Глава 8

— Я все больше сомневаюсь в его способностях. — Леон с сомнением косился в свою суповую тарелку, внутри которой была странная зернистая жижа чуть зеленоватого цвета.

Каждый внимательно смотрел в свою чашу и думал, что же Юст мог добавить в обед и съедобно ли это. Больше всех сомневалась Алани, сидящая между Леоном и… им.

Я только делала вид, что меня волнует стоящая передо мной еда, но так или иначе мой взгляд возвращался к его серьезному лицу, воруя эти мгновения прямо из-под носа у всех.

— Как он умудряется создавать шедевры, при этом делая их столь не аппетитными? — Вопрос скорее был риторическим, но Юст, пробравшийся в столовую с корзиной свежего хрустящего хлеба с чесночным маслом, нахмурился и возмущенно мотнул косматой головой с непослушными завитушками.

— Это суп-пюре из шпината и сливок! — Заявил он и перевел на меня жалостливый взгляд. — Но вы то мне верите, леди Анна?

Он обращался ко мне только на «вы», не смотря на то, что сейчас я была здесь самой молодой и успела поладить с пареньком, первой снимая пробы с его творений.

— Я верю, что это очень вкусно. — Улыбнулась я, и ощутила на себе тяжелый взгляд. — Есть какие-то… ммм… особенности поедания?

— Нет. — Задумчиво протянул Юст. — Но можно макать в него корочки от хлеба! Я думаю, это будет вкусно! Да, определенно!

Судя по тому, как охладел его взгляд, юноша задумался, представляя нюансы этого блюда, которое все еще играло вкусами на его языке.

Я потянулась за ломтиком хлеба и неровными кусочками наломала его прямо в тарелку, под сомневающийся взгляд Лиона и удивленный Алани. Только ОН смотрел прямо, ровно, словно не испытывал никаких эмоций, но я чувствовала кончиками пальцев, как внимательно он за ними следит.

Покрошив кусочек, я потянулась к ложке и, не раздумывая наполнила ее жидким пюре из тарелки, прихватывая и ломтик хлебной корки, который еще не успел промокнуть.

— Ммм!

— Если ужасно, просто выплюнь. — Как то странно сказал Леон, но получив мой недовольный взгляд примолк.

— Юст! Это очень вкусно! Сливочно и свежо! Легкий, но сытный! Прекрасно. — Я искренне похвалила мальца, который обрадовавшись комплементу, обвел всех остальным оскорбленным взглядом.

— Леди Анна истинный ценитель высокой кухни. — Хмыкнул он и, развернувшись на пятках, вышел, уверенно шлепая большеватыми ботинками по каменному полу.

— Я хочу просто кусок мяса… — Обреченно сказал Леон и медленно потянулся к ложке, смирившись с тем, что лично ему точно больше ничего не принесут, после его комментариев.

— Иногда просьба творит чудеса. — Загадочно сказала я, и вернулась к тарелке.

Горестно вздохнув Леон, так же приступил к трапезе, и удовлетворительно хмыкнул, попробовав первую ложку:

— Как прошла охота?

— Как и всегда. — Спокойно ответил ОН, уверенно зачерпывая свое блюдо.

Ну почему у него такой голос?

Он бархатом расстилался по коже, проникая в самые потаенные уголки души, будоража, вызывая смешанное чувство предвкушения и опасения. Никогда нельзя было угадать, что он принесет после — фатальное разрушение или облегчение, снимая с души тяжкий груз. Я прислушивалась к каждому звуку, впитывала каждое слово в себя, вбирая его открытыми порами.

Не смотря на добродушный настрой Леона, за столом витало напряжение. Алани молча поедала свой обед, не поднимая головы. В последние дни она была молчалива и смущена, каждый раз, в моем присутствии пытаясь закрыться барьером, сквозь который я даже не собиралась проникать. Не скажу, что мне не хотелось встряхнуть ее за плечи, наслаждаясь испуганным взглядом, но сейчас у меня были дела поважнее. Например, вскользь следить за НИМ.

Словно почувствовав мой взгляд, ОН поднял голову и впился в мое лицо своими малахитовыми глазами, пожирая каждый миллиметр кожи.

— Как ты устроилась, Анна?

Мое имя все так же звучало в его устах. Никто никогда не произносил его так… Так горячо, обжигающе, заставляя меня мысленно вздрагивать от лавины желания закрыть ему рот на грани испуга.

«Не говори так!» — кричало мое нутро, воя от желания отбросить все эти размеренные устои и броситься к нему, впиваясь одеревеневшими пальцами в воротник сюртука.

— Отлично. Моя комната пришлась мне по душе.

Немой разговор глазами.

Он не отвлекается, продолжая колоть мое лицо своим вниманием так сильно, что на щеках выступил румянец, который от него не укрылся.

— Чем планируешь заняться?

— Тем, что вы скажите, мой лорд.

Столько обещания в этой фразе, ничего не значащей, кроме высказанного уважения, но не для меня. Не для него. Зелень в глазах стала ярче, позволяя понять, что дрожь в голосе не ускользнула от его цепкого слуха.

— Обсудим это позже. Зайдешь ко мне сразу после обеда, и вместе подумаем о дальнейших планах.

— Как прикажите. — Я чуть склонила голову, выражая покорность.

И вновь игра Изоль.

Чуть повести плечами, изящно вытянув шею, смущенно опустить глаза, пряча их под ворохом черных ресниц. Все как учила, все как завещала.

— Может Анне стоит заняться созданием школы? — Робко спросила Алани, нерешительно приподнимая голову, нервно заправляя выпавший русый локон. — У нее достаточно знаний, чтобы организовать небольшой класс для детей, живущих в крепости. И ей так будет проще привыкнуть, и людям польза…

Разумное предложение, сказанное устами заклятой подруги, откровенно удивило, и, не выходя из образа помнившего обиду, но стремящегося простить, я ответила:

— Это отличная идея. Я действительно могла бы обучать детей, которые хотят что-то узнать.

Алани бросила на меня вопросительный взгляд и тут же вернула его к своей тарелке, не распрямляя плеч.

— Идея действительно стоящая. Я думаю, она стоит более подробного рассмотрения. — Согласился ОН.

Закончив с обедом, мужчина встал и направился к выходу, уже в дверях, не оборачиваясь, бросил:

— Через четверть часа, Анна.

— Да, мой лорд.

Алани тоже закончила, не съев и половины и поклонившись, юркнула следом, плотно закрыв за собой дверь.

— Злишься на нее?

— Конечно. Старые обиды сложно простить на пустом месте, но я уже повзрослела и не страдаю глупым желанием мстить. — Слукавила я, вспоминая о своих планах в отношении лорда.

— Ясно. Я сейчас попрошу тебя как старый друг.

— О чем?

— Не будь с ней жестока. Ты не знаешь, как ей досталось. — Повторил он почти слово в слово речь Клавдии. — Она получила свое, и вина ее все еще гложет.

— Не заметно. — Хмыкнула я. — Закончим этот разговор, Леон. Я не собираюсь обсасывать произошедшее много лет назад.

— Как скажешь. — Согласился он.

Путь к нему казался мне вечностью.

Я торопливо перебирала ногами, проклиная длинные юбки платья, которые никогда мне не мешали так, как сейчас. Словно я упускаю самые важные моменты своей жизни, и чертова ткань специально забирает их у меня.

Дверь его кабинета была чуть приоткрыта, приглашая войти.

Мужчина стоял, опираясь бедрами на свой стол и скрестив мощные руки на груди, словно закрываясь от меня, но стоило нашим взглядам встретиться, они разжались, опускаясь на деревянную плоскость по сторонам от бедер.

Я прижалась спиной к двери, закрывая ее своим телом, давая себе всего секунду, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и не потерять сознания от его близости, но сделала только хуже. Кабинет пропах им, каждый угол, каждый вздох проникал в меня его запахом. Терпким, мускусным, но таким свежим и знакомым, что с губ сорвался стон, не укрывшийся от его горящих глаз.

— Анна…

— Не говори! Прошу! Не говори! — Жарко зашептала я, в два легких пружинистых шага сокращая расстояние между нами и опрометчиво прикрывая его рот своей ладонью.

Не должна была так делать, но казалось, стоит ему нарушить эту тишину, и я сойду с ума, погребенная под осколками моих выдуманных замков.

— Прошу…

Прикасаться к его лицу оказалось смертельно опасно.

Слишком горячо, слишком долгожданно. Он никак не отреагировал на мою выходку, и только горячее дыхание обожгло ладонь, выдергивая из секундного ступора, и бровь чуть дернулась вверх.

Моя рука медленно поползла вниз, оглаживая густую щетину, опускаясь пальцами на воротник сюртука, как я и хотела. Сжимая пальцы на плотной ткани, я всей грудью потянулась к нему, умоляя убить меня сейчас. Прекратить эту чертову недосказанность, разворотить руины наших ошибок и страх перед упущенным временем.

«Убей меня!»

Когда молчание подходило к самому краю, когда ждать стало невыносимо, он первый сломал стену между нами, обхватывая меня руками, вдавливая в себя сильнее и разворачивая в воздухе. Я вновь оказалась в ловушке, о которой так давно мечтала и откидываюсь на стол за спиной, со стоном выгнулась грудью к нависающему надо мной мужчине.

Больше не было слов. Он больше не пытался говорить, зная, что это испугает меня и моя чувственность рухнет, превращая это страстное мгновение в ненужный, нежеланный разговор.

Сколько раз я представляла себе это. Но не одна моя фантазия и близко не была похожа на правду.

Застежка на груди шумно щелканула, делая из накидки просто кусок ткани, расстеленный подо мной, открывая его взгляду скромное, но пикантное декольте, в котором без труда можно было увидеть очертание высокой груди, сжатой в плотном корсете.

Рык.

От него по коже побежали мурашки, и мне захотелось заскулить и самой сорвать с себя одежду, только бы услышать еще что-то подобное. Сколько желания, гнева, похоти, которая впервые рождалась во мне, утекая горячими струйками по телу, спускаясь к животу и сворачиваясь в острую пульсацию. Шершавые пальцы резко, нетерпеливо пробираются вверх по ноге, сжимаясь на коже бедра, сминая под собой тонкий чулок и одним незаметным движением отстегивают лямку пояса, вынуждая мягкую ткань скатиться по гладкой коже вниз.

Не могу больше.

Запускаю пальцы в его волосы, тянусь навстречу глазам, которые вызывают у меня душевный мандраж, и делаю то, о чем думала много лет, лелея свою злость — впиваюсь губами в его рот, прикусывая мягкую плоть, едва сдерживая рвущейся стон. О, нет! Это все совсем не так!

Он на секунду замирает, и я успеваю испугаться того, что сейчас все закончится, сейчас пропадет это дымка, укутавшая нас, отделившая от всего мира и многих прошедших лет.

«Нет! Нет! Прошу!»

Услышал.

Рывком прижимается ко мне, и врывается в рот горячим, упругим языком, сплетаясь с моим, оглаживая его с жадность и жаждой. Кусает, позволяя кусать себя в ответ, и совсем не обращает внимания на то, как дергано я хватаюсь за ткань его одежды, ища что-то, за что можно зацепится и остановить это головокружение.

Ненавижу. Всем сердцем тебя ненавижу.

Кончиками пальцев брожу по его лицу, шее, запуская их в ворот, жадно хватаю воздух, не скрывая тяжело дыхания, пока мужчина позволяет делать короткие вдохи между попытками трахнуть мой рот своим языком. Грубо, напористо, захватывая территорию.

Я помешана на нем!

Он моя зависимость, поработившая меня похлеще чем зеленый дым укурённого наркомана. Меня не отпускает никогда, у меня нет минут трезвости, спустя столько лет воздержания и я не смогу остановится сейчас, прерваться, даже если умру от нехватки воздуха и разрыва сердца.

Ненавижу.

С новой силой впиваюсь в его рот, показывая, что не боюсь, только жажду, проваливаясь в эфемерное пространство в котором все пропахло моим желанием.

Рычит. Давит бедрами к столу, который острым углом вжимается в поясницу, но мне не до мыслей о боли, я все растворилась в его руках, срывающих шнуровку корсета, в его губах, оторвавшихся от моего лица и спустившихся к белой коже груди, высвобожденной из плена лишней ткани. Все рядом с ним лишнее. Хочу только близости.

Не успеваю потянуться к его одежде, как он рывком заворачивает мои руки, прижимая их над головой, и бросается на темные горошинки сосков, так призывно торчавших вверх, порочно выглядывая из-под растерзанной ткани, небрежно отброшенной в стороны.

Словно горячие угли.

Он вбирает их в рот, чуть прикусывает, оцарапывая кожу жесткой щетиной, посасывает, вынуждая меня сжать бедра, чтобы хоть как то сбавить напряжение внизу, ощущая, как влажная ткань прилипла к нежной коже промежности.

Он поднимает голову и делает глубокий вдох, заставляя прикусить губу от потаенного страха, что он все же это сделает.

— Анна…

«Только не говори!»