Глава 20.

Джордан.

Странно, ведь я совсем не чувствую себя африканцем. Моя бабуля Мария Тимофеевна Вяземская – выпускница факультета лингвистики вышла замуж за британского посла Майкла Осборна. Для молодой интеллигентной москвички такая выгодная партия была сродни мечте! Какое-то время дедушка служил в посольстве, свободно передвигаясь из СССР в Англию, потом его уволили… По словам бабули – обвинили в каком-то подлом заговоре, которого на самом деле не было – в советское время такое случалось сплошь и рядом. Дед остался жить в Москве, работал преподавателем английского в МГУ, а бабуля была просто мамой – воспитывала моего отца «Сашеньку» – так они его называли. Потом, пользуясь давними связями деда, устроилась в МИД (Министерство иностранных дел – примечание автора). Отец всегда рвался в Европу – английскую чопорность он унаследовал от деда. Алекс так и не смог прижиться в России – слишком уж его мировоззрение отличалось от советского. А жить в СССР с «антисоветчиной» в голове – так себе идея… Конечно, старики поддержали Алекса в намерении обучаться в Лондоне. Скрепя сердце, бабуля согласилась на переезд. Семейство Осборнов обосновалось в уютном местечке Лондона – на улице Кенсингтон Парк Роуд. Там бабушка с дедушкой и умерли… Прожили долгую счастливую жизнь, полную приключений, путешествий, хороших книг, музыки, застолий… Я их такими и помню – подтянутыми, энергичными, улыбающимися. Отец рассказывал, с каким благородством его родители приняли в семью Джулию – чернокожую красавицу и студентку Гарварда. Родители моей мамы живут в Лондоне почти сорок лет. Выