Глава 36

– Я жива, - улыбаюсь Тимам, выходя из номер Тиграна. – Всё хорошо.

На самом деле – не очень. Но у меня есть силы скрывать свою слабость, чтобы мужчины не волновались. Они и так прождали меня в коридоре куда больше, чем следовало.

Я знала, что разговор с Тиграном не пройдёт легко. Вместе с ним, казалось, можно свернуть горы, подчинить весь мир. Но когда выступаешь против мужа, то возникает ощущение, что снова слабая, дурная, ни на что негодная.

Ни одно моё слово не убедит его, не докажет ничего. Я знаю, что Тиграну это нужно. Наверное, как никому другому нужен был брак. И как бы мне не хотелось верить в другое – муж не доживёт до старости.

Я запрещаю себе думать об этом, будто предаю Тиграна. Будет он жить, будет! Мы всё же делаем так, как предписал врач. И график, с которым я научилась жить, тоже помогает. Уверена, что муж сможет найти другую помощницу. Невесту, любимую.

У нас изначально всё было неправильно, не так, как в браке. Даже не договорной, не брак по расчету – простая сделка. Помощница и спаситель. Усмехаюсь, пока мужчины ведут меня к лифту.

– Вы не то нажали, - хмурюсь, рассматриваю довольных Тимов. – Что?

– Мы решили, что домой ехать долго и муторно. Если ты начнёшь рассказывать в дороге о разговоре с Мирзоевым – можем не сдержаться. А в молчании не выдержим, - Мур обнимает меня за талию, ведёт к чужому номеру. Или не чужому? – Так что я снял на номер.

– Как банально – приводить замужнюю женщину в отель, чтобы…

Понимаю, что шутка неудачная, но мужчины улыбаются. Никак не реагируют на упоминания Тиграна. Они решили, что уже всё решено и я свободна? Или просто не думают об этом.

Или причина в том, что у меня ужасный юмор и я, спустя три года, начала его использовать? Отвожу плечи назад, желая не думать об этом. Просто хочу жить моментом. Без графика и планов, без мыслей о будущем.

Я была честна с Тиграном. Мне ничего не обещали, а я ничего не требовала. И это было прекрасно, на самом деле. Бояться, но знать, что мужчины всё решат, переживать, но доверять.

– Вы заказали ужин? – недоверчиво смотрю на упаковки еды, потом на Тимов. – Мы ведь недавно только ели.

– У нас планы, после которых ты будешь голодна.

– То есть, тихого соблазнения больше не будет?

Не уверена, откуда именно во мне это берётся, но улыбаюсь мужчинам. Падаю на застеленную кровать, вдыхаю аромат чистого белья. Ощущение, что я сбросила огромный груз, который давил.

Не в плане отношения с Тиграном, а что-то… Другое. До конца ещё не поняла, но мне стало легче. Будто снова смелая, будто этих трёх лет не было. И у меня в животе расцветаю пионы, когда я вижу Тимов, и никаких страхов нет.

Нам ещё предстоит разобраться с тем, кто меня действительно опоил. Хочу закрыть это, никогда не возвращаться, не вспоминать. Просто найти разгадку и успокоиться. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что это Тигран, просто зачем-то, чтобы хоть кого-то обвинить.

Но ему правда не было в этом смысла. Может, где-то во мне хранилась поразительная способность для торговли ценными бумагами, чтобы пригодиться Тиграну, но явно не в восемнадцать лет. Он что-то заметил, но нас свёл случай, а не продуманный план.

Я уверена в том, что Тигран мог найти кого-то получше, чем меня. Это как с покупкой платья. Ты знаешь, что где-то есть лучше, интереснее, но берешь то, которое тебе сейчас попалось.

– Над чем смеёшься? – Мур падает рядом, гладит меня по лицу и шее, улыбается. – Ну, Кать?

– Я просто, - не хочу показаться глупой, но вижу заинтересованное лицо мужчин, и выпаливаю свои мысли: – Сравнила женитьбу и выбор платья, не важно на самом деле.

– Интересные мысли, - Тимофей улыбается, но не спешит лечь рядом. – И как ты к этому пришла?

– Никак, просто глупости.

– Расскажешь потом. Не натворите ничего пока. Я в душ.

Улыбается мне, скрывается за дверцей. А у меня кожа покрывается мурашками от простой фразы. Предвкушения, которое она дарит. Не надо быть гением, чтобы знать, чем мы займёмся после.

Мы остаёмся вдвоём с Муром, и я впервые задумываю о том, как себя вести. Никто не пишет методички о том, как состоять в отношениях с двумя мужчинами, не поделиться за бокалом вина.

И было чуточку забавно, что мужчины ведут себя как дети, перетягивая моё внимание. Но сейчас я впервые так близко к одному из них, когда рубеж пройден, когда меня можно целовать, касаться.

А если я сейчас начну с Муром хоть что-то – это не будет предательством по отношению к Тимофею? Не будет это считаться изменой или чем-то таким? Мысленно стону, утыкаясь лицом в плечо мужчины.

– Расскажешь, о чём вы говорили?

– Может, лучше тогда Тима подождать? А то нечестно получается.

– Просто повторишь ему всё.

– Мы поговорили. Почти спокойно, - о том, что я обнималась с мужем не рискую рассказать. Пусть это никогда не было проявления каких-то чувств, но всё равно знаю, что Мур будет злиться. – Он расстался с Ирой, а мне нужно с ней поговорить. Она ведь те кексы приносила…

Не хочу верить, что подруга могла так жестоко со мной поступить. Пусть сейчас мы не общаемся, но раньше ведь были лучшими подругами, а подсыпать что-то… Не хочу верить, отказываюсь. Нет.

И убеждаю себя в этом, потому что у Иры не было причин так поступать. Даже если предположить, что она была влюблена в Тиграна, хотела быть его любовницей и невестой – Тигран ведь появился после той ночи.

Их совместный план, потому что Тигран искал жену? Ира не из тех, кто позволит любимому мужчине быть с кем-то другим. Тем более, что в таком случае она бы сама могла стать его помощницей.

– Не хмурься так, Катюш, - губы Мура проходятся по подбородку, едва прикусывая. Встрепыхаюсь в его руках, но поздно. Мужчина наваливается на меня, вдавливая кровать. – Тогда потом расскажешь. Но! Расскажешь, договорились?

– Да.

А после мы не говорим. Потому что наши губы заняты поцелуями. Неспешными, тягучими, которые проходят по телу мелкой дрожью. Запускаю пальцы в его волосы, тяну на себя.

И все мысли исчезают, только смешанное дыхание и зараждающееся давление внизу живота. В какой-то момент Мур падает на спину, тащит меня на себя, а я лишь слабо протестую стоном, потому под тяжестью его тела было хорошо.

Но так тоже отлично, даже больше чем просто отлично. Забираюсь ладошкой под его рубашку, веду по прессу. Мои губы скользят ниже, к шее, втягиваю кожу на кадыке, а после возвращаюсь к губам.

– Начали без меня? – Тимофей привлекает наше внимание. По его телу сползают капли воды, а сам мужчина натянул джинсы обратно, спасая меня от смущения. – Нечестно, Тим.

– Мы не договаривались, что будем тебя ждать. Условия надо было лучше обговаривать.

– Дуй в душ, умник.

Мур уходит, а Тимофей забирается на кровать. И с ним всё повторяется. И поцелуи, и шар в груди, который пронзает лёгкие, и чувство блаженства. Кожу прокалывает иголочками, когда он стягивает с меня футболку. Опускается поцелуями по телу, втягивает над ремнём.

И улыбается. Так довольно и широко, что не могу удержаться. Улыбаюсь в ответ, стону, когда с меня стягивают джинсы, не забывая целовать кожу и пкрикусить на щиколотке.

– Ай!

– Прости, малышка, - Тимофей выглядит так, будто ему совсем не жаль. – Не могу удержаться. Знаешь, - возвышается надо мной, шепчет доверительно. – Мы сняли номер на два дня.

– Размечтались.

Фыркаю, но не могу сдержать глупое выражение лица. Улыбаюсь, сползая с кровати. Вода в душе перестала шуметь, всего минута ожидания перед тем, как выйдет Мур.

Тоже в джинсах.

