Глава 41

Кровь несется по венам, сердце стучи в каждой клеточки. Душно, не хватает воздуха. Меня будто оглушило догадкой, нереальной и глупой. Но если это так…

Как?

– Ты права, - делаю вдох, расправляю плечи, держу осанку. В конце концов, Я – Катрин Мирзоева. Я умею держать лицо и контроль над эмоциями. – Мне всё даётся просто. Не старалась, а получила Давида. А ты старалась, да? И он тебя бросил.

Господи, я звучу как сука. Заряжаю револьвер, кручу барабан. И делаю финальный выстрел. Ира дёргается, её лицо бледнеет. И я попадаю, так просто, неожиданно.

– Ты встречалась с ним, а он стал моим женихом, - стараюсь звучать уверенно, но меня трясёт. Внутри я плачу, захожусь ужасом, не понимаю ничего. Но стараюсь держать себя в руках. – Ты поэтому подмешала мне что-то в кексы?

– Ничего не подмешивала. Это всё твои телохранители. А что, ты же им нравилась. Вот и опоили. Это все знают, Кать. Даже они на тебя смотрели. Пигалицу малолетнюю.

– И Дамир смотрел. И Тигран смотрит. Он ведь тебя бросил, потому что я так сказала.

– Заткнись!

С радостью, потому что меня саму колотит. От непонимания, разочарования. Боли. Её больше всего. Даже хуже, чем когда я думала, что это сделали Тимы. Намного хуже.

Подруга.

Самый близкий человек, которому я доверяла.

– Почему же? – мне хочется сломать железо и сбежать. Лучше бы я не знала, жила с загадкой, никогда не добиралась до правды. – Это правда, Ир. Ты решила отыграться за то, что Дамир ушел ко мне. Но ситуация другая. Ты снова оказалась за бортом.

– Ты просто сука, которой всё доставалось просто так. Ты даже имя его запомнить не могла! А я всё знала. А в итоге он на тебе собрался жениться.

– А ты… Ты понимаешь, что сделала?! – меня срывает, губы дрожат, слёзы заливают. Искаженное злостью лицо Иры расплываются. – Меня могли изнасиловать из-за тебя. Меня же кто угодно мог увезти, а ты…

– А я, Кать, тоже хотела получить своё. Ты же хорошо после устроилась, всё хорошо закончилось. Считай, что сделала тебе подарок.

Я подскакиваю на ноги, мне хочется ударить её. Впервые так. Трясёт, лихорадит. Господи, как долго она ненавидит меня? Как долго хотела провернуть всё это?

Мне было восемнадцать, блин! Я ничего не решала, я не хотела…

А Ира всё решила, мстила и завидовала. Уничтожала, хотя моей вины ни в чём не было. Просто девчонка, которая верила подруге. Которая думала, что уж точно не попадёт в такую историю.

Крепко сжимаю пальцами бутылку шампанского, делаю глоток. Плевать, что там намешано. Даже если яд – хуже мне не будет. Стучу в дверь лифта, думаю, что если хоть слово скажет – я точно ударю. Вцеплюсь в волосы, верну свою боль.

Три года моих страхов, скандалов, взглядов отчима – всё из-за неё. Столько потерянного времени с Тимами, ведь всё могло получится, всё могло быть совсем по-другому.

А нужно было лишь поговорить с Ирой. Зажать её в угол, вывести на эмоции. Если бы я была не так поглощена своими проблемами, если бы задумалась… Но винить телохранителей отчима было так просто, так логично.

– Что же, - голос хриплый, говорить не получается. Уверена, теперь Ира довольна. – Ты отомстила той, кто вообще был ни при чём. Но думаешь это останется тайной? Никто не узнает?

– Кто поверит истеричной дуре? Я слышала, что у тебя даже приступы бывают от касаний. Словишь ПА[1], если сделаю так? – Ира напоминает злодея фильма, безумная, неуравновешенная. И я заперта с ней. Толкает меня, бутылк катится по полу. – И что теперь?

– Теперь Тигран тебя в порошок сотрёт. Потому что я неприкасаемая.

– Тиграну плевать на тебя. Иначе бы не шел трахаться со мной. Ты звонила ему, а он лежал рядом со мной. Рассказывала о своём дне, пока…

Не слушаю её, это всё бред. Ира помешалась, она уверена в моей любви к Тиграну, том, что доведёт меня таким образом. Но она не того мужчину выбрала для мести. И всё это – просто разруха, которая не имела смысла.

