Глава 3

— Анна… — Выдохнул молодой и красивый мужчина, с волосами цвета пшеницы, собранными в короткий хвост на затылке. Он смотрел на меня, вбирая каждую черточку, каждое едва заметное движение ресниц и губ, словно оголодавший близости зверь. Его яркие ореховые глаза лучились нескрываемой радостью и предвкушением, согревая своим теплом даже не смотря на расстояние между нами.

Его расстёгнутый, наспех наброшенный поддоспешник демонстрировал матовую крепкую грудь с заметным рельефом мышц, крепкого тренированного тела. Сквозь вуаль я рассматривала его лицо с чувственными пухлыми губами, улавливая знакомые и пахнущие родным черты.

— Анна! — Уже более уверенно выдохнул он и протянул свою руку, ожидая, когда я вложу в нее ладонь, как истинная воспитанная леди, не переставая при этом так игриво и сладко улыбаться, словно у него есть от меня секрет, до которого я еще не доросла. Не доросла….

— Леон?! — С улыбкой сказала я, чувствуя, как от нетерпения огонь ходит под кожей, прожигая плотную ткань моего приталенного ученического жакета. — Леон!

Мужчина засмеялся, подтверждая мои догадки, я с детским радостным смехом вывалилась из кабинки, обхватывая его шею своими руками. Леон, обхватив мою талию, закружил в воздухе, не переставая радостно смеяться.

— Давай-ка перенесем тебя подальше от грязи. Как видишь, чистотой двор не отличается. А тебе больше не по статусу бегать по грязи. — Не опуская на землю, мужчина по-хозяйски перенес меня на деревянный помост одного из крылец, и вернулся за чемоданами, принимая их из рук облегченно выдохнувшего слуги. — Ты и представить не можешь, как я рад видеть тебя, малышка Анна.

Леон улыбнулся широкой белозубой улыбкой и развернулся ко мне, укладывая чемоданы у моих ног.

— Ты так выросла. Я помню тебя неуклюжей нескладной жердиной…

Закончить я ему не позволила, дружески стукнув кулачком по ребрам.

— Прекрати немедленно! Я никогда не была жердиной!

— Ах, да! Как я мог забыть! Ты же была низкорослым коротышкой, который с трудом мог добраться до верхней полки шкафа!

Я с улыбкой смотрела на подтрунивающего мужчину, и качала головой.

— Столько лет, столько лет, а ты до сих пор не научился привлекать к себе внимание более мужественным способом, чем издевки.

— Это только дань памяти, Анна. — Не обиделся он, смотря мне прямо в глаза. — Сейчас способов покорить девушку я знаю больше чем один.

— Два? — Усмехнувшись, уточнила я, чуть игриво закусывая край губы и тут же отпустила, замечая вспыхнувший взгляд.

— Три, если быть точным. — Медленно проговорил он, и все же смог оторвать свой взгляд от моих губ. — Еще вкусно накормить и прокатить на коне.

Мы дружно рассмеялись, и неожиданно рука Леона опустилась на мое плечо, надежно обхватывая и прижимая к крепкому горячему и все же частично обнажённому боку. Мужчина казалось, совершенно не замечал морозца и моей неловкости, стоило нашим телам соприкоснуться в невинном, дружественном жесте и продолжил:

— Ты подросла, Анна. Настоящая красавица, или как там у вас принято говорить? Леди? Да, настоящая леди.

Вторая рука опустилась рядом с первой, и я оказалась зажата в надежном, но не давящем объятье.

Лишь на секунду я позволила себе удивленно приоткрыть рот, но в голове прозвучал удивленный и встревоженный голос Изоль, которая с грозным окриком «Анна!» вывела меня из ступора.

— А лезть обниматься без разрешения дамы, тоже один из способов? — Едко спросила я, улыбнувшись мужчине в лицо. — Неудачный, скажу я тебе.

Он удивленно хмыкнул, но руки разжал, отпуская меня на волю но, не делая и шага назад, оставаясь в непосредственной близости.

— Простите меня леди! — Шутливо поклонился он, перехватывая мою руку и дурашливо вытянув губы, чтобы запечатать на ней примирительный поцелуй. — Я не хотел показаться невеждой в ваших глазах!

— Ох, сударь! — Театрально прижав тыльную сторону свободной ладони ко лбу, я с тяжелым вздохом прикрыла глаза. — Вы ранили мое самоуважение!

— О, прошу меня извинить! — Бубнил он, коверкая голос, и приподняв светлые брови, словно аристократ среди челяди. — Нет мне прощения, о, прекраснейшая из всех дам!

Я обвела взглядом двор, по которому, не замечая нашей сцены, прогуливались худосочные курицы, и едва не рассмеялась, от разворачивающегося в голове упрека.

— Вы этих дам имеете в виду?! — Взвизгнула я.

Оторвавшись от меня, Леон оглядел двор и чуть запнулся, понимая свою ошибку, но уголок его губ дернулся и, возвращая взгляд ко мне, он еще раз примкнул ртом к моей ладони, и после сказал:

— Да.

— Тебе никогда не покорить женщину словами. — С улыбкой ответила я, прекращая спектакль.

— Но ты же не можешь сказать, что я не старался. — Леон по-мальчишески прошелся пальцами по волосам, и вместо того, чтобы пригладить их, только взъерошил. — Надеюсь, ты научишь меня.

Его яркие и без того глаза странно вспыхнули, выдавая напряжение в ожидании моего ответа.

Вот этот момент, о котором говорила Изоль. Тонкий, как шелковая ниточка и острый как лезвие. В нем читался открытый вопрос — продолжишь игру или нет?

— Только если ты пообещаешь быть внимательным учеником. — Понизив голос, ответила я, сверкнув глазами в ответ.

Леон медленно кивнул, пытаясь скрыть яркие эмоции, что бурлили под светлой кожей, показываясь бликами на дне ореховых глаз.

Вот он скрытый триумф, о котором говорила Изоль, буквально на пальцах рассказывая как увидеть истинные помыслы мужчины. Попрактиковавшись на ее ухажерах, я видела только слабые отголоски того, о чем она говорила, но покоренный ей сильный пол упрямо блюл обожание к желанному лику самой Бантир. Сейчас же передо мной стоял яркий пример того, как выглядит мужчина, попавшийся в паутину, и теперь лишь от меня будет завесить, как крепко он обмотается липкими нитями. Самодовольство махнуло хвостом, вызывая улыбку, которую я и не пыталась скрыть, позволив лицу принять самое загадочное и зачарованное выражение.

— Пойдем в дом. Ты замерзнешь.

Легко подхватив мои багаж, Леон направился вверх по лестнице, не упуская меня взглядом ни на секунду, неотрывно смотря за каждым шагом, в который я вкладывала все свои умения, делая его легким, воздушным и плавным, словно под длинной юбкой и нет ног, а лишь облачко которое позволяет мне так завораживающе передвигаться. Темные коридоры встретили нас редкими факелами, вставленными в металлические кольца на стенах, но Леон уверенно вел меня вперед, продолжая поглядывать из-за плеча.

— Ты рада вернуться?

— Пока еще не поняла. — Честно ответила я, когда мы вошли в просторную комнату, уставленную кучей разных безделушек, которые чаще всего дороги именно женскому сердцу. — Надеюсь, я быстро пойму, что к чему. Все-таки жизнь в пансионате совсем не похожа на эту.

— И в чем разница? — Легко спросил он, стягивая белое полотно с балдахина кровати, позволяя восхититься ворохом пыли, которая поднялась в воздух. — Думаю нужно позвать служанок. — Кашлянув заметил он, прикрывая нос краем рукава. — Так чем же?

— Там есть порядок и правила. Ты просто следуешь им и все в твоей жизни спокойно и понятно.

- А разве так только в пансионе? — Он вскинул брови, и морщинка, пока еще не глубокая показалась на его лбу. — Ведь вся жизнь работает по тому же принципу.

— Возможно. Но для меня, мне кажется, разница все же будет очевидна.

— Голодна? — Я отрицательно махнула головой, но мужчина правильно расценил мой жест и сказал: — Пойдем. Я отведу тебя к Клавдии. Думаю, она будет очень рада тебя видеть.

— Клавдия? — Я восхищенно открыла глаза. — Она еще здесь?

— А куда ей деваться. — Улыбнулся он. — Пойдем.

Леон протянул руку и я, не задумываясь, подхватила его под локоть, не позволяя сжать мою ладонь, так, словно мы влюбленная парочка. Нет, мой дорогой, такого я себе позволить не могу. Он чуть дернул краешком губ, разгадав мой маневр, но прокашлявшись, выпрямил спину.

— Готовы, леди, отправиться в, святая святых, обитель леди Клавдии? Повелительницы кастрюль и сковородок, несменной правительницы поварят и служек.

— Готова, сударь. Ведите меня в это особенное место.

Он сделал размашистый шаг и потянул меня за собой, и только когда полумрак вновь окутал наши силуэты в душном коридоре, я, набравшись храбрости тихо спросила:

— Леон.

— Да?

— А где ОН?

Судя потому, как дрогнули пальцы мужчины, этот вопрос не мучил его без ответа.