Глава 14

Потянувшись как кошка, я улыбнулась, и перевернулась на бок, опуская руку на другой край постели. Он ушел с рассветом, но ткань все еще хранила его запах, и, вжавшись носом в подушку, я глубоко втянула воздух.

Алекс…

Расслабленное тело все еще берегло все его прикосновения, обжигающие и горячие. Казалось, каждая моя конечность все еще поет, звеня от удовольствия, после прошедшей ночи.

Открывать глаза не хотелось, словно сделай я это сейчас, и весь флер исчезнет, но тело, окончательно стряхнувшее с себя сон, уже нетерпеливо просило подняться, и я сдалась.

Ничего в комнате не напоминало о его присутствии, только мое обнаженное тело среди вороха подушек и покрывал говорило о сладкой неге нашего голодного единения.

И нет, меня не смущало, что он вновь не зашел дальше, только подразнив меня сладкой конфетой «невинных» ласк, и исчез, плотно закрывая за собой дверь. Это Алекс. Он был таким. Ему все еще нужно время.

Мои чувства к нему, зародившиеся еще после первой встречи почти шесть лет были сокрыты от его зеленых глаз, но когда все стало явным, я еще долгое время наблюдала за ним издалека, боясь нарушить напряженную тишину. Он только смотрел. Отвечал мне нечитаемым взглядом и продолжал молчать.

В какой-то момент мы совершенно перестали видеться, по взаимному желанию избегая друг друга, прячась за завесой холодности и отчуждения, но и этому пришел конец.

Я помнила тот вечер. Каждый момент, каждое слово.

Летние сумерки встретили своей прохладой. Я стояла на крыльце и кутала озябшие тощие плечи в накидку из колючей шерсти, когда лорд неожиданно вырос за моей спиной. Возможно, он, как и я хотел просто проститься с солнцем, подумать, погружаясь в грядущую тишину ночи, и мое нахождение стало для него сюрпризом.

Бросив на него испуганный взгляд, я хотела сбежать, как делала это последние несколько месяцев, но, видимо решившись на что-то, лорд поймал меня за руку.

— Анна.

— Да, мой лорд?

Мне долго не хватало мужества поднять глаза, встретиться с ним взглядом, признавая все его мысли на мой счет, и я, смотря на свою руку в его широкой ладони, не смела вскинуть голову, зная, что утону в зелени его глаз.

— Что происходит? Почему ты от меня бегаешь?

— Я? Нет, лорд, я не бегаю! — Мой голос дрожал, и это не укрылась от его слуха, и одним движением он заставил меня поднять лицо, сталкивая меня с моим страхом.

— Бегаешь. Прячешься.

— Мой лорд….

— Хватит, Анна. Я устал видеть в твоих глазах этот животный страх, каждый раз, когда мы сталкиваемся. Я слишком стар для этих игр.

Он специально говорил о разнице в нашем возрасте, такал носом в очевидные вещи, разбивая мои мечты о свои предрассудки.

Задевало ли меня это? Нет. Наша разница величиной в восемнадцать лет, никогда меня не волновала. Даже тогда, он не казался мне старым, как он сам утверждал, я видела в нем только мужчину, которому отдала сердце.

— Ты очень юна, Анна. — Расценив мое молчание по-своему, сказал он. — Ты только недавно прекратила быть девчонкой, становясь девушкой, но все равно слишком юной.

— Мой лорд. — Набралась храбрости я, смотря прямо в глубину его глаз, видя свое неясное отражение на котором маской висела мнимая уверенность. — Вы видите ситуацию иначе, чем я.

— Что ж, хорошо… — Медленно ответил он, и пальцы на моем подбородке немного расслабились.

— Решать для чего я юна, а для чего нет — только мне. — Он тяжело выдохнул, и его брови метнулись к переносице, делая взгляд тяжелым, ощутимым даже на расстоянии, правильно понимая мой ответ. — То, что есть неизменно. И года, — я медленно, размеренно проговаривала каждое слово. — На это никак не влияют.

— Ты очень молода… — Начал он, но пальцы бегло, воровато коснулись моих губ.

— Я повзрослею. — Решительно ответила я.

— Этого я и боюсь, но безумно этого хочу. — Грустно усмехнулся он.