– Тигран ничего мне не сделает, Кать.

– Он, может, и не сделает, - мне кажется, что у меня галлюцинации. Просто злой голос Тимофея в голове. Но двери открыты, а трое мужчин смотрят в упор на нас. – А я тебя уничтожу.

Шум вокруг, голова кружится. Я не соображаю, как оказываюсь возле Мура, сжимая его руки. Мир чужой и страшный, я хочу вернуться в номер, на пару часов назад. Никогда оттуда не выходить.

– Займись Катрин, - сквозь толщу воды доносится голос мужа. – С Ирой я сам решу. Ну?

– Тише, Кать, - мужские ладони стирают мои слёзы. Прижимают к себе, гладят плечи и спину. А я не могу даже вдох сделать. Страшно, мерзко, непонятно. – Всё хорошо, малышка. Мы рядом, тут.

Рядом.

Сейчас.

Но я даже не знаю, как закончится эта ночь.

И от этого хочется плакать ещё сильнее.

– Кать, посмотри на меня.

Мотаю головой, пряча взгляд в коленях. Я не двигаюсь, забираясь на кровать. Пару часов назад я была здесь счастлива, а сейчас – разбита. Это слишком влияет на меня, будто отбрасывает обратно на три года назад. Когда я могла днями лежать в кровати и не двигаться.

Дура, какая же я дура. Не поняла, не задумалась. Кексы, бар. Вода! Ира давала мне какую-то бутылку воды. Бутылку нашли в машине Тим. И я… Не понимаю ничего. Неужели можно настолько любить кого-то, чтобы уничтожить чужую жизнь?

На долю секунды мне кажется, что можно. И я сама такая. Потому что ведь Тигран надеялся на меня, у нас был уговор, я обещала быть рядом с ним. А теперь хочу бросить. Подвести мужа потому, что люблю других.

– Катюнь, - Тимофей мягко гладит мои волосы, почти не прикасаясь. Боится, что я сейчас взорвусь или расплачусь. У меня пусто, совсем пусто в душе. – Пожалуйста, скажи хоть что-то.

– Я в порядке. Я… Испугалась. И мне… Простите.

– За что? – Мур протягивает мне горячий чай, усаживается с другой стороны. – Там успокоительное, согласно тому, что прописал врач. Ничего лишнего, ты всё же видела.

– Да. Видела, - и меня это волнует меньше всего. – Простите, что я думала, что это вы стоите за этим всем. Мне кажется, я не понимала, насколько должен быть жестоким человек, насколько ненавидеть меня… Думаю, вам было неприятно, что я так подумала.

– Ты тоже извини, - Тимофей тянет к себе, укладываю голову на его плечо. – Это полностью наша вина. Каждый момент с того бара в течении трёх лет из-за нас. Что нас повело на тебя, как малолетки обрадовались, что девушка нам отвечает. А после не выяснили всё. И сейчас тебя оставили одну. Не стоило отпускать из номера.

– Телохранители облажались, - Мур горько усмехается, целует моё запястье. Щетина колется, приятно. – На твоём месте я бы отказался от наших услуг.

– Совсем?

Задерживаю дыхание. Они ведь ещё не видели меня такой потерянной. Уехали из города, не наблюдали за тем, как я превратилась в бесполезный пепел. Когда думала, что Тимы опоили меня, могли причинить столько боли. Когда отчим орал, все обсуждали скандал.

Пару панических атак от прикосновений или страхов что-то съесть – это ведь мелочь, которая не засела в головах мужчин. А сейчас меня будто снова раскрошили.

Гадко, мерзко. Что близкий человек был готов подложить меня под кого угодно, лишь бы убрать с дороги. И при этом ведь Ира знала, что я не люблю Дамира, не хочу за него замуж.

И всё разрушила. Не получила своего счастья взамен, ничего не выиграла. И мне боль причинила. А я теперь не знаю, как телохранители отреагируют на мою апатию.

Тигран к этому привык. Он предложил выйти за него именно в тот момент, когда я была в таком состоянии. Принимал моё поведение, ничего не требовал. Не отворачивался, но и не нежничал сверх меры. Просто сам назначил мне цель и подтолкнул.

