Глава 25

– Ка-ать, - Тимур тянет моё имя, не давая пройти мимо. Укладывает ладони на дверной проем, зажимая меня в капкан. – Не хочешь поговорить?

– О чём?

– Правильно, лучше сразу повторить.

Щёки вспыхивает, маска уверенности срывается, когда понимаю, о чём говорит мужчина. О произошедшем в самолёте, когда меня мозги отключили без каких-либо таблеток.

Опускаю взгляд ниже, на острый кадык мужчины. Будто на нём сфокусироваться легче, не так всё дрожит внутри. Отвожу глаза, но натыкаюсь на пальцы. Те длинные пальцы, которые двигались во мне, растягивали, надавливали на стеночки и…

Жмурюсь, потому что в этот раз память не подводит. Во всех красках накидывает каждое мгновение. Хватаю воздух, который вдруг становится сжатым, без проблесков кислорода.

– Тим, - не знаю, как попросить не говорить об этом, но мужчина понимает всё сам.

– Всё хорошо, Кать. Тебе нечего стыдиться.

– Я замужем. И это не то, что я прикрываюсь Тиграном, - добавляю поспешно, видя, как мрачнеет мужчина. – Но я замужем, это факт. И то, что мы делали… неприлично и неправильно.

– Всё, чего ты хочешь – правильно, - его ладонь застывает у моего лица, но так и не касается. Просто греет своим теплом. – А ты хотела.

– А если бы я была твоей женой, ты бы тоже так считал? Что могу с кем-то делать то, что хочу?

– Будешь моей женой – никаких измен.

Говорит так уверенно, что дух перехватывает. Улыбается, в глазах блеск довольный, но тоном прошибает. Режет кожу, грудную клетку, пробирается до самого сердца, поражает.

Это «будешь» слишком опасное и призрачное, которое может зародить надежду. Потому что ведь всё просто – чтобы между нами не прощало, было и будет, от Тиграна я не уйду.

– И знаешь почему? – его ладонь всё-такие касается лица, мягко ведёт по щеке. – Не захочешь. Вот в чём разница, Кать. Мы с Тимом тебя волнуем, в отличии от Тиграна.

– Между любовью и браком большая разница, Тимур. Давай просто не будем об этом говорить, хорошо? Ни о моем муже, ни о том, что произошло в самолёте.

– Просто будем жить мгновением? Знаешь, мне нравится. Потому что я могу сделать так.

Он притягивается меня к себе, наклоняется близко-близко. Дыхание щекочет кожу, когда мужчина утыкается носом, задевает кончик моего носа, касается губами щеки.

– Мне нравятся такие мгновения, Кать. А тебе?

А у меня речевой аппарат отключается. Будто Мур знает, куда нужно давить. За какие нити дёрнуть, чтобы опустить ладони на его мускулы, сжать, цепляясь за реальность. Втягиваю запах сигарет, сильный, будто мужчина всю пачку выкурил.

Вдыхаю сильнее, будто стараюсь пробиться до его настоящего запаха. Одеколона, кожи. Пропускаю момент, когда мужчина замечает это. Улыбается и касается пальцем моего носа.

– Не любишь запах сигарет? Могу не курить.

– Вообще или при мне?

– А как тебе лучше?

Застываю, запрокидывая голову. Пытаюсь понять серьёзно он или шутит? Готов просто бросить курить, потому что я фыркнула разок.

– Правда? Бросишь курить, потому что я попросила?

– А не нужно?

– Ради тебя я меняться не буду, даже не надейся.

– Ты мне и такая нравишься.

Чувствую нотку стыда из-за того, что не ответила так же. И самолюбованием, что даже сломленная и с капризами не отталкиваю. Не могу сдержать улыбку, которой Тим касается пальцами.

– Хватит приставать, - Тимофей вырастает за моё спиной, притягивая к себе. Как канат в их руках, который постоянно тянут. – Нам пора в бар. Если ты не передумала, Кать.

