Глава 21

Наверное, ни одна адекватная девушка не радовалась бы тому факту, что потеряла невинность с двумя. Да ещё и будучи под чем-то, без контроля над собственным телом.

Но я чувствую такое облечение, что улыбка сама лезет на губы. Это были они, мои Тимы. То, что казалось простой галлюцинацией или иллюзией – на самом деле было. Мы провели ночь вместе, баста. Никаких больше сомнений, никакого копания в себе.

Мне хочется расцеловать мужчин за такие новости, но я, конечно, сдерживаюсь. Ощущение, что рядом с телохранителями прорывается та инфнантильная девочка, которая не умеет себя сдерживать. А я давно не она, у меня есть прогресс, есть чувство такта и собственно достоинства.

Поэтому я лишь улыбаюсь, возвращаясь на своё место. Тяну плед, укрывая ноги и пью почти остывший чай. Тимофей смотрит на меня, не скрываясь, а мне бы набраться ещё сил и повторить тираду, которую только что выдала Муру.

Я не могу понять, что творится в голове у мужчин. Они затеяли какой-то спор? Решили повторить произошедшее? А если так, то до или после новости, что я не хотела лгать отчиму и подставлять их?

– Что? – не выдерживаю, когда Тимур тоже начинает рассматривать меня. – Что такое?

– Ты не выглядишь… сильно подавленной. То есть, это хорошо, - поспешно добавляет Тимофей, словно опасается, что я рассыплюсь на части от какой-то грубости. – Но точно всё нормально?

– Мне спокойней от того, что я переспала с вами, а не с каким-то незнакомцем. Правда.

Рада, что то, что помнила – было реальным. И их поцелуи, и шепот на ухо. И как их руки скользили по телу, сжимали бёдра. И как мужчины медленно вколачивались в моё тело.

Я помню, как мне хорошо было. Немного больно, непривычно, слишком заполненной себя ощущала. Но было хорошо, как дорвавшийся наркоман до дозы. Никогда не думала, что это случится. Моя влюблённость просто была, как любят солнце или звёзд.

А тут они были со мной, можно было целовать, и гладить напряженные мышцы, и упираться пятками в поясницу, не в силах словами просить двигаться быстрее.

Краснею от воспоминаний, надеясь, что мужчины спишут это на жар от камина. Потому что это просто память (реальная! Было, это было!). И она ничего не меняет. Дарует какое-то успокоение, ложится бальзамом на мою душу. Но не больше того.

Потому что я замужем. Я не ношу кольца, Тигран тоже. Это ни к чему, маленькое украшение никогда не помогало сохранить брак. Но между нами есть что-то большее. Тигран не идеальный муж из детских фантазий, а я недотягиваю до его идеала.

Но мы стараемся. И я нужна ему, и он меня ценит. Даже когда была запертой в своём коконе, когда переживала личную драму – он никогда не давал мне понять, что я идиотка и делаю что-то не так. Постоянно учил, направлял. Но это ощущалось как способ стать ещё лучше, вариант саморазвития, а не просто «обучить овцу хоть чему-то».

Я не могу дать Тиграну много, на самом деле. Только верность, как он просил в самом начале. Я не могу быть верной мужу мыслями, потому что там такой раздрай, что мысли придают даже меня саму. Но телом, в реальности – я не позволю себе предать его.

Тигран всё, что у меня есть. И дело не в деньгах или положении в обществе. Мама с отчимом остались в родном городе, да и после произошедшего отношения между нами опустились ниже плинтуса. Лучшая подруга Ира тоже осталась там же, пару звонков в год не считается. Да и Лену со Снежкой я не могу считать действительно лучшими подругами, с которыми можно поделиться сокровенным.

Девушки не знают, что со мной было, я не знаю их тайн. Наверное, со Снежкой мы всё же чуточку ближе, схожее воспитание с навязанными браком. Но в остальном… У меня есть только Тигран.

А если я потеряю его, с чем я останусь?

– Я рада, что мы это прояснили, - улыбаюсь теплее, чем стоило. – Действительно рада. Мне нужно было это знать.

– Твоя боязнь прикосновений вызвана именно этим? Тем, что случилось той ночью?

– Да, наверное. Я просто… Не хотела, чтобы ко мне кто-то прикасался, когда я не знаю, кто это делал той ночью. Словно любой может быть замешан. И постоянно сидел страх, что тот, кто тогда воспользовался мной, теперь может не размениваться на препараты. И просто взять силой, без уловок. Да, - взмахиваю рукой, останавливая их речь. – Я уже слышала, что вы так бы не сделали. Но представьте, что вы на минном поле. Только что одна взорвалась, а вам говорят, что остальные точно не сработают. Вы бы неслись вперёд или осторожничали?