Целую его в щеку, прижимаюсь к влажному телу, а после скрываюсь за дверью. Мужчины пристают, нагло и развязно, но при этом ведь намеренно выходят хотя бы немного одетыми. Чтобы у меня был шанс отказаться.

А отказываться я не хочу. Здесь, сейчас, в этом моменте – я сама принимаю решения. Не отчим, не Тигран, пусть он давал мне намного больше свободы, чем было дома. А я сама.

Кутаюсь в полотенце, оставляя бельё лежать в углу ванной. Делаю долгий вдох, успокаивая себя. Они уже видели меня голой, всё случилось. Даже не один раз.

– Не голодна?

Отрицательно машу головой на вопрос Тимура, едва склоняя голову. Мужчины рассматривают меня, а я их. Думаю, что это шаг в пропасть, чисто на доверие. И сделка с Тиграном, новая, сегодняшняя, может всё разрушить. Но думать об этом не хочу.

Как сказал Тим – номер наш на две ночи.

И я сбрасываю полотенце, встречаясь с желанием во взгляде мужчин.

– Кать, - голос Тимофея твёрдый, как и выпуклость в его брюках. – Мы собирались поговорить.

Чувствую себя дурой, щёки жжёт. Я понимаю, что Тим заботится обо мне, переживает, не хочет давить. Но когда я голая стою посреди комнаты, предлагаю так откровенно себя – как можно быть таким чурбаном?

Обиженно поджимаю грубы, сдерживаясь от того, чтобы нагнуться за полотенцем. Не чувствую себе оскорблённой, но чуточку задетой. Лучше бы вина выпила, причина получше для отказа.

– Можешь подождать разговора за дверью, - бурчу, голос скачет. Не удаётся скрыть свои эмоции. – Если это всё, что тебя интересует.

Тимофей улыбается, качает головой, будто на какую-то глупость. Подвигается к краю кровати, разглядывая меня. Если раньше мне казалось, что я просто краснею, то теперь действительно горю.

Мужчина ни капли не смущается смотреть так открыто, задерживает взгляд на моей груди, спускается ниже. Господи, как же мне хочется его ударить, треснуть.

Злюсь непонятно на что, ясно же, что никто сейчас не откажется, даже не подумает об этом. Но забываю об одной важной детали. Что передо мной боец, тренированный мужчина. Который легко обхватывает моё запястье, тянет на себя.

Молниеносный бросок, чтобы уронить меня на своё тело. Закручивает, будто в танце. Только вместо какого-нибудь «па» - меня укладывают на постель. Тимофей нависает, очерчивает родинки на моём лице.

– Знаешь, Катюш, - усмехается, целует в уголок губ, сами губы, настойчиво. Думала холодный душ остудит, но он ничто по сравнению с касаниями мужчины. Капля против пылающего костра. – Думаю, можем обойтись и без разговоров. Как думаешь?

– Я…

– Мне нравится, - дыхание Тимур касается шеи, смешивается с его поцелуями и моими мурашками. – Как ты из смелой превращаешься в смущенную девушку.

– Иди ты.

Потому что слова мужчины смущают ещё больше, заставляя прятать лицо на груди Тимофея. Тот хотя бы помочит, просто методично изучает моё тело губами.

Хочу оттолкнуть Мура, флиртую, играюсь. Не уверена, откуда во мне это берётся, но мне всё нравится. И мужчинам тоже, что прибавляет уверенности. Тим перехватывает мою ладонь, целует костяшки, а после втягивает один палец в рот. И смотрит прямо мне в глаза.

Я выгибаюсь, потому что это касание играет на контрасте с тем, как Тимофей спускается ниже. Касается меня между ног губами, целуеттам. И я просто медленно умираю.

Не телохранители, палачи.

– Тим, - прошу, пытаясь уйти от его прикосновений. – Не надо.

– Почему? – Тим неправильно смотрится внизу, обжигающе. Мне нужен воздух, но я не могу дышать, когда мужчина сгибает мои ноги в коленях, разводит их шире. И может увидеть моё лоно, влажное, сдающее меня с потрохами. – Тебе не нравится?