– Не передумала. Идём?

– Да. И куда мне нужно сесть, чтобы вы не переругались?

Мужчины переглядываются, прячут руки в карманы джинсов. И молчат, мерзавцы и наглецы. Даже не знаю, что им сказать, поэтому забираюсь в машину, захлопывая дверцу.

– Ну Кать, - Мур улыбается, опираясь на открытое окно. – Равноправие, помнишь? Каталась с одним, теперь с другим.

– Я врезала одному, тоже хочешь?

– Не было такого, не ври.

Было или нет – мелочи. Главное то, что я не представляю, как вести себя с мужчинами. После всего, что между нами было. Меня смущают их взгляды и моя реакция на это.

Без понятия, как всё провернуть и сделать, как подготовиться к поездке в бар, к правде. Столько всего, а мои телохранители только надавливают, вносят новый виток сомнений.

– Ты с ней в коридоре зажимался, так что нефиг, - Тимофей обрубает, усаживаясь на водительское сидения. Блокирует замки, чтобы ко мне не подсели. А я смеюсь, не сдерживаясь. Мальчишки. – Или ты хотела ко мне на переднее сидение? Я организую.

– Для начала дымить брось, Катя этого не любит, - Мур крутит в руках зажигалку. – Или потерпишь?

– Да делайте что хотите.

Они издеваются надо мной, наверняка. Какая-то своя извращенная игра, которую я не понимаю. Потому что точно уж Тим и Мур не из тех, кто будут подстраиваться под девушек.

Я слышала сплетни, когда они обсуждали поездки в город. Вся охрана отчима в грубой форме обсуждали то, с кем были и чем занимались на выходных. Тимы не сильно светились, вызывая во мне восторг на фоне остальных. Но и не сильно молчали, слышала имена женщин. Разных, часто меняющихся.

И мне не хотелось становиться просто очередным именем в списке.

С другой стороны,ясудить за это не могу.

– Кать, - Мур оборачивается, внимательно смотрит. – Ты главное говори, если что-то действительно не так.

– Уверена, в баре никто ничего мне не сделает. Вы же рядом.

– Я не об этом, Катюш. Но это приятно, что веришь нам.

Щеки горят как от летнего солнца, понимая, что именно произнесла. И о чём мужчины именно говорили. Но это так, им я доверяю. Намного больше, чем кому-либо другому. Они врываются в топ, наравне с Тиграном.

И страшно, что перескочат. Что всё вернётся к тому, с чего всё начиналось. Моя влюблённость, лёгкая одержимость ими, желание быть с двумя. Потому что я не знаю, что делать.

– Не нервничай, малышка, - Тимофей помогает выйти из машины. Прижимает к себе. – Самое главное мы выяснили – никто другой тебя не обижал.

– Вы меня тоже не обидели, - бормочу, играя с язычком молнии на его куртке. – Это… Я когда-то объясню, и вы поймёте. Только не сейчас, можно?

– Тебе можно всё.

Кивает, оставляет поцелуй где-то в моих волосах. Столько нежности, что не сдерживаюсь и поднимаюсь на носочки. Касаюсь губами его небритой щеки, благодарю так, как умею.

– А ты не подходи, - прошу Тимура и спешу объяснить, пока он мрачнеет: – То есть, не на людях. Я же… Это неприлично, с двумя на виду у всех.

– Значит, реально будем составлять график?

– Тим, я последние три года просыпаюсь, живу и дышу по графику. Эти два дня – первые, когда я не знаю, что мне нужно будет сделать через тринадцать минут.

– Как не знаешь? – Мур улыбается. – Поцеловать одного из нас, конечно же.

– А ещё через тринадцать другого? Нет, - качаю головой, отстраняясь от Тимофея. – Вы можете ненавидеть меня или злиться, но я ведь все ещё жена Тиграна Мирзоева. И… хотя бы уважение я должна проявить к этому факту.

Раз уж верность покинула чат.