— О чем вы?

— Пройдет время, Анна. И ты будешь сожалеть о своих словах. Но я не позволю тебе совершить эту ошибку, и в первую очередь не позволю себе испортить твою жизнь.

— Не решайте за меня, мой лорд. — Шепнула я и поняла, как дыхание касается его кожи, так близко мы стояли друг к другу впервые за много месяцев.

Хотелось спиться в его плащ, прижаться к его груди и кричать, кричать о своих чувствах, пока он не услышит и не поймет, но я стояла как вкопанная, не смея даже протянуть руку, боясь испортить этот момент, испугать его.

— Потому я и твой лорд, чтобы за тебя решать. — Он двинулся в мою сторону, и я мелко схватила воздух, закрывая глаза, но напротив всем моим мечтам губы коснулись не рта, а лба, оставляя на нем болезненный, горький поцелуй с привкусом полыни, который хотелось запить. — Так будет лучше.

Я стояла, каменея и даже не смела шелохнуться, пока шершавая подушечка пальца проводила линию ото лба, очерчивая висок, спускаясь по щеке и вдыхала его аромат, который просачивался в нос против воли, заполняя собой все, что у меня было. Закончилось все так же быстро, как и началось. Он резко, словно его ударили по пальцам, отшатнулся и, бросив на меня очередной неясный взгляд, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, оставляя меня один на один с ядовитым чувством одиночества.

Уже через несколько дней он сообщил мне, что я уезжаю в пансион на обучение, и вернусь в крепость только через семь лет. Семь лет без него! Он говорил об этом так буднично, так обыденно, словно и не было того разговора в сумерках вечера. Его взгляд, как и всегда, был тяжел, как у родителя желавшему своему ребенку всех благ, которые дитя совершенно не ценило.

Тогда я выдала себя. Я впервые вскочила с места и накричала на него, что он не смеет так со мной поступать, что я не заслужила того, чтобы он избавлялся от меня как от надоевшего зверька. Я рыдала у всех на глазах, а он…. Только поднялся и сложил ладони на стол, медленно вдыхая воздух сквозь сжатые губы. Мне казалось, что мой мир рушится, и я ничего не могу с этим поделать. Отчаянье было так велико, что я готова была на коленях умолять его отказаться от этой идеи, признаться в том, что моя жизнь без него не имеет смысла и я готова на все, лишь бы остаться с ним.

— Вон! Все вон! — Прокричал он, и все поспешили выполнить приказ, оставляя меня с ним один на один. Он так и продолжал стоять, с силой упираясь в руки, не поднимая головы, а я, закрыв лицо руками, беззвучно сотрясалась в рыданиях. — Ко мне! Живо!

Тело послушно направилось к нему, податливое, не смеющее отказать, оно тянулось в его сторону, даже если знало о том, что будет дальше.

— Смела повысить на меня голос!? — Рявкнул он, сжав мое плечо и дергая на себя. — Повзрослела, да?

Я была готова к удару, пусть по лицу, пусть сильно, но тогда мне было необходимо прекратить разваливаться на части перед ним, и хотя бы попробовать открыть глаза.

— Взрослая значит. — Рычал он, разворачивая меня и укладывая животом на стол. — Значит, хочешь по-взрослому.

Ткань юбки быстро упала на спину, открывая лорду мои голые ноги и простое белье. Я, сжав ягодицы, уткнулась головой в стол, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в нежную кожу, готовясь к удару.

— Ну, Анна? Что же ты молчишь? Так много говорила, а сейчас замолчала.

Неожиданно до меня дошло осознание, того, что он делал. Не смотря на грозный голос и крепкую хватку, для меня стало откровением, что его голова холодна, как и всегда. Каждое слово выверено, продуманно. Он ждал и был готов к тому, что моя реакция будет такой. Он специально пугал меня сейчас, и врожденное упрямство воинственно рыкнуло, заставляя меня поднять голову и оторвать лоб от столешницы.

— Мне все еще есть что сказать. — Прошипела я. — Вы совершаете ошибку, мой лорд.

Сильная ладонь тут же опалила ягодицу тяжелым, крепким ударом. Хотелось вскрикнуть, но я сдержалась и зашипела, чувствуя, как заполыхала кожа.

