чё городить проблему на ровном месте. А девочке-то лет двадцать. Даже, я бы сказал, грудь была с отрицательным значением, потому что у неё, к тому же, были ещё и вогнутые соски. И что-то это меня так завело... Хорошо, что она оказалась совсем даже не против.
Как я её только не имел. Как у незабвенного “Мальчишника”: на диване, и на стуле, и в отрытом окне... Мда... “И на голове я имел её тоже”. Вот-вот. Все-таки Дельфин красавчик, правильные слова выбрал для определения сексуального беспредела. Переспали мы с ней несколько раз.
Деваха оказалась - огонь. Очень любила горловой минет. Прямо обожала. Я такого раньше не встречал. Мне-то это только на руку.
С моими почти девятнадцатью сантиметрами минет вообще уже почти проблема. Чуть глубже дашь, и всё, лови кашель и рвотные позывы. Ощущения те ещё. А тут - чистый кайф. Кладёшь девочку на край банкетки, чтоб голова свободно свисала, вставляешь член в рот и медленно погружаешь по самые яйца, глядя, как движется утолщение на горле. Чувствуешь, яйца к носу прижались, так же медленно назад выходишь.
Резко выдергивать, как некоторые дебилы любят, я не пытаюсь.
Есть у меня в друзьях один энтузиаст этой фигни. Довыдергивался. Зацепился уздечкой за связки, чуть девчонке их не порвал. И хана. Ни туда, ни сюда. Скорая приехала, врачи оборжались. Пой, девке говорят. Она на них глаза выпучила, с членом во рту по самые яйца. А они ей：пой, дура. Замычала что-то, отпустила... Они даже ещё встретились потом пару раз ещё, с этим моим приятелем. Вот, блин, общие воспоминания. “Ты помнишь схватки боевые”...
Так что я очень аккуратно. Ну, когда ближе к финалу, забывал, конечно. За уши хватал и вгонял под корень, на ста кэмэ в час. Она просила в горло кончать. Не люблю, говорит, вкус спермы, ты уж прости. Расстроился я в тот первый раз, а она и добавляет：лучше в горло сразу, чтобы не глотать. Представляете, мужику озабоченному такое услышать? Звезда ты моя, ору, да я ж тебя на руках носить буду! За горловой-то минет с финалом в то самое горло! А она улыбается и скромно так： да, это моя “короночка”... И анал любила. Кончала от него гораздо сильнее. Тут мы с ней прямо нашли друг друга. Нам, ребятам с большими членами, анальный секс - то, что доктор прописал.
А потом я что-то задумался...
Наглаживая её плоскую мальчишескую грудь, пока я трахал сзади анально, почему это я кайфовал? Мне вот совсем не улыбается заподозрить в себе латентного гея. Ну, нахрен.
Помнится, рассказывал мне дружбан. Будучи фехтовальщиком, был он в каком-то спортивном лагере. И вот рядом с ними заселили команду профессиональных пловчих. Ну, фехтовальщики ребята резкие, рапиры у них длинные. Ну и как то очень быстро друган мой оказался один на один с одной из спортсменок в её комнате и в её кровати. И вот, говорит, трахаю я её сзади. И, так, взгляд поднимаю от крепких ягодиц вверх. А там спина в сплошных мышцах расширяется, плечи, как шары, и мускулистый коротко стриженный затылок... После этого, говорит, на полгода импотентом стал. Ну уж нет.
В общем, кончилось тем, что я написал безгрудой красавице длинное и трогательное прощальное письмо. Больше мы с ней не встречались.
Но любовь к маленькой женской груди осталась. Ну, при условии, что хоть какая-то она все же есть. И смотрю я сейчас именно на такую.
Причем. Я точно знаю, что ее обладательнице двадцать три. Будет двадцать четыре летом. Но сначала решаю, что девочка ошиблась адресом. Фотографии, снятые в отсутствии предметов для сравнения, не дают полного представления об объекте. Даша на фотках в соцсетях была не красавицей, очень миленькой. Но все фотографии передавали ее изображение крупным планом. Не было ни одной, где она с кем-то еще или где-то. Только фотографии мест или она именно крупным планом.