Как и уверенность в своей не-любви к телохранителям, когда чувствуется нехватка тепла, когда мужчины отступают от меня на шаг.

– Всё будет хорошо.

Обещают мужчины, и я им верю. Делаю короткий вдох перед тем, как войти в бар. Была здесь всего одни раз, но уверена, что ничего не изменилось. Те же столы, старый магнитофон в углу, запах сигарет. Только народу меньше, так как только начинает темнеть.

– Привет, - Мур облокачивается на стойку, привлекая внимание бармена. – Есть частные кабинки? У нас тут маленькая вечеринка.

Не знаю, что творит мужчина, но не спорю. Я как раз похожу на девочку, которая тусит третий день. Сменной одежды у меня нет, только серебристое белое платье. Знала бы, что после клуба не вернусь домой, то надевала бы что-то более практичное.

Бармен что-то отвечает Муру, те болтают, а Тимофей отводит меня в сторону. Обнимает и прижимается губами к уху, хотя я просила не делать этого на людях. Должна была сказать, чтобы вообще не делали, но я слишком слабая.

– Не трогай меня, - бью мужчину по рукам, отталкиваю. – Я же предупреждала.

– Прости, малышка. Обещаю исправиться.

Молчу, чтобы не сорваться на ссору. Грубые слова крутятся на языке, чтобы отрезать от себя. Но молчу, опуская глаза в пол. Иду следом за Тимуром, не решаясь спорить на глазах у остальных.

Маленькая комната встречает духотой. Диванчик, маленький стол, никакого пространства. Отхожу к стене, не желая быть зажатой между двумя мужчинами.

– Прости, - Тимофей выглядит действительно раскаивающимся, но не могу понять его поведения. – Не стоило так делать, но это нужно было для дела. Считай, что мы пробиваем бармена.

– И как же?

– Во-первых, принято ли тут помогать девушкам в беде, - Тимур перечисляет, выливая стакан пива в несчастный вазон. – А во-вторых, могут ли что-то продать, если девушка не сговорчива.

– Думаете, это была просто случайность? Кто-то захотел меня… В общем, вы поняли.

– Возможно. Для начала будем исключать хоть какие-то варианты. Иди к нам, Кать. Мы не обидим.

Знаю это. Но есть миллионы вещей, которые могут сделать мои телохранители. Очень приятных, но всё же тех, что не стоит делать. Хотя бы не здесь, не в месте, откуда всё началось.

Но делаю несколько несмелых шагов, пока не хватаюсь за руку Тимофея. Мужчина тянет к себе, усаживая прямо между ними с Муром. Места бы хватило сидеть отдельно, но наши бёдра соприкасаются.

– Посидим тут немного, пока не начнёт собираться народ. А после… Будем действовать по ситуации. Договорились? – Тимур играет с моими волосами. – Если захочешь уйти, то мы это сразу сделаем. Без вопросов. Просто помни об этом. Хорошо?

– Хорошо.

– Обещаешь? – Тимофей сжимает мою ладонь, привлекает внимание. – Не пытайся терпеть ради непонятно чего. Мы будем двигаться в твоём темпе.

И опять стойкое ощущение, что говорит он совсем не о расследовании и времени в баре. Намного глубже, важнее. Но будто сам не замечает, что мой ритм: запереться где-то и свить свой кокон. А ритм мужчины задают самостоятельно, не оглядываясь на меня.

Тормозят, конечно. Я понимаю, что им хочется большего. То, чего я дать не могу из-за страхов, того, как сосёт под ложечкой, когда чья-то рука задевает рёбра и грудь.

И ценю, что они не давят полностью, не пытаются надломать мою защиту, просто медленно разбираются кирпичики. Но не уверена, насколько хватит их выдержки.

– Обещаю, да. Так, чем мы займёмся, пока ждём? Без пошлостей! – предупреждаю, перехватывая их ладони. – И всего… прочего.

– Прочего? – Мур улыбается, наклоняясь ближе. – Это ты так называешь полученный оргазм в самолете?

