Глава 10 · Алекс

Мы так и не поцеловались… Малой на заднем сиденье стал ворочаться, поэтому Настя резко отскочила в сторону, решив проверить мальца. Да я, собственно, не рассчитывал сегодня ни на что. Не хотелось давить на девчонку. Хотелось, в лучшем случае, просто утешить, просто обнять, просто к груди прижать. Даже несмотря на то, что мой приятель в штанах ну просто горел от перевозбуждения, умоляя сделать эту малышку своей. Войти в неё, завладеть и любить так дико, чтобы её крики даже в космосе было слышно.

Блять, Настя. Что же ты со мной делаешь? Я ведь с ума сойду. Ты ведь такая охуенная! Ангел. Мой светлый ангел, которого я теперь всю жизнь оберегать буду. И пусть хоть кто-нибудь посмеет стать причиной хотя бы одной твоей слезинки. На ошмётки разхерачу, клянусь. Первым делом начну с твоего бывшего мудака, который уже сегодня останется без яиц.

– Всё нормально, наверное, сон какой-нибудь эмоциональный приснился, – она робко улыбнулась и снова подошла ко мне.

Моя куртка практически доставала ей до колен. Но бляха! Как же чертовски сексуально смотрелась МОЯ вещь на этой кукольной девочке. Потрясающе. Такое ощущение, что я уже сотню лет знаю мою Настю, а не каких-то там два мизерных дня.

– Ты позволишь? – спросил я, когда достал сигарету.

Она утвердительно кивнула, позволяя мне подымить. Бля, не хотел при ней шмалить, но нужно было отвлечься. Эти сладкие ножки нереально провоцировали зверя на грех.

Больше валить на капот мне её не хотелось, потому что видел, что стесняется. А может, ей всё ещё больно? Не только в области спины, но, тем более, в области сердца? Докурив сигарету, я бросил окурок вниз с утёса, осторожно взял девушку за руку, с нежностью в глаза заглянул, выпалив:

– Я не буду давить… Вижу, как тебе тяжело сейчас. Ты сама лучше скажи, когда будешь готова. С разводом мы быстро всё уладим, у меня связей вагон. А насчёт земли я постараюсь сделать всё возможное. Не уверен, что получится дом оставить. Но, возможно, я отыщу для вас новый. Потерпи немного.

Её глаза заблестели даже ярче тех самых звёзд, которые искрящимся градом сыпались с небес. Она бросилась ко мне с объятиями, нашёптывая слова благодарности. Погладив девушку по мягким локонам, я мягко шепнул:

– Не переживай. Я никогда и никому не позволю тебя обидеть. Клянусь. Теперь ты моя… Об одном лишь прошу… будь всегда только со мной. И не смей предать.

Возможно, последнее указание прозвучало слишком грубо, но так и должно быть. Больше всего на свете я ненавижу предателей. Разумеется, к моему хрупкому цветочку это никак не относится. Просто наверно на автомате ляпнул.

Через полчаса мы уже были у меня дома. Уложили Димку спать, я одолжил Настюше кое-каких вещей из своего гардероба. Например, свою любимую футболку, которая сошла бы ей за ночное платье. Квартира Малышке пришлась по вкусу. И кстати, она первая девчонка, которую я осмелился привести в свои хоромы. Настя очень устала, поэтому я не смел задерживать крошку. Но её губы, её стройные ножки до сих пор никак не могли оставить в покое мой воспалённый разум. Как и налившийся кровью член. Если не подрочу, или хотя бы морду кому-нибудь не набью, – о сне можно забыть.

Кстати, о морде… Хочет она того или нет, но прямо сейчас я найду ублюдка Андрея и кишки ему, сука, все выпущу!

Когда в Настиной комнате стало уж очень тихо, я в душ забежал. Разделся и охерел! Член, дерзко выпрыгнув из трусов, практически встал острым колом от перевозбуждения. Я залез в джакузи, врубил воду. Когда ванна полностью наполнилась, подумал о Настиной полной груди, плотно обтянутой полупрозрачной блузкой. Той самой, которая на ней красовалась в день нашего знакомства. Сжал член одной рукой и… он, мать его, выстрелил острой струей. Как, сука, самый настоящий модернизированный автомат Калашникова. Обкончался, млять, как пятнадцатилетний подросток. Что же ты со мной делаешь, Настя?! Никогда не думал, что так бывает…

Я вышел из ванны, довольный как слон. Надеюсь, этого хватит. Правда, как только в комнату к ним заглянул, решив проверить, как они обустроились на новом месте, в трусах снова стало катастрофически тесно. Яйца зазудели до боли, когда я увидел то, как Настя на одной кровати с Димоном лежит, на животе, оттопырив свою пышную попку кверху так непристойно, что МОЯ футболка задралась практически до уровня поясницы.