Сейчас же на площадке передо мной малютка, вряд ли достающая мне до подмышки, а, значит, еле еле метр пятьдесят два. А я обожаю маленьких. Девочка довольно фигуристая, в формах уже женская зрелость. Но почти безгрудая. Эх, сколько мужчин прокляли изобретателя пушапа, не сосчитать даже по трезвянке. На фотках у неё были вполне приличные буфера. Как и макияж. Там она была женщина-вамп. А сейчас из накрашенного – только ресницы. И при этом безо всяких вот этих «а поутру она умылась». Очень красивая девочка. Без макияжа она нравится мне еще больше. Прямо очень нравится. Прямо так, что вот прям хочу! Чувствую, надо прекращать противостояние, пока член не устроил мне показательное выступление перед новой зрительницей.
- Даша?
- Ага. Здравствуйте, Кирилл.
- Проходите. Чаю?
- Не откажусь.
- Вы опоздали.
- Простите.
- Проходите, чувствуйте себя, как дома. Тапочки, вот тут санузел, если нужно. А забиваться будем вон там.
Есть у меня такая фишка. Я очень гостеприимный.
Ну, во-первых, это часть моей натуры. Хотя внешне я, с первого взгляда, ну вот вообще не душка. Тягание железа дает о себе знать. В зале и на теле. Люблю металлические побрякушки. Ну и профессия. Не забито у меня только лицо. Так что первая реакция на мой вид – опаска.
А во-вторых, мне нравится гостиприимничать. Большинство тех, кто приходит впервые, очень стесняются, боятся, или пытаются в последний момент решить почти непосильную для мозга задачу. Выбрать “или/или”. Набивать или нет? А вдруг разонравится? А что скажут родные? А если заметят на работе? А как будет выглядеть в старости? Все эти классические страхи любого, задумавшегося о татуировке. Несмотря на многочисленные раздумья, чтение мнений в интернете, и принятое, вроде, окончательное решение, непосредственно перед сеансом все начинается заново. Только теперь пришедшие пытаются прогнать анализ “за” и “против” за кратчайшее время, что нередко вызывает перегрев мозга. Несмотря на то, что это мой заработок, давить в пользу положительного решения я не могу. В отличие от моих коллег, я альтруист, и до сих пор не научился брать предоплату за сеанс. Так что если испуганный клиент убежит, ничего не набив, вся подготовка к сеансу пойдёт коту под хвост.
Гостеприимство начинается с чая. Когда человек прихлебывает вкусный чай, он поневоле слегка расслабляется. Так что чайник у меня всегда наготове. Когда я возвращаюсь в комнату, Даша рассматривает книги у меня на стеллаже.
- Чай, - объявляю я.
Она улыбается в ответ и берет у меня чашку.
Даша - подруга друзей друзей друзей. Друзья, друзья друзей и друзья друзей друзей составляют основную клиентскую базу человека, который занимается татуировками на дому. Так что мы знакомы с Дашей через четвёртое или пятое рукопожатие, что, впрочем, позволило нам благополучно не встречаться никогда.
А жаль. Тут есть на что посмотреть. Лицо сердечком, очаровательнейшие губки бантиком, и огромные серые глаза. Словно два куска дымчатого горного хрусталя. И длиннющие волосы цвета подсохшего сена. Про фигурку я уже упоминал. Она явный завсегдатай спортзала. Уважаю.
Даша тихо и скромно прихлебывает чай.
Молча.
Немного непривычно. Внешность достаточно яркая, чтобы чувствовать себя значительно увереннее. Но тут явно другой случай.
- Кирилл, простите еще раз, что я опоздала.
- Даш, давай на “ты”? Терпеть не могу выкать людям, которые передо мной планируют раздеться.
По распахнутым глазам и обозначившейся морщинке над переносицей понимаю, что шуточка не проканала. Поднимаю ладони в примирительном жесте.
- Сорян. Больше не повторится. - Даша слегка расслабляется. - Ты написала, что хочешь набить небольшую надпись в необычном месте.
- Так и есть.
- Какую и где?
Даша достаёт листок с красиво нарисованной надписью “СОБСТВЕННОСТЬ ОЛЕГА КРАСНОВА” и говорит, жутко смущаясь:
- На лобке.
Теряю дар речи.
Нет, видывал в свои тридцать весьма разное. И набивал разное. Но такие вещи для меня чересчур.
- Вы давно женаты? - вырывается у меня.
- Нет.
- А вы женаты вообще?
- Нет.