– Тимур! Ну… Не надо.

– Живём моментом, помню. Тогда что ты хочешь сделать. Вариантов тут не много? Можем заказать кальян, но я бы не рисковал.

– Ничего не хочу тут пробовать. Я…

– Не любишь употреблять что-то вне дома, я помню. Но даже если что-то случится, мы будем рядом. И в этот раз не облажаемся.

– Это не ваша вина. Я вешалась на вас, вы решили не отказывать. Вы не могли знать, что меня опоили что-то не так. Я ведь была вменяемой, разве не так? Отвечала, говорила, сама тянулась. Так что, всё нормально.

– Кать.

– Нормально.

Повторяю с нажимом, потому что действительно так. Думала, что правда убьёт меня, но всё не так уж ужасно. Это были Тимы, мои Тимы, кто-то из них стал у меня первым. И это ведь намного лучше, чем если бы утащил с собой какой-то байкер.

Почти так, как я себе фантазировала, только с «допингом» и проблемами после. Но ничего такого страшного. Ощущение, что меня зажимало в тиски эти три года, а теперь дышать стало чуточку легче. На один вдох больше, а голова уже проясняется.

Но меня все ещё потряхивает, когда кто-то задевает меня. И эта близость сводит с ума. Я знаю, что они не тронут меня. С телохранителями я в полной безопасности, без вариантов.

Но всё равно, по привычке, из-за выгравированных инстинктов в теле, дёргаюсь, когда Тимур пытается обнять меня за талию. Потому что мысли глушатся, но не пропадают совсем.

Что мы здесь втроем, в баре, где меня опоили. И вряд ли кто-то заглянет на крик, если кто-то скрутит меня. Сделают музыку громче, чтобы не обращать внимания, делать вид, что всё нормально.

– Кать, - Мур едва разворачивается, внимательно смотрит. И мне от этого взгляда только хуже. Он жалеет меня, а мне это не нужно. – Я…

– Щекотно, - оправдываясь, молясь, чтобы он поверил. – И вы не сказали, как будем убивать время.

– Можем сыграть в «орёл или решка». Смотри, - Тимофей достаёт пятирублёвую монетку. – Например, если орёл то мы заказываем тебе выпить, а если решка – ничего не пьём. Выпадает орёл и тогда выбираем алкогольное или безалкогольное. И так по накатанной, пока не выпадет финальный. Как вариант, алкогольный мохито клубничный с зонтиком вместо трубочки. Ну, банальное самое. Если в первый раз выпадает решка, то есть «ничего», то ход переходит другому.

– Никогда не слышала о такой игре.

– Потому что я только что её придумал.

Смеюсь, не сдерживаясь. Тимофей всегда кажется серьёзным, намного взрослее и старше, хотя так и есть. Двенадцать лет разницы, может, чуть меньше, не дают ощущать себя на равных.

Но так всегда было. Что с отчимом, что с мужем, что теперь с телохранителями. Всегда маленькая и глупая на фоне решительных мужчин.

– Хорошо. Значит, вы вдвоём загадываете мне, а я вам? Я первая. Если решка, то вы расскажете мне свой секрет. Орёл – не расскажите.

Подбрасываю монетку, наблюдая, как она летит и со звоном приземляется вверх гербом. Чёрт.

– Наша попытка, - Мур поднимает монетку, смотря на меня в упор. – Ты подаришь поцелуй, если будет орёл.

Мужчина не спешит, перекатывая монету по пальцам. Играется, пока, наконец, не бросает высоко в воздух. Я даже догадываюсь, что она покажет, но маленькая надежда теплится.

Только надежда на что именно? Говорят, когда летит монетка, ты уже знаешь ответ на свой вопрос. Понимаешь, что хочешь получить в итоге.

И это далеко не номинал монеты.

Мур ловит, сжимает в кулаке, а после переворачивает на свою ладонь. Ощущение, что даже не дышу, когда показывается результат.

Орёл.