Глава 28

Алиса – То есть, ты признаешь, что все это время притворялась? Пф! Думает, подловил? – А это что-то меняет? – не собираюсь давать ему утвердительный ответ. Но уже и не отрицаю. Сама не знаю, как поступить лучше. Сегодня Глеб открылся мне с другой стороны. Мужчина задумывается. Он внимательно смотрит за тем, как весело проводит время Маша. – Не думаю. Для меня это не очень важно, – продолжая наблюдать за дочкой, проговаривает он. Кивая на нее, продолжает: – Важнее всего, что есть она и ты. Снова взгляд на меня. В глаза. Ждет, что скажу на его откровенность. А это точно она. Вижу, чувствую… Хочу было съязвить, но слова застревают в горле. Глеб слишком серьезен. Слишком искренен. Решаю, что лучшим выходом будет промолчать. Глеб не настаивает на продолжении разговора. Отвлекается на дочь. Самым сложным для меня моментом становится тот, когда мужчина, играя с щенком и Машей, сильно мочит рубашку. Сложность в том, что он ее сразу снимает. И теперь я слишком близко к его обнаженному торсу. Поскорее бы эти купания закончились! Для ускорения приходится помочь этой парочке. И случайно ни раз коснуться телом торса мужчины. Или не случайно… Корги после мытья преображается. Особенно после того, как мы с дочкой проходимся по его шерстке специальной расческой. Оказывается, Глеб заказал не только корм для питомца, но и много разных полезных вещей. Теперь щенок пушистенький, красивенький, шерстка блестит и переливается, такая милаха… Через пятнадцать минут Сарделька снова лохматый и растрепанный. Шустро виляя хвостом, носится по гостиной вместе с Машей. Дочка в очередной раз начинает восторгаться сегодняшними приобретениями, игрушками, платьями. Никак не может поверить, что все это у нее есть. Появилось, считай за раз. Сегодняшний день для нее прямо лучше Нового года. Даже про аварию не вспоминает. Словно и не было ничего. – Еще робопесик остался, – напоминает ей Глеб. – Правда, тот, который я для тебя заказал, будет ехать еще несколько дней. Крутая инновационная штука. – А у меня же теперь настоящий есть! – восклицает Маша, вскидывая руки вверх. – Ура! – Ну, будет и искусственный, – констатирует мужчина. – Может, вместе с Сарделькой играть будут. – Ты сказал, тебе не важно, была ли у меня амнезия или нет, – не выдерживаю я, когда Маша вместе с корги отбегают дальше и не слышат разговора. – А тебе важно, чтобы твоя дочь развивалась? Чтобы не сидела на всем готовеньком, что подсунет ей богатенький родитель? Чтобы она добивалась желаемого, и добилась в конце концов? Не ждала, когда в очередной раз за нее все решат? Чтобы стала настоящим человеком, а не золотым ребенком, что вообще не привык что-то делать сам, и для которого все решают деньги? Фух! Высказалась. – А с чего ты взяла, что она будет такой? – впивается в меня взглядом Глеб. – С чего взяла, что я ее такой сделаю? – Да, ты уже сейчас всем ее заваливаешь! Все эти дорогие подарки! Если все так дальше пойдет, то вскоре не останется вещей, о которых она будет мечтать. К чему стремиться. Ты ее просто так всем обеспечишь. А еще, я знаю, как ты любишь за всех все решать. Вот придет тебе в голову, что Маша должна стать тем-то, и все. С другим будешь не согласен. Станешь давить и приказывать, чтобы все было по-твоему. И сломаешь ее. Угробишь волю к росту. – С последним не согласен, – качает Глеб головой. – После того, как ты ушла, я изменил свое мнение кое в чем. Кем бы она не решила стать и чем заниматься, я ее поддержу. Даже если решит, приносить чистоту и радость людям, убирая веником дворы спальных районов. Говорит это серьезно. Но потом усмехается, выдавая: – Благодаря мне она все равно не будет ни в чем нуждаться. Потом снова переходит на серьезный тон. Вздохнув, продолжает: – А на счет первого… А почему я не должен обеспечивать свою дочь? Что за бред? – Это не бред, – возражаю. – Я уже сказала, что ты можешь сломать ее волю к стремлению стать лучше. – Ну а ты на что? – вдруг спрашивает меня. Такого вопроса я точно не ожидала. – Да. Я могу ошибиться. Повести себя неправильно. Но ты то можешь подсказать, как лучше. Можем с тобой все обсудить. Ты, вон сколько лет с ней одна справлялась. И она такая классная! С чего взяла, что не прислушаюсь к тебе? – Но ты раньше… – пытаюсь подобрать слова. – Раньше было раньше, – отмахивается Глеб. – Сейчас уже сейчас. Я тебе объяснил, что смотрю на некоторые вещи по-другому. Он оказывается слишком близко. Когда успел придвинуться? Его ладонь ложится на мою щеку. Глаз смотрят в глаза. – Я хочу, чтобы наша дочь была лучше всех, – произносит мужчина самым серьезным тоном. – Но, в то же время, оставалась собой. И ты этого хочешь. Вместе мы точно сможем это осуществить. А еще, я очень сильно хочу вернуть тебя. Все эти годы хотел. Но чертово обещание, что тебе дал… Не знаю, как это происходит, но наши губы соединяются в поцелуе. Который тут же переходит в страстный. И эта страсть не дает оторваться нам друг от друга. Она лишь погружает нас в свои пучины все глубже и глубже. Вытесняет все посторонние мысли и чувства. Есть только мы. Я и Глеб. Наши губы. Наши тела. Не знаю, каким чудом, мне удается оторваться. Возможно, виновата нехватка воздуха в легких. Но это было сложно. Проще отнять флягу с водой у человека, что провел в пустыне несколько дней без капли воды. – Иуу? – раздается постукивание сбоку. Там стоит Сарделька, почти без движений, только хвостом виляет. Рядом с ним застыла Маша с открытым ртом. Ой!