- А-а-а... - Понимаю я. - Просто встречаетесь.
- Нет, мы не встречаемся. Он женат.
Я обалдело смотрю на неё.
- Даш, ты меня прости, конечно. Но в голове только один вопрос. Нахрена?
Она долго молчит. Наконец говорит еле слышно.
- Я должна принадлежать ему.
- А ты его любишь?
- Нет.
- Ничего не понимаю, - мотаю головой. Хрень какая-то. Нет, это вот вообще не моё дело, но странное чувство заставляет меня задать вопрос. - А это ты так решила, или он?
Даша молчит, уткнувшись в свой чай.
- А если я там своё имя набью?
Молчание.
- Тебе что, все равно?
- Набей, пожалуйста, то, что я прошу.
- Окей, - говорю я. - Мне-то, правда, какое дело до чужих тараканов? Допивай.
Быстро обматываю массажную кушетку широким стрейчем, кладу рулон. Сверху накидываю одноразовую простыню. Пока Даша цедит чай, быстро собираю машинку.
- Больно будет?
- Больно. - Смысл мне ей врать? - Ты просто, конечно, место для первой татухи выбрала...
- Когда я разденусь, он сразу поймет, что я ему предназначена.
- Даш… А, ладно. Я нихрена не понимаю, но как скажешь.
- Мне просто гадалка предсказала, что я потеряю девственность именно с этим мужчиной и буду принадлежать только ему.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не заржать. В то же время кольнула неприятная зависть к этому неизвестному хмырю, который заполучит такую - пусть и безголовую, судя по всему – малышку, и даже про это не знает. Более того, не приложит к этому никаких усилий. Вот повезло гниде!
Искоса смотрю на нее. Она, вообще, нормальная? Если все это всерьез говорит, конечно. Но нет, вроде вполне себе всерьез… Обалдеть. В наше время, такая красотень - и девственница? И пойдет лишаться невинности к какому-то козлу, которого не любит и который не любит ее? Из-за гадалки?
Чуть не помотал головой. Как вдруг острая мысль заставила на секунду замереть. После чего я очень тщательно и медленно продолжил готовиться к работе.
Так вот мысль.
А чем, собственно, я хуже какого-то хмыря? Ей, по сути, все равно. Гадание какой-то хитрожопой бабы – единственная причина сделать именно так. Но хмырь-то женат. Для него эта девочка будет просто… кем? А для меня…
Внезапно я до ясного озарения понимаю, что безумно ее хочу с самого первого момента встречи в дверях. Вид этой малышки что-то сдвинул в сознании. И она девственница! Не каждый мужчина способен понять, какая безумная ответственность ложится на него, если он первый. У меня было семнадцать девственниц, я знаю, о чем говорю. А вот ответственно подойдет к вопросу этот самый Олег Краснов?
- Я все, - говорит малышка.
Или, вернее, Малышка. Мне хочется называть ее именно так, а уж никак не Даша. Малышка, говорю про себя, Малышка. Словно смакую это внезапное прозвище.
- Даш, а какой у тебя рост?
- А что, коротковата?
Слышу в ее голосе злой сарказм. Поворачиваюсь и с улыбкой говорю:
- Мадмуазель! Вы прекрасны! Честно! Просто полюбопытствовал.
Даша вымученно улыбается, а я задумываюсь над тем, через сколько унижений она могла пройти, например, в школе, пока не превратилась из гадкого утенка в этого маленького очаровательного лебедя.
- Что-то не так? – осведомляется лебедь. И я понимаю, что уже некоторое время молча любуюсь ею. А пристальный взгляд человека, выглядящего, как я, так себе удовольствие.
- Все нормально. - Отворачиваюсь и говорю через плечо: - У меня все готово, только иглы вставить. Ты… Хм… Лобок брила?
Скорей бы увидеть.
- Мне это не грозит, - смущенно говорит она. – Практически не растет ничего.
О,боги! Скорей бы увидеть!
- Ну, тогда снимай джинсы и ложись на спину. Предупреждаю, если низко надо будет бить, то трусики придется спустить. Уж прости.
- Я понимаю, ничего.
Беру ее листок, сую в термопринтер и быстро делаю трансфер. Даша в это время устраивается на кушетке.
- Эм… А ты можешь сдвинуться к самому краю? Я тебе под ноги табуретки поставлю.
- Хорошо.
