Глава 28

Открываю глаза, а за окном уже темно. Сначала даже не понимаю, где нахожусь, а вспомнив, что недавно было в этой самой кровати, от стыда зарываюсь в одеяло.

Что я натворила! Он, наверное, теперь посчитает меня легкодоступной! Что же мне башню-то так снесло, блин! Идиотка!

Ругаю себя так, что готова провалиться сквозь землю, бежать отсюда, сверкая пятками! Что теперь будет? Как с ним общаться? Мы-то друг другу в любви не признавались. Слова клятвы не произносили. И что теперь? Кто мы друг другу?

Аааа!!! Готова головой о стенку биться! Что делать-то?! Я с парнями раньше-то и не встречалась, и что происходит после «этого», не знаю!

Вылезаю из-под одеяла, в комнате по-прежнему темно, лишь прикроватная лампа горит.

«Наверное, Рома ушел, когда начало смеркаться, и включил ее, чтобы не было совсем темно, когда я проснусь», – предполагаю я. А у самой глупая улыбка растягивается на лице от такой маленькой с его стороны, но все же заботы обо мне.

Быстро одеваюсь и осторожно высовываю «нос» в коридор. Никого. Взяв из шкафа полотенце и сняв грязную простыню с кровати, беру все в охапку и бегу в ванную комнату. Надо загрузить стиральную машину, чтобы скрыть следы нашего… эээ… «преступления». От этих мыслей стыдливый румянец разливается по щекам, а приятные воспоминания волнуют душу. Ощущения новые и интересные для меня, как будто я открылась перед человеком полностью, наконец покинув свой панцирь сарказма и жесткого юмора. Выбросила его готовая к новым, захватившим меня чувствам. Любовь это или влюбленность – не знаю. Но понимаю, что определенно мне нравится это чувство легкости и парения. Все заботы ушли на второй план, у меня начинается новая жизнь.

После душа хочу вновь спрятаться в спальне, но сильно урчащий, проголодавшийся желудок не позволяет мне этого сделать. Поэтому, приведя себя в порядок, я плетусь на кухню к тете Вале.

Она с доброй улыбкой на лице кормит меня поздним ужином.

Внезапно чувство стыда охватывает всю меня изнутри. Мама там страдает, одна, без мужа, без детей, с горьким, острым чувством одиночества, а я тут в свое удовольствие провожу время. За мной ухаживают, кормят, в тепле и достатке держат, обнимают, целуют…

– Тетя Валя, можно ваш телефон, на пару минут, позвонить маме? – быстро произношу, еще не до конца поняв свои мысли и то, что буду говорить и делать после.

Ничего не подозревающая женщина без задней мысли спокойно достает свой кнопочный телефончик и дает мне.

Ввожу номер матери. Гудок, второй, третий. Смотрю на часы – семь вечера. Рановато для сна. Вновь набираю ее номер. Снова гудки. Как назло, не знаю, какая именно тетя приехала, чтобы побыть с мамой. У нее несколько сестер, все двоюродные и троюродные, живут в соседних деревнях и городах. Мы редко общаемся с ними, и я рада, что все же кто-то смог приехать и поддержать маму в такой тяжелый момент.

В третий раз набираю. И вновь одни гудки. И уже хочу положить трубку, как слышу долговязое, абсолютно пропитое:

– Алло.

В шоке отнимаю телефон от уха и проверяю набранный номер. Да нет, точно мамин.

– Алло? Мам? – осторожно уточняю.

– Агааааа, – тянет она.

Обычно мама так говорит, когда в дупель пьяна.

– Мама, ты что, – пауза, собираюсь с мыслями, – пила? – произношу с упреком, не в силах скрыть своего негативного отношения к этому.

Водка разрушила наши жизни, унесла в могилу отца! И никакого урока из этого вынести не стоит, что ли? Ну как так можно!

– Аа, – усмехается в трубку, – пропащая доча объявилась! Ну хоть так! Ты это, не возвращайся домой. Сбежала, так живи там. А мы, то есть уже я, сама справлюсь. Вали! И чего звонишь-то! Что ты, что братец твой! Неблагодарные! Мы вас родили, кормили, воспитали, а вы даже на похороны отца не явились! Бросили нас. Ну и валите! – выплеснув на меня эти горькие и обидные слова голосом полным ярости и злости, она вновь принялась зло хохотать, как ненормальная, заставляя мурашками покрыться все мое тело.

Что с ней происходит? Все так плохо?

– Мам, дай телефон тете, – понимаю, что с ней сейчас невозможно говорить в этом состоянии, прошу об одолжении. Может, тетя мне толком расскажет, как она.

– Какой еще тете? – недоумевает мама. – Ты что, доча, уехала и забыла уже все, что ли? Кроме меня и отца, тут никого не осталось. Теперь и отец ушел. Я тут одна…