Я бы взял её. Прямо сейчас. Схватил бы, уложил на живот и вошёл. Приказал бы кричать до самого утра, пока горло не охрипнет. К сожалению, пока это всего лишь мои бурные фантазии. Она сама это сделает. И я не буду давить. Ведь эта маленькая девочка хрупкая, как цветочек, и она заслуживает только ласки.

Облизнувшись на сладенькую попку, обтянутую белыми трусиками в розовое сердечко, я нехотя закрыл дверь и направился в сторону кухни. Сна ни в одном глазу. О Насте всё думал, о её проблемах. Я не выдержал. Хлебнул кофе, скурил пару сигарет, схватил ключи от «Хаммера» и решил заняться проблемами как можно раньше. Может даже, если повезёт, к утру справлюсь.

Долго париться не пришлось. Сначала в одно место заехал, затем в другое. Не прошло и часа, как я на мразь вышел. Навёл справки у знакомой братвы, быстро вычислив нынешнее местонахождение той самой твари, которая руку на девушек поднимать смеет. Навигатор по нарытым координатам привёл меня в некий отстойник под названием «Киса-Анфиса». Блять! У владельцев сего бечёвника большие проблемы с фантазией.

Я думал, что гадюшник принадлежит Андрею, но когда я решил уточнить информацию у админа, то тот надо мной лишь гнусно посмеялся, тыкнув пальцем в сторону запасного выхода. Сначала я не понял подвоха, но затем охерел, когда на улицу вышел и увидел того, кому я мечтал башку отстрелить.

Андрей. Собственной сраной персоной. Валялся в куче мусора, как последнее дерьмо, разукрашенное ссадинами и синяками. Я хотел добить падаль, но понял, что гниде и так прилично досталось. Не буду руки о говно марать. Жизнь уж сама добьёт.

Позже я выяснил, что этот мудак отдал каким-то хапугам лям рублей, а те, притворившись владельцами клуба, обчистили ушлепка до копейки и испарились. Тогда чмо решило заложить Настину квартиру. Но не вышло. Так как на деле понадобилось бы разрешение супруги.

От злости у меня едва не сорвало крышу. А а что, если бы отморозки к Насте в квартиру наведались? Что если бы сынишку её на органы забрали, а девушку в вечное рабство?

Спасибо Сашке и Витьку, что вовремя пришли на помощь, остановили, угомонили, придержав бешеного зверя внутри меня. Иначе четвертовал бы падаль. Без единой капли жалости.

В общем, я отслюнявил немного баблишка хозяину бара, чтобы тот присмотрел за дерьмом, а сам собрал кое-какие документы. Пришлось потратиться, зато все легально сделал. Осталось только автографы чиркнуть. Настин и козла этого безголового.

Один док на развод, другой на передачу квартиры в руки бывшей супруги. Ну и ещё отказ от всякого там наследства. И если выживет тварь, то тогда ещё договор об отдаче долга потребую. Всё это ему в лямов пять, наверно, встанет, не меньше. Не считая автомастерской. Короче, влип петушок. Конкретно влип! Если Настя будет согласна, я его на нары определю. На перевоспитание, так сказать. Пусть погниёт немного, сука, и подумает над своими грехами.

С рассветом я вернулся в бар. Бросил этой разбитой роже бумаги и сказал:

– Подписывай, сука! Иначе кастрирую!

– А ты кто такой? – спросило ОНО.

– Я? Я твой самый жуткий кошмар, гниль.

– А-а-а-а, вспомнил тебя. Любовник, значит, Настюшкин? Тот самый? – криво улыбнулось страшилище в лохмотьях, кувыркаясь в куче мусора.

– Я сказал подписывай. Иначе вместо ручки оторванным членом будешь расписываться! Если он у тебя есть, конечно же. Я всегда считал, что тот кобель, который посмел хоть ноготком женщину тронуть, либо импотент с рождения, либо пидар кастрированный! Так ведь?

– Вали, мажорчик. Ничего я подписывать не буду. Эта девка моя! Она меня ещё с пелёнок холит да лелеет.

– Ошибаешься, выродок! – мощный удар с ноги в живот, и его правая пятерня уже на бумажках лежит, а на ней сверху – мой кожаный ботинок сверкает. – Мне что, по очереди тебе пальцы резать начать? Или сразу руку? Зачем такому уёбищу руки? Они ведь всё равно из задницы растут.

Андрей завизжал, как псина ссыкливая, когда мой каблук сильнее впечатался в грязную ладонь урода, а перед глазами заблестело острое лезвие ножа. Он сдался. Наложил в штаны и подписал. Напоследок, я ещё раз предупредил тварь:

– Если хоть ближе, чем на километр подойдёшь к Насте – живьём в бетоне замариную. А лучше будет, если такое дерьмо, вроде тебя, с моста наебется, или же под поезд свалится. Уяснил?

– Да уяснил я. Уяснил, – захрипел Андрей, вытирая кровь с разбитого носа.

Всё. Миссия выполнена. Надеюсь, больше никогда не увижу мразь. А если увижу, следующий день для него не настанет.

* * *

Я примчался домой ближе к полудню. Зря, конечно, что не предупредил Настю, что уеду, надеялся их дома утром застать. Лишь записку увидел: «Прости, не смогла позвонить. Номера твоего не было, а тебя дома не застала. Мы в село поехали. Срочное дело. Дети приболели…»

И всё. Больше ничего. Торопилась, наверно. Почерк какой-то странный. Беглый, неровный. Последняя буква даже не дописана. Надеюсь, вечером увидимся.

Я вздремнул пару часов, а проснулся от мелодии входящего вызова. Твою ж мать! Батя звонит.

– Да, – сонно ответил.

– Ну и где ты прохлаждаешься? – шипит, как обычно. Ещё и орёт. Так, что уши зудеть начинают.

– У себя я пока.

– Давай в поместье вали. Дом скоро сносить будем! Ну, тот самый, с нашей красоткой горделивой.

Пиздец.

– Через час чтоб как пуля! Всё. Поки. Жду.

– Погоди, па!

Но он отключился.

– Проклятье! – я заорал так яро, что люстра под потолком задрожала. Собрался за пять секунд. Натянул чистую футболку, джинсы, волосы кое-как уложил и со всех ног на парковку выскочил.

Я гнал тачку как одержимый бесом. На резком повороте чуть было в кювет не вылетел. Что делать? Как переубедить злыдня старого? И почему он именно сейчас снос затеял? Неужели хотя бы ещё неделю в падлу дать? Типа отсрочку. Сука!

Я разозлился, по рулю так лихо кулаками врезал, что думал, напополам нахрен сломаю. К приюту домчался минут за сорок. Новый рекорд, блять.

Ещё на подъезде к приюту я увидел две знакомые тарантайки, припаркованные возле облупленного с годами забора. Я бросил машину в нескольких метрах от дома и молнией устремился к главному входу приюта. Как вдруг, словно из ниоткуда, вылезли грёбаные терминаторы – батина верная свита.

– Здарова, мужики! Как сами? Я к Зверю, – запыхавшись выпалил я, поглядывая на занавешенные плотной шторкой окна Настиного кабинета.

– Не велено никого пускать, – отозвался Васёк, сложив руки в замок, в области паха. – Зверь так и сказал.

– Но, бляха, он ведь сам меня позвал. Пропустите! – попытался протиснуться, но тут же получил в плечо ответку.

– Слышь, Лекс, сказано ведь ждать! У него с этой цыпочкой серьёзный разговор намечается. Поэтому заглохни! – к беседе подключился второй, такой же «Винни Пух» недоделанный, размером со слона.

Дьявол! Что ещё за разговор? Что-то не нравится мне всё это. Жуть как не нравится.

Я принялся мерить шагами дорогу, поглядывая то на пыльные окна, то на стройку, которая совсем уже близко подобралась к Настиному приюту. Правда, сейчас, когда сам Бог приехал, тут было совершенно спокойно. Лишь на время.

Я ходил кругами, как в одно место ужаленный. Даже позвонить попробовал бате. Молчит. Словно умер старик. Затем стал листочки с деревьев срывать, лишь бы занять себя чем-то, лишь бы отвлечься. Как вдруг, прямо со стороны Настиного кабинета послышался жуткий вопль и звонкий треск. Как будто кого-то чем-то тяжелым огрели.

Телохранители мигом внутрь рванули, предчувствуя опасность, как и я за ними следом помчался. Один из лосей бесцеремонно вынес дверь с ноги, а второй уже пушку направил туда… ТУДА, ГДЕ ЧЁРТ ЗНАЕТ ЧТО ТВОРИЛОСЬ!

В кабинет я вломился самым последним, и… и сначала было не поверил собственным глазам. Даже ущипнул себя со всей злостью за напряжённое запястье. Но затем я, блять, настолько дико разозлился, что едва пушку из рук Санька не выхватил! И не застрелил их… ОБОИХ.

Сначала отца. А затем и её, шлюху двуличную. Которая… которая на нём сверху скакала и языком своим в глотке старого мудака ковырялась. Так, что тот вопил от удовольствия, обеими руками жадно ухватившись за Настин зад, обтянутый той самой юбкой, которую я ей лично подарил. От чистого сердца. А она… она взяла и отравила его. Острым кинжалом вонзившись по самую рукоять.