Когда я возвращаюсь с табуретками, маленькая женщина лежит попкой на срезе кушетки, свесив с нее ноги. Лобок под трусиками бесстыже выпячен. Подставляю табуретки, придвигаю кресло, достаю трансферный гель и говорю:
- Покажи, где будет проходить низ надписи.
Малышка (язык не поворачивается ее Дашей называть), глядя в потолок, стаскивает трусики, так, что мне видно начало складочки губ, и проводит пальцем в сантиметре от нее.
Я чистой воды визуал, так что зрелище настолько заводит меня, что в джинсах резко становится о-о-чень тесно. Трусики у нее хб-шечка, как я люблю. Чувствую, кровь начинает приливать к причинному месту. А Малышка лежит, смотрит в потолок. Вроде и безучастно, но веки предательски дрожат, губа закушена, а щеки ну просто пылают. Да ей страшно! Страшно и стыдно! И все-таки она не двигается. Мне прямо захотелось посмотреть на этого Олега, ради которого женщины идут на такое.
Выдавливаю гель и начинаю нарочито медленно натирать ей лобок. При первом прикосновении Малышка вздрагивает всем телом и испуганно поднимает голову.
- Это трансферный гель, - поясняю я. – Чтобы рисунок на кожу перевести.
Она кивает и опускает голову на кушетку. Боже! Делает вид, что ей практически все равно, а сама дергается от касания в интимной зоне.
Я внутри начинаю просто таять. Такая нежность и невинность. Я сейчас набью ей эту хрень, и пойдет она к этому мудиле? Смотрю на это чудесное тело, покорно отданное дикой идее и не менее дикому исполнителю, и понимаю, что я не хочу ее отпускать к тому, которого нагадали. Это тело должно получить максимум. Чувствую, сознание начинает затуманиваться. Я нереально хочу ее сейчас. И плевать на последствия. В голове только картины, как я наваливаюсь на это нежное создание и втыкаюсь на всю глубину.
Нет, так нельзя. Она такая доверчивая… А я, а я сейчас в шаге от того, чтобы стать настоящим животным.
Да что такое?! Мысленно бью себя по щеке. Не со мной, так с тем козлом. Или того хуже. Уж лучше со мной.
Я не я буду, если эта девочка не уйдет отсюда женщиной. Вот только… Если сопротивляться начнет?
- Я оберну тебе живот пленкой? Краска часто брызгает, потом хрен ототрешь…
Не дожидаясь ответа, беру рулон стрейча и пускаю пленку поперек ее живота, как бы невзначай накрыв и вытянутые вдоль тела руки. Перехватываю под банкеткой и аккуратно кладу второй слой чуть выше. И чуть плотнее. Перехватываю снова, и вдруг до нее доходит.
На меня вытаращиваются глаза в пол-лица, но я резко прижимаю пленку как можно сильнее.
- Что ты делаешь?! – вопит девочка, пытаясь выдернуть руки или оттолкнуть меня ногами.
Бесполезно. При моих ста двух живого мяса не очень-то легко будет меня отпихнуть. Выжидаю секундную паузу между ее конвульсиями, чтобы с силой обернуть пленкой еще раз. Малышка начинает визжать, не переставая, так что, после секундного замешательства, следующий оборот делаю поперек ее испуганного лица. У меня нет цели перекрыть ей кислород, но из-под стрейча вопли становятся глуше.
Быстро запеленываю ее окончательно. Через минуту маленькая девушка похожа на куколку бабочки, которой прилепили голые человеческие ноги. Ноги болтаются и пытаются ударить меня. Непорядок. Хватаю лапищей обе тоненькие лодыжки, задираю вверх и быстро обматываю пленкой. Потом приставляю ее же связанные коленки Малышке к груди и приматываю бедра к кушетке. При моем росте и ее росточке все манипуляции проделываются достаточно легко и быстро. Руки у меня длинные.
Откидываюсь на стул и пытаюсь осознать, что я творю. Быстро бросаю это занятие, глядя на открывающийся вид.
Из под кокона пленки на меня смотрит миниатюрная женская попка под задранными бедрами. Прямо готовый мастурбатор из секс-шопа. Вот только трусики здесь лишние. Хотя…
Поднимаюсь, отодвигаю кресло и убираю табуретки.