— Это ничего не изменит. — Еще один удар, только по другой стороне.

Шумно втянула воздух, через сжатые губы.

— Можете бить сколько хотите. — Продолжала я, вскрикнув от очередного удара, который показался гораздо сильнее первого, опускаясь на уже воспалённую кожу. — Я потерплю. Ради вас, мой лорд, я готова терпеть.

Он продолжал шлепать меня как нашкодившего ребенка, с чувством, с оттяжкой, но я мужественно терпела, позволяя себе только тихое поскуливание и вскрики. Когда он остановился, я услышала, как тяжело мужчина упал в свое кресло.

Мы тяжело дышали, но я думала только о том, как у него сейчас невероятно горит кожа, после стольких шумных и сильных шлепков. Ноги подкосились, и я съехала прямо к его ногам, прижимаясь щекой к горячей ладони которую он держал открытой, мечтая избавиться от неприятного жжения.

Я терлась об нее как молодой щенок, размазывая остатки слез, и пытаясь унять жар который горел на моем лице от его руки. Мы оба молчали, собирая все мысли в кучу, пытаясь понять, что еще могло укрыться от нашего внимания. Мы просидели так очень долго.

Я обнимала его колени, прижимаясь лицом к руке, пока он медленно, но так желанно перебирал пряди моих волос. Мы не умели и не могли говорить тогда, отдавая все во власть тишине, которая должна была унять все кипящие внутри чувства.

— Ты все равно уедешь, Анна. — Я вскинула голову и зло сощурилась, вглядываясь в его лицо, хотя меня не удостоили даже взгляда. — Так нужно.

Что ему сказать? Как вывалить на него все то, что не позволяло мне дышать без него, что забирало любые чувства и желание, если его не было рядом?

— Хорошо, мой лорд. Я уеду.

Пальцы вновь опустились на мои волосы и огладили лицо, позволяя прижаться к ней щекой и зажмурившись, прижаться.

— Но мой лорд. — Нежность этого момента на секунду замерла и мужчина, вновь напрягся. — Я вернусь. Вернусь к вам.

— Не говори так.

— Не забирайте у меня хотя бы волю говорить, если отнимаете возможность дышать. — Резво выпалила я, и захотела подняться, но мужчина дернул меня к себе, вынуждая склониться прямо к его лицу.

— Ты можешь пообещать мне кое-что, Анна?

— Все что угодно, мой лорд.

— Ты дашь мне знать, если твои чувства не остынут.

— Обещаю. — Выдохнула я.

Это стало началом конца.

Потом произошло то, что перечеркнуло нашу дружбу с Алани, но для меня и это стало неважным. Он позволил мне ненавидеть его, совершив то ужасное наказание, позволяя легче пережить разлуку. Но так и не понял… для меня все, что он делал, было главным.

Я прожила семь лет в ожидании встречи с ним, метаясь от чувства дикой иссушающей ярости, которая подпаливала мне кончики пальцев, то растворяясь в тоскливой, грустной любви, страдая от того, что его нет рядом. Я говорила с собой, ругала, кляла, обещала, жалела, но все что могла сделать — обмануть свою любовь. Я нарекла ее ненавистью. Я переворачивала все слова о своей любви, выворачивая их шиворот навыворот, называя их злостью, желанием мстить, делать ему больно. Так действительно было легче. Я жила и дышала своей неуемной неприязнью, детально продумывая в голове то, как я буду «мстить» ему жарко целуя, показывая, как много он потерял.

Я даже хотела проигнорировать его приезд, чтобы сделать больнее, но данное тогда обещание, тепло согревало грудь, напоминая, что он поймет, он услышит спустя столько лег глухоты.

— Анна! Ты спишь? — Голос Леона за дверью, вывел меня из воспоминаний, и спешно укутываясь в покрывало, я ответила:

— Я уже проснулась! Только не заходи, я не одета!

— Хорошо. Я жду тебя во дворе. Посмотришь один из вариантов парты, который сколотит Борис.

— Уже?

— Ну да. Лорд отдал приказ еще вчера вечером. Я думал, вы договорились…

— Да, да, конечно! Я сейчас оденусь и выйду!

Совершенно все вылетело из головы.