Военная аналогия всплывает сама собой, хотя я никогда не интересовалась подобным. Просила рассказать Тимов о временах в армии, какие-то забавные байки. Но мне, влюблённой малолетке, хотелось узнать о них всё. И найти повод побыть просто пару минут дольше с ними.

Удивительно, все мои подруги влюблялись в телохранителей отчима. Конечно, у нас в школе мальчики, а тут такие мужчины. И сокрушались, что не могут выбрать.

А меня никогда не терзали сомнения. Просто пропала в двоих и всё, не сравнивая или без попыток понять, почему я так спокойно это воспринимаю. Любить двоих ведь не нормально?

Но это всегда казалось закономерным. Они ведь так похожи, с одним именем на двоих, как братья. И как-то само принялось, на затворках сознания.

Только это было пять лет назад, восемь. Когда я была совсем мелкой и они даже не смотрели на меня. А теперь смотрят.

Но время многое стирает и меняет. И мне хочется верить – что чувства тоже входят в эту категорию.

– Если судить по твоей логике, - Тимофей хмурится, набирая воздух в лёгкие. От чего рисунки на его грудной клетке становятся объемнее. – То одна и та же мина уже не рванёт. Мы «рванули», Кать, и больше тебе не сделаем плохо.

– Предлагаю закрыть эту тему, - звучу как на переговорах, муж бы мною гордился. – Мы всё выяснили. Я вас не виню, не в истерике из-за того, что вас было двое. И не… Не считаю, что вы просто мной воспользовались или что-то такое. Кто-то меня опоил, да. И меня больше интересуют его мотивы, чем то, что было между нами.

Да ничего подобного. Меня разрывает от воспоминаний. Словно дамбу прорвало, которую я выстраивала в течении этих лет. Запрещала себе думать, возвращаться в ту комнату, где пало вином и сексом, мужчинами.

Мне хочется прижаться к Тимуру и узнать, смешивается ли дым его сигарет с запахом кожи, когда совсем-совсем близко. Хочется снова прикоснуться к татуировкам Тимофея, вдруг какие-то линии исчезли.

И я не знаю, что мне с этим делать.

– Вы обещали помочь разобраться с этим.

– И мы не отказываемся, - Мур улыбается так, будто понял причину моего напряжения. Но ничего он ведь не понял! – Мы всё выясним.

– Для начала мы думали как-то смотаться в Омск. Найти бар, переговорить. Кто-то должен остаться с тобой, чтобы присмотреть. Не хочется ждать месяц или больше. И так столько времени потеряли.

– Нет. Я хочу тоже поехать, хочу…

Не думаю, что Тимы переврут информацию, обманут меня. Но мне хочется самой во всём разобраться, не просто получить готовую информацию.

– Тигран сейчас в Омске, пробудет ещё несколько дней. Если мы с ним не пересечемся, то всё получится. Пожалуйста, не оставляйте меня тут.

– А если твой муж узнает?

– Я найду что сказать.

У меня есть самый подлый, самый нечестный прием против Тиграна. И я обещала себе никогда им не пользоваться. Но если что-то случится, если мне придётся врать…

Иногда нужно ставить себя выше других.

– Кажется, Кать, - Тимур улыбается, играя бровями. – Ты будешь очень расстроена.

– Почему?

– Потому что ты весь день убиралась в доме, а теперь мы уезжаем отсюда.

Вечер смазывается в тяжелое пятно. Тим заказывает билеты, другой Тим, который Мур, смотрит, как нам не попасться мужу. И в такие моменты я ощущаю себя снова маленькой и бесполезной. Просто жду, когда взрослые всё решат за меня.

Ещё одна причина держаться за Тиграна. Он направлял меня, но никогда не решал все задачи за меня. И с ним я чувствовала себя взрослой и чего-то стоящей. Иногда, правда, слишком взрослой – но везде свои недостатки.

А потом мужчины начали спорить о том, чья сегодня смена дежурить в моей спальне. Я оставила их вдвоём, пускай разбираются. Сама же отправилась спать, потому что слишком много событий для одного дня.

Просыпаюсь я резко, словно от щелчка. Вслушиваюсь, пытаясь понять что произошло. Мысли, как птицы, разлетаются в разные стороны от громкого звука. Только вокруг всё тихо.

И дыхание мужчины, которое касается кожи. Близко, слишком близко. Стараюсь приподняться, чтобы рассмотреть лицо захватчика моей кровати. Да ещё так нагло, не спросив, без приглашения.

А ещё меня чуточку жжёт любопытство, кто выиграл. Тимур или Тимофей? Они долго что-то обсуждали, я слышала. Была очередь Мура, по честному. Но кто знает…

Только подняться мне не позволяют. Рука, перекинутая через талию, прижимает обратно к постели. Значит, Тимофей, он так делал и прошлой ночью. Хорошо.