Снова раздается крик. Малышка повернула голову набок и освободила губы. Да что ж такое… Благо, средство есть.
Ухожу в комнату и возвращаюсь с красным кляпом-шариком на ремне. Сдвигаю с лица Малышки стрейч и демонстрирую кляп.
- Слушай. Я могу заткнуть тебя вот этим. Но будет неудобно, и с непривычки челюсть затекает. Потом будет болеть. Может, ты помолчишь? Я татуировщик, соседи все в курсе. А у меня тут часто люди от боли вопят. Так как?
Ее глаза залиты слезами.
- Что ты собираешься со мной делать?
- Малышка, я планирую лишить тебя девственности, - улыбаюсь я, стараясь не очень походить на маньяка.
- Нет!
- Ну, а почему нет? Почему Олегу, которого ты не любишь, можно, а мне, которого ты тоже уже не любишь, нельзя? Логика примитивная, понимаю, но другой нет.
- Ты не понял… - голос ее дрожит, из уголков глаз сбегают две слезинки. – Я вообще больше не хочу…
- Ну, Даш… Так не делается. Назвался груздем…
Чувствую себя полным идиотом, но слова сами льются.
Ласково беру ее лицо в ладони.
- Послушай. Я не самый плохой вариант для первого раза. Я опытный, у меня уже было семнадцать девственниц, все остались довольны. Большинство сказали, что даже больно не было.
Мне кажется, я слишком нежничаю. Сначала примотать к кушетке, а потом уговаривать? Большей дурости нельзя изобрести. Так что я просто снимаю джинсы и плавки.
Освобожденный член радостно выпрыгивает по стойке «смирно», а Дашины серые глаза расширяются до неестественных размеров. Тут я соображаю оценить ширину ее таза и понимаю ее ужас при взгляде на мою кувалду. Но отступать уже некуда.
- Прости, - виновато пожимаю плечами, - похоже, тебе придется потерпеть…
Она встречается со мной взглядом и открывает рот.
Мда… Кляп все же понадобится…
Сижу и некоторое время любуюсь картиной.
Кожа ножек гладенькая и загорелая. Нет, правда, как такое чудо могло просуществовать в девственности так долго? Недавно только оформилась?
Малышка пытается вопить сквозь кляп. Но, удивительно, больше не плачет. Скорее, негодует. Мне не до этого. У меня эрекция в предвкушении девичьего тела такая, что аж больно. Но я не спешу. Гурман я, или где?
Медленно глажу задранные бёдра. Кожа, как шёлк. Гладкая-гладкая. И нежная, как... Не важно. Нежная. Глажу кругами, проводя кончиками пальцев между ног у самой кромки трусиков. Иногда, правда, нет-нет, но пальцы все же проскальзывают под резинку. И тогда я ощущаю горячую и ещё более нежную плоть. Член сейчас, похоже, пытается сбросить кожу, как змея, до того топорщится. Пора уважить парня хоть немного. Встаю и кладу его на губки, все ещё укрытые трусиками. Но ощущения все равно уже приятные. Передо мной девичье тело, мой член на нем, уже хорошо.
Начинаю медленно двигаться взад-вперед. Уздечка прижимается, скользит по тонкой ткани, давая несравненные ощущения. Малышка все также возмущается и пытается отдернуть зад, но стрейч, плотно намотанный, такая стабилизирующая штука... А, убирая член, я вдруг вижу на серой ткани трусиков темное пятнышко. Прямо напротив входа. Ничего себе. Да она потекла! Надо строчно спасать белье!
Хватаюсь за трусики и рывком сдергиваю их вверх к бёдрам. Девушка вздрагивает всем телом.
Ах!
Нет - и я это утверждаю - нет ничего лучше на свете, чем внезапно оголенная женская киска. Даже испуганно сжатая, даже словно пытающаяся спрятаться в саму себя. И при этом предательски выпускающая прозрачную капельку.
Это выше моих сил. Я должен её попробовать.
Беру Малышку за ягодицы и слизываю выступивший сок. По её телу пробегает дрожь. Черт. Да она сладкая! Не солено-сладкая и не кисло-сладкая, как обычно бывает, а реально сладкая! Коршуном бросаюсь на киску и высасываю из неё эту сладость, вычерпываю языком, насколько достаю. А достаю неглубоко. Мешает природная девочковая преграда. Беззастенчиво растягиваю пальцами розовые нежные губки и смотрю в испугано сжимающуюся глубину.