С Тиграном было проще, потому что его я не любила. Он был для меня чужим человеком, стал близким. Но всё равно не то. А Тимы… Наверное, сейчас я люблю их сильнее, чем три года назад. Не просто так, не подростковой влюбленностью. А будто впились клещами, стали нитями, чтобы зашить мои раны. И теперь не вырвать.

И страшно. Что Тимы вырвут эти нити за меня.

– Совсем отказалась? – повторяю вопрос, сухо, даже без слёз. – То есть, всё закончила?

– Так будет лучше, - Мур переплетает свои пальцы с моими. Оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне ладони. – Это не правильно, что мы будем тебя охранять. Приставим к тебе наших ребят, всё решим. Я больше не доверяю своей беспристрастности. Поэтому охранять будут другие. А мы просто рядом.

– Рядом?

– Кать, давай ляжем спать? А завтра с утра всё обсудим. Тебе нужно отдохнуть. Натерпелась сегодня, малышка. Может, тебе что-то нужно?

– Я не хрустальная! Ира напугала меня и сделала больно, но я не развалюсь из-за этого. Не стоит меня так… - взмахиваю рукой, не в состоянии подобрать слов. – Жалеть.

– Конечно мы будем тебя жалеть! Ты наша малышка, ты сегодня пострадала. И если Мирзоев не решит с Ирой, ею мы займемся сами. И это не жалость, Кать. Это – забота. Переживать за тебя хоть можно?

– Да.

Бурчу, делая глоток тёплого терпкого чая. Смотрю на травы, как всплывает ромашка наверх. В номере тишина, только кондиционер гудит. Мне всё время жарко, кажется, это так адреналин действует.

Отдаю пустую кружку Тимофею, сама же направляюсь в душ. В третий раз за ночь. Чувствую себя будто в грязь упала. И не стирается, так просто не выскребешь с души. Как подумаю, что Тимы могли не приехать и Ира бы спихнула бы меня левому мужику – начинает трясти.

– Можешь ударить и выгнать, - голос Мура за спиной кажется разрядом тока. Бьёт в позвоночник, когда пальцы касаются тела. Повторяют дорожки капель, мнут кожу. – И я выйду.

– Ты ворвался ко мне в душ.

– Ага. Из меня херовый психотерапевт. Да и не моя специфика. Если я могу чем-то помочь – ты только не молчи, хорошо? Или если хочешь меня прогнать. Говори со мной, Кать. Мне невыносимо смотреть как тебе плохо сейчас. Если я только мог всё исправить.

Его поцелуи лихорадочно опускаются на моё влажное лицо. Сверху на нас льётся едва тёплая вода, меня начинает морозить. А ещё будто обволакивает мужчиной. Будто в его руках – спасительный кокон. И когда его ладони поглаживают крестец, а губы вытирают слёзы, то всё кажется не таким страшным.

Я не двигаюсь, не делаю первый шаг. Просто прижимаюсь и замираю, как дикий зверёк. Мне плохо, мне хорошо. Я не знаю, как мне двигаться и что говорить.

– Я не разведусь с Тиграном, - произношу самое глупое, что можно, когда голый любимый мужчина прижимает к стене. – Не сразу. Ему нужно время, а я… Не знаю. Я подставляю его, Тим. Сильно.

– Ты слишком беспокоишься о нём и не думаешь о себе.

Мур целует мои щеки, и виски. И губы, куда без них. Мягко ласкает языком, беспокоится, чтобы не надавить. А мне нужно именно это. Забыться в чужих руках, жарких поцелуях. Когда воздух ядовитым паром вырывается из лёгких, когда чувства закручивают, и всё тело пульсирует.

– Но ты собираешься? – его язык проходится по мочке уха, оставляя дрожь. – Собираешься уйти от него? Ко мне, к нам. Чего ты хочешь, малышка? Скажи мне.

– А чего хочешь ты?

– Тебя. Думаю, это понятно.

– Нет. Насколько хочешь? Как…? Если я разведусь, что будет дальше?

Я жду прямого ответа, банальной лжи. Что, конечно, мы будем вместе. И они согласны встречаться втроём, хотя никто не знает как это делается. И всё обязательно будет хорошо.

Но вместо этого Мур выключает поток воды и отходит от меня.