А затем я понимаю, что силуэт-то перед моим глазами, а прижимает кто-то за спиной. Они… Серьезно? Эти двое не придумали ничего лучше, чем завалиться вдвоём на небольшую кровать? Ещё и к девушке, у которой панические атаки случаются от прикосновений.

Хотя именно сейчас меня не колотит. Мужчины спят, лишь сквозь сон реагируя на мои попытки встать. И ничего не делают. Не прижимаются слишком сильно, не сдавливают. И уж точно не трутся о меня или что-то такое.

Последнее, наверное, никто во сне и не делает, но мало ли!

Но пока они спят, я чувствую себя спокойней. Мужчины ничего не сделают и не пытаются. И не пристают во сне же, не вжимаются пахом, не запустили руки под футболку. Столько "не", хотя я спала крепко, могли что-то сделать. Так что в этот момент я ощущаю себя нормальной.

И, немного, защищенной. Окружили со всех сторон и никто не приблизится. Это успокаивает, хотя не должно. Тим был прав. Мина уже рванула, при чём не совсем так, как того ожидалось.

Я ведь сама этого хотела. Может, не в ту ночь, но вообще. Глобально. Не раз представляла, как могло с ними быть. Гадала, будут они нежными или нет. Что сделают, как поцелуют.

У меня была странная особенность мозга. Когда закрываю глаза, не могу представить перед собой лицо в деталях. Если увижу в живую или на фото – конечно узнаю. Но представить себе не могла. Зато ниже пояса я отлично фантазировала.

Господи, какие мысли крутились в моей голове. Даже не то, о чём можно посплетничать с подругами. Потому что я втрескалась, в двоих. И тогда мне казалось, что первый раз должен быть по любви. С теми, на кого сердце реагирует припадком.

Сейчас-то я уже знаю, что любовь не самое важное в жизни. Уважение, принятие, общие взгляды на жизнь – это главнее. А Тиграна я люблю. Может не той слепой любовью, которую испытывала к телохранителям отчима, но люблю. Просто… слабее.

Второй раз я просыпаюсь от накрывающего холода. Слышу медленные шаги по комнате, где-то вдалеке вибрирует телефон. Инстинктивно прижимаюсь ближе к другому мужчине, в поисках тепла. Тимур, уверена, что передо мной именно он, накидывает на меня одеяло, укутывая сильнее.

Все ещё не просыпаясь.

– Кать, - голос доносится сквозь вату, и мне нужно несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на Тимофее. – Просыпайся, скоро вылет. Или решила не лететь?

– Лечу, - киваю, падая обратно лицом в подушку. – Пять минут. Я не могу.

– Вымоталась за вчера?

Киваю, желая проспать ещё вечность. И не рассказать же, что половину ночи я не спала. Просыпалась от каждого шороха и движения мужчин. А ещё думала и думала, напрягая уставшие мозги.

Пыталась понять, как могло всё случится. Тимы ведь спецы, они должны были заметить, что со мной что-то не так. Или решили просто, что я чуть выпила? Но разве это не непрофессионально воспользоваться пьяной? Что тогда произошло, что заставило мужчин закрыть глаза на всё?

– Не спи, Катюш.

Ладонь мужчины ползёт по спине, вдоль лопаток и ниже. И я напрягаюсь. Сейчас-то он не спит. И Тимура нет, который мог бы это прервать. И…

– Смотри, я же ничего не делаю. Простое касания, без какого-либо подтекста.

Тимофей, словно издеваясь, надавливает ногтями, словно царапая. Пускает отряды мурашек по коже, вдоль позвоночника. От простого касания не бывает стука сердца где-то в горле, в голове. Не сжимаются бёдра и лёгкие.

– Почему тебе так важно, чтобы я не боялась твоих прикосновений?

Спрашиваю, потому что у меня есть догадка. Вполне чёткая и реальная. Зачем мужчине касаться женщины и хотеть, чтобы она это принимала?

– Я твой телохранитель, Кать. Вдруг что-то произойдёт и мне придётся прижать тебя к себе? Мне нужно, чтобы ты не реагировала на это, принимала. Всякое может случится.

– Причина только в этом? – переворачиваюсь, а ладонь Тимофея застывает воздухе. – Больше ничего?

А я уже размечталась. Подумала о том, о чём не думают замужние женщины. Точнее, конечно думают, но не должны. Представила что-то неприличное и будоражащее.

– И я не хочу, чтобы ты боялась меня.

– Это ты уже говорил.

– Просто не хочу, без причин. А теперь я о кое-чем тебя спрошу, хорошо? – двигается ближе, накланяется. Между нами пара сантиметров, не больше. – Я хочу тебя поцеловать.

– А ты не…

– Тимуру ты позволила.

– А ты в садике? Тому дала, а тому не дала?

– Да хоть в ясельной группе. Если скажешь, что не хочешь, я не стану.

Скажу.

Точно скажу.

Только почему слова не прорываются наружу?