Я видел много целочек. У кого-то затянуто сплошь, с маленькой дырочкой посередине, у других больше похоже на сито. Сложнее всего со вторыми, такие растягиваются, всей поверхностью, и рвутся долго и болезненно. Но у Малышки третий, самый приятный вариант. Её девственная плева выглядит, как полумесяц, открывая почти половину прохода. Ну, это вообще не препятствие.
Повеселев, так как я хотел доставить ей как можно меньше неприятных ощущений и как можно больше приятных, я решаю сначала ублажить маленькую женщину.
- Не знаю, делал тебе уже кто-то куни или нет, но надеюсь, тебе понравится.
Она начинает всхлипывать. Глупенькая. Всё для тебя же.
Следующие несколько минут я самозабвенно тружусь языком.
Киска у Малышки подстать данному мной прозвищу. Маленькая и до боли мимимишная. Пухленькие валики внешних губок, нежно-розовые лепестки внутренних. Героиня порнушного аниме.
Ласково вылизываю все складочки, не пропуская ни миллиметра кожи. Чтобы найти её клитор, приходится по максимуму растянуть и приподнять вверх все окружающее. Правду говорят, что Бог был мужиком. Так глупо и так не к месту впаять женщинам самый чувствительный орган. Хотя... Им ещё рожать же...
Смотрю на крохотную пуговку, спрятанную доселе от посторонних глаз, и переполняет нежность вкупе с желанием чуть ли не съесть её. Так... А не получится ли её слегка увеличить? Стараясь не сильно колоться отросшей щетиной, прижимаюсь губами вокруг найденного сокровища, смачиваю его языком, и начинаю ритмично всасывать, иногда подлизывая снизу вверх. Честно, не встречал женщин, на которых эта ласка не подействовала бы так, как нужно. Всхлипывания Малышки переходят в постанывания. Молодец, моя хорошая! Умница!
С влажным чмоканьем отрываюсь от доставшейся мне прелести и с удовлетворением смотрю на потемневшую головку клитора величиной уже с вишневую косточку. Другое дело.
Кладу пальцы по бокам промежности и растягиваю в стороны все, до чего дотягиваюсь. Обнажается влажный розовый вход и сборище лучиков чуть ниже. Попка у неё тоже розовая и окружена небольшой круглой впадинкой, куда так и просится язык. К тому же её тоже нужно намочить. Есть у меня на неё планы. Пересчитав языком крохотные складочки вокруг её ануса, я возвращаю его на киску и решаю вывести Малышку на финишную прямую.
Подстегнутый изнутри, мой целовально-лизально-всасывающий аппарат врубается на полную мощность, а средний палец ложится на сжимающееся смоченное слюной «солнышко» и аккуратно начинает входить внутрь.
Если бы не было кляпа, я бы, наверное, оглох. Зад Малышки дёргается и бьется, стараясь каким-то чудом, не иначе, вытолкнуть мой палец. Ха. Ну-ну. Внутри горячо и скользко. И очень-очень узко. Палец начинает тормозить. Непорядок. Аккуратно извлекаю и иду за смазкой, причём дорогу уверенно показывает торчащий член. Погоди, братан, сейчас и на твоей улице будет праздник.
Вернувшись, аккуратно обмазываю ее дырочку смазкой. Вот, теперь как на коньках! Пара аккуратных секунд, и палец уже внутри попки по самую костяшку. И двигаю я не вперед-назад, а вибрирую из стороны в сторону, чувствуя, как постепенно размягчаются узкие стенки и расширяется вход. Даже если она сама не хочет, женское тело само приноравливается и готовится. К чему? Ммм…
Малышка, похоже, сдерживалась до последнего, но, наконец, мои усилия вознаграждаются. Из-под кляпа доносится хрип. Её тело, лишенное опоры для ног, начинает неловко биться в путах, мой палец зажимают стенки ануса, ритмично сокращающиеся, а на губы льётся целый фонтан сока. Так продолжается минуту, не меньше. После чего пленка скрипит, натягиваясь на бедрах. Я понимаю, что если бы ее не было, Малышка сейчас обессиленно опустила бы ноги.
Ну вот.
Удовольствие получено, все предельно влажно. Братиш, настало твое время.