Смотрю на широкую спину Мура, на которой будто крылья выбиты. Тату орла или ангела? Разглядываю как переливаются его мышцы, когда мужчина обматывает бёдра полотенцем.

Берёт ещё одно, возвращается ко мне. Я не успею даже обдумать то, что происходят. Понять или испугаться. Кажется, нервная система конкретно тормозит, не соглашаясь реагировать на любые раздражители.

– Давай, малышка, протяни руку.

Послушно выполняю, пока мужчина аккуратно стирает с меня капли воды. Подтягивает за талию к себе, опуская на кафель. Промакивает волосы, убирая их с плеч. А после коротко целует в нос, как ребёнка.

– Тим!

– Зато ты улыбаешься. Думаю, малышка, не честно обсуждать отношения без Тимофея. У нас же в планах на троих всё, да? Или ты решила выбрать кого-то.

– Нет, не решила. Всё-всё на троих?

– Всё-всё.

Сама тянусь к Муру, цепляю его влажные волосы. У него мягкие губы, которые сминают мои. Язык проскальзывает внутрь, зарождая пламени огня. Будто огоньки разлетаются, оставляя после себя тёплый шлейф.

Целоваться с мужчиной приятно. Будто мы оказались на необитаемом острове, где никто не доберётся. Только он и я, а Тимофей просто отправился к океану. А после вернётся.

Всё-всё на троих.

– Бля, Тим, я просил присмотреть, - Тимофей закатывает глаза, когда мы выходим. – Вышел на две минуты к Мирзоеву, а ты…

– Надо было прогонять другого Тима, - шепчу довольно громко, за что получаю щипок от Мура. – Что Тигран?

– Сейчас мы не будем обсуждать твоего мужа. Ну, не эту сегодняшнюю ситуацию. Всё потом.

Тимофей прижимает к себе, так бережно и нежно, что у меня спирает дыхание. Воздух давит на грудную клетку, уничтожает моё сердце. Мужчина касается так, будто может сделать мне больно если хоть немного надавить.

Прижимаюсь к нему, веду носом по краю футболки. Так легко успокаиваюсь, словно мне намешали успокоительное не в чай, а саму атмосферу им пропитали.

Я знаю, что с Тимами мне ничего не грозит. Когда они вот так рядом, близко. Мои личные телохранители, от которых больше никогда не хочется отходить. И не только потому, что мне может грозить опасность.

– Где Ира? Я хочу знать.

– Под присмотров наших ребят и Тиграна, - Тим усаживает меня на кровать, а сам опускается на корточки. Единственные его шанс заглянуть в мои глаза. – Я бы вызвал полицию, пусть они разбираются с этой дрянью.

– Не говори так о ней.

– Кать, она довела тебя до истерики. И Бог знает, что ещё натворила.

– И всё-таки она девушка. И моя бывшая подруга. Хоть и дрянь, - коротко улыбаюсь, видя, как от этого тревога понемногу отпускает мужчин. – Тигран прав, если сразу вызвать полицию, то может быть скандал. И всё всплывёт.

– Ну естественно, Мирзоев беспокоится о своей репутации.

– И моей. Я знаю, что легче винить во всех бедах моего мужа, но это не так. Повредит ли ему скандал? Ну, немного. Подумаешь, изменил жене. Этим никого не удивить. Но если начнут копать, то появится миллион вопросов: почему вам доверили охранять меня, если был скандал три года назад, что я делала с вами в Омске. А если кто-то видел меня с вами? Мы как-то не особо скрывались, хотя должны были. Вот измена жены – это скандал. А я не хочу, чтобы моё имя опять полоскали в прессе. И Тигран это знает.

– Это он тебе так сказал?

– Это я и так знаю. Меня готовили как наследницу фирмы, которая торгует ценными бумагами. Я должна уметь прогнозировать такое. До Тиграна мне далеко, но…

– То есть, наследницу? Он оставляет всё тебе?

– Да, когда… Если Тигран умрёт, то он не хочет оставлять всё своей семье. Там напряженные отношения.

– Ты поэтому не хочешь с ним разводиться?

– Завали, Тим, - Мур падает рядом, притягивает к себе. – Никто не пытался сказать, что ты с Мирзоевым из-за денег. Но…

– Но подумали, да?

Тру лицо и падаю на кровать. Спохватываюсь, что на мне одно полотенце, и Тимофею открывается прекрасный обзор на моё тело. Но мужчина сам поднимается, укладываясь рядом. Тянет к себе, играет с краем полотенца.

– Мы просто отчаянно пытаемся придумать, чем можем переманить тебя. У нас на тебя великие планы, Кать. Для начала избавить от чужой фамилии.

– А дальше? Предположим, я развелась? Что дальше? Вас-то двое, я не… - прикрываю глаза, замолкая. Никто замуж меня не звал, а я уже забегаю наперёд. – В общем, что дальше?

– Если нам повезёт, то ты, как самая умненькая из нас, придумаешь вариант, как выйти сразу за двоих. Или по очереди. Никто не собирается тебя отпускать, малышка. Считай, что у нас контракт на пожизненную службу.

– И вас совсем не смущает, что вас двое? Что вот втроем и…

– А тебя смущает?

– Нет.

Прячу голову на груди Тимофея, лащусь под его ладонь, убирающею влажные пряди. Карусель эмоций, которая слишком сильно прогибает сегодня. Я прыгаю от страха до блаженства, от уверенности до сомнений.

– Вот и нас не смущает. Три – счастливое число, малышка. Только трое в отношениях, а не трое мужчин. Ясно?

– Нет, - пищу, когда Мур наваливается на меня, стягивая полотенце. – Да, да, ясно. Всё, нас трое, мужчин двое.

Я хохочу, забывая о сегодняшних тревогах. С этим ещё будет время разобраться. Ира не исчезнет, и за остаток ночи ничего не решится. А вот Тимы… Возможно сейчас последняя близость между нами.

Потому что я бы не поняла, не простила. Не согласилась на безумное предложение и не стала бы ни с кем делить. У меня был бы короткий истерический ответ. Который бы поставил точку.

И, видимо, эту же точку поставят мужчины.

– А если серьезно, - хочется зажмуриться, но смотрю на них двоих. Ловлю каждую черточку, изгиб брови, как хмурятся, сжимают челюсть. Какие они красивые. – Тигран предложил мне развод. Ну, почти. Ему нужно от шести месяцев до года, чтобы всё уладить. Он не может просто начать всё заново, спустив в никуда три года. Я была… Вроде как его помощницей, перенимала дела. Если он что-то забывал – напоминала. И он доверял мне, единственной из всего окружения. А теперь он должен найти кого-то другого. И если развод – то придумать, что делать с наследством. Потому что Мирзоев начал войну со своей семьёй и ни копейки им не отдаст.

– Так, - я вижу с каким трудом Мур сохраняет спокойствие. – И что ты предлагаешь? Просто ждать от шести месяцев до года? Пока ты не разведешься?

– Тигран не позволит мне просто переехать, даже если брак фиктивный. Всё должно быть гладко. Мы разведемся и я… Я получу часть акций его компании, чтобы мой голос был решающим в случае его смерти.

– Я не понимаю, Кать. Почему он выбрал именно тебя?

– Потому что я была сломанной. А из таких легче всего лепить подходящую фигуру. Тигран бы нашел кого-то другого, не вопрос. Но у меня был потенциал. И вот…

– То есть, ты предлагаешь нам ждать год, чтобы начать встречаться? А за этот период что?

– Ну, если вы встретите кого-то другого… Я пойму. Вот. Но я не могу разорваться между Тираном и вами. Мы с мужем договаривались, что это навсегда. Обстоятельства изменились и ему просто нужно время, чтобы всё переиграть. Вы не обязаны что-то ждать и терпеть. Это долгий срок, не пару дней. И…

Замолкаю, не в силах договорить. Просто смотрю на мужчин, чувствуя как паника по новой накатывает. Раньше я не хотела, чтобы они касались меня.  А теперь до боли необходимы их объятия.

Но мужчины словно замерли, обдумывая всё. Я ничего не могу изменить. Могу конечно, бежать подавать на развод, подставлять Тиграна, рушить всё и сразу. Но если я сейчас предам человека, который спасал меня три года – кем я буду после этого?

Мне остаётся лишь ждать ответ Тимов.

И когда Тимофей начинает говорить, кажется, что моё сердце разорвётся.

[1] ПА – паническая атака.