– Нет, - протестую, соглашаюсь, стону от того, что пальцы Мура поглаживают мою грудь. – Я не…

– Что тебе конкретно не нравится? – оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра. – Когда вообще касаются? – ещё один, чуть выше, совсем близко к клитору. – Сильно, слабо? Расскажи мне.

– Это… неприлично.

– Неприлично? – Мур смеётся в мою шею, а после разворачивает лицо к себе, облизывает свои губы. И мне хочется сделать так же, провести языком по каждой трещинке. – Что неприличного в том, что нам хорошо? Ты ведь хочешь, ммм?

– Хочет, - Тимофей касается моей влаги пальцами, ведёт по моему лону, надавливая. – Охренеть как мокро, Катюш. Хочешь же?

– Я никогда не… Не…

– Никто тебя так не ласкал? Какое упущение. Позволь мне показать тебе, как это. Давай, малышка. Первым у тебя был Тим, дай мне побыть первым здесь.

Киваю, позволяю. Сознание простреливает понимание, что именно Мур лишил меня невинности. Не помнила ту ночь, а даже если всё было правдой – я не могла различить лица в темнота. Знала, что кто-то из них двоих, и мне этого было достаточно.

Пытаюсь понять – значит ли что-то это. Но нет, совсем ничего. Не простреливает вспышками, не пугает, не разочаровывает. Я любила их двоих, и неважно кто из них был первым.

У меня ощущение, что они ещё много раз сделают со мной что-то впервые.

А после думать не получается. Когда горячий язык Тимофея касается меня, я отключаюсь. Сущестует лишь жар между ног, нарастающее давление в теле. Вся кровь стекает к месту, где мужчина касается. Лижет, целует, всасывает клитор.

А Тимур всасывает мою губу, сдавливает пальцами соски. Ласкает, заставляя теряться в ощущениях. Мне чуточку больно от жесткой хватки, мне хорошо от неё же.

Мужчины придавливают меня к кровати, пока я мечусь. Двигаюсь навстречу бёдрами языка одного Тима, кусаю губы другого. Порочно, сложно, лучшее чувство в мире.

Меня закручивает вихрем, уносит. Будто мотает из стороны в сторону, убивает мучительно быстро. Оргазм накатывает так быстро, что я не успеваю сообразить.

Просто стону в губы Тимура, сжимаю пальцами волосы Тимофея. Кажется, сжимаю его бёдрами, но ничего не могу собой поделать. Всё тело сжимает, пронизывает. Я превращаюсь в натянутую струну, пока меня бьёт дрожью. Сладкой, огненной, плавящей все вены, пускающую пузырьки в кровь.

– Какая ты громкая, - в голосе Мура ни капли осуждения, сплошная радость. – Громкая малышка.

– Сладкая, - Тимофей снова проводит языком по клитору, который болезненно ноет, становится слишком чувствительным. – Понравилось?

Мотаю головой, мне стыдно и душно, хотя при них нечего стыдиться. Они ведь видят меня насквозь, каждый грех и желание. И моё отрицание они воспринимают правильно.

– Не смущайся, Кать. С нами ты можешь получить всё, что захочешь. Не скрывай свои желания. Договорились?

– Угу.

Отвожу взгляд, разглядываю белый потолок. Моё дыхание ещё долго не приходит в себя, а мужчины терпеливо ждут. Гладят моё тело, целуют по очереди. И когда стояк Мура упирается в мою поясницу, я понимаю, одну простую вещь.

Одного оргазма мне будет мало.

С ними всегда всего мало.

Хочется больше, полностью. Чтобы они были моими, а я их. Неважно как, неважно насколько. Просто вот так – на белоснежных простынях, когда наше дыхание смешивается, когда не существует больше ничего.

Может быть, Тигран и прав. Что это ненадолго, просто увлечение. Я им нравлюсь, а меня ведут былые чувства. Влюбленная девочка, которая получила внимание своих кумиров.

Может быть.

А может быть меня впервые это не волнует.

Эта ночь – только для нас. А со сделкой мужа я решу немного позже. Чуточку. Когда тело перестанет колотить, а губы ныть, терзаемые двумя мужчинами.

– Катюш, - Мур переворачивает меня на живот, целует плечи. – Готова продолжать?