Поднимаюсь, все еще ощущая сладкий сок на губах. На секунду задумываюсь,, глядя на истекающую влагой дырочку маленькой вагины, потом все же выдавливаю на одеревеневший член смазку из флакона.
Смотрю на Дашино лицо, на ее закрытые глаза. Потом приношу полотенце, отстегиваю кляп и аккуратно вытираю ее залитые слюной и слезами щеки, и красный пластиковый шарик. Собираюсь пристегнуть его обратно, но Малышка качает головой.
- Не надо…
- Не будешь кричать? – уточняю я.
После паузы она тихо говорит, все еще не открывая глаз:
- Не буду.
- Молодец.
Это всегда важный момент.
Первые ощущения от вхождения в женское лоно – это то, ради чего природа создала мужчину мужчиной. Только похотливые прыщавые подростки торопятся сунуть по самое немогу. Дебилы. Этим моментом нужно наслаждаться, не торопясь.
Погладить головкой члена клитор и губки.
Глажу до тех пор, пока иссякший, было, ручей Малышкиных соков не начинает заново несколькими новыми каплями. Скользя, касаюсь уздечкой ее клитора. Ощущения запредельные. Водить самым чувствительным местом на своем теле по самому чувствительному месту на ее теле… От одной мысли можно кончить. Но! Кончить – это не главная задача. Та самая ответственность за то, чтобы ей понравилось, отодвигает свой оргазм на второй план. Ну, не насовсем, конечно.
Жду, когда губки набухают, а глубокое дыхание начинает поднимать слой пленки на груди Малышки.
Нет, я все же железный человек. Сомневаюсь, что на моем месте кто-то справился бы с желанием засадить ей по самые помидоры. Ай да я.
Берусь за член рукой и усиливаю нажим.
Теперь я двигаюсь между губок, лишь изредка задевая головкой клитор. И все больше и больше задерживаюсь у самого входа, слегка тычась внутрь. Надо дать Малышке привыкнуть к ощущению, что в ней, пусть и на сантиметр, что-то постоянно есть.
Ну, и по другой причине.
Несоответствие размеров просто чудовищное.
Одна моя головка перекрывает всю площадь ее киски. Но меня уже не остановить.
Проверив обилие смазки, я вставляю головку прямо к причинному месту, и начинаю осторожно двигать вперед-назад. Как продолжение предыдущих манипуляций, эти действия не вызывают реакции Малышки. На что и расчет.
Чувствую, что основной проблемой будет не преодоление девственно плевы. А преодоление маленького девственного влагалища. Но тело Малышки, заподозрив неладное, торопится предотвратить болевые ощущения. С каждым движением я вижу, как миниатюрная киска растягивается, и, словно резиновая, охватывает мой ствол. Чувствую, что внутри путь почти открыт, так что я делаю четыре-пять все более размашистых движений, шестым погружаюсь до самого конца!
Самое кайфовое в этот момент – смотреть девственнице на лицо. Все переживают произошедшее по-разному.
Малышка замирает на вдохе и только молча, как рыба, открывает рот, пытаясь вдохнуть, но не имея на это сил. Серые глаза распахнуты в пол-лица, но она явно ничего не видит. Пальцы скребут по кушетке – это вся свобода движений, какая ей сейчас доступна. Все ее существо сейчас там, внутри, внизу живота, где я уткнулся головкой в шейку матки, войдя лишь на чуть больше, чем половину длины… Наконец, что-то прерывается, и Малышка делает первый судорожный вздох уже женщиной. Опасаясь, что ей не хватит воздуха, я молниеносно разрываю пленку, освобождая ей грудь. Некоторое время она бурно дышит.
Ой, а я-то? А я все еще держу ее насаженной на свой кол.
Возвращаюсь вниз и медленно, очень медленно вывожу член наружу. Всегда веселили эти байки об окровавленных простынях. Делайте все аккуратно, и не будет никакой крови!
Влагалище обхватывает его очень плотно, растянутые губки тянутся следом, словно не хотят отпускать. Не вопрос! Я и не то, чтобы собираюсь покидать это чудесное место. Снова задвигаю на максимум. Ну, на доступный мне максимум. Это и беда больших членов. Нам редко удается найти киску, чтобы в ней эхо было…
Малышка глубоко и судорожно дышит, а я с каждым движением ощущаю, что входить и выходить становится все легче. Если первые разы давались через сопротивление стенок, с трудом, несмотря на смазку, то сейчас не в пример лучше. Стеночки ее вагины обволакивают меня и, словно проглаживают все мои неровности. Это невообразимый кайф! Я вижу, как Малышка начинает задирать голову, рот ее вообще не закрывается. Освобожденное от пленки тело медленно начинает изгибаться вверх. Это нельзя упустить!
Молниеносно мой палец оказывается на клиторе, и я начинаю мять его, вибрируя по возможности. И вдруг из губ Малышки раздается нарастающее «А-а-а-а-а-а-а!», словно сирену завели, лицо сморщивается. Ускоряюсь, насколько могу, и задницей и пальцем на киске. Чувствую, что и у самого начало подходить… Ну а что я, деревянный? Это тело любого с ума сведет!
Ее вдруг резко и сильно начинает колбасить. Просто восторг! Прекраснее вида мастурбирующей женщины только кончающая женщина. Причем невероятно бурно кончающая. Ее выгибает вверх и бросает обратно. И так - все быстрее и быстрее. С губ слетают бессвязные звуки, она явно не может это контролировать. Кушетка ходит ходуном от ее и моих рывков, всю конструкцию трясет, тонкие металлические ножки того и гляди подломятся.
Чувствую, как яйца начинают наливаться тяжестью. Оттуда она начинает, как живая, растекаться по паху и выше, ноги напрягаются. Волна какой-то внутренней щекотки пробегает вверх по спине до самого затылка, отдаваясь в голове зарождающимся звоном. Звон заполняет голову, руки конвульсивно сжимаются на ее бедрах так, что Малышка вскрикивает. Тело работает уде независимо от головы, рывками всаживая член в многострадальную киску. Потом тяжесть и щекотливая волна стягиваются в самую головку, и я едва успеваю выдернуть ее наружу.
Меня выгибает назад, ничего не соображаю, только чувствую, как пульсирующий и вздрагивающий член проталкивает сперму. С трудом разлепляю веки и вижу, как сперма. Вылетая по крутой дуге, падает прямо на шею, лицо, и волосы Малышки, покрыв ее белесыми каплями. Трусь стволом о губки, никак не могу успокоиться. А член все выстреливает и выстреливает семя. Давно у меня такого не было. Ноги подгибаются, словно из них выдернули кости, приходится опереться на кушетку.
Ух! Вот это накрыло, так накрыло! Хочется упасть и не шевелиться. Но не могу. У нее, бедной, наверное, все уже затекло…
С сожалением смотрю на оттопыренную попку. Несмотря на мощнейший оргазм. Желание не пропало. Член и не думает опускаться. Соблазн невероятно силен… Но тут я замечаю. Как пульсирует, возвращаясь после вторжения к нормальному размеру, маленькое влагалище, и со вздохом сожаления понимаю, что анальную дефлорацию придется отложить на потом… Не изувер же я, в самом деле. Да и будет ли вообще это самое «потом»… Но бросаю взгляд на лицо Малышки и с радостным удивлением замечаю намек на улыбку в уголках ее залитых спермой губ.
На подкашивающихся ногах подхожу и краешком полотенца стираю следы своего пребывания с ее лица.
Потом наклоняюсь и медленно прикасаюсь губами к ее губам. Запах спермы ударяет в нос, но мне все равно.
Потому что ее губы приоткрываются навстречу.
Наш поцелуй глубок и сладок. А взгляд ее прекрасных глаз не таит злобы. Чудеса.
С трудом оторвавшись от ее губ, высвобождаю из пленки спеленутое тело. Когда Малышка с трудом разгибает затекшие ноги, мне становится немного неловко, так что я отворачиваюсь к столу, где разложено все для несостоявшегося сеанса.
- Кир…
Поворачиваюсь. Моя чудесная оттраханая девочка сидит и смотрит на меня, закусив губу. Пардон. Уже женщина. Созданная мной женщина. В какой-то степени мое творение.
- А ты теперь набьешь мне "Собственность Кирилла Тердина"?
Смотрю на зардевшееся личико Малышки и счастливо улыбаюсь. Теперь я ее никому не отдам.
- Я боялся, что ты уже и не спросишь.
УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Очень жду Ваше мнение в комментариях!
Ваши "мне нравится" также не будут лишними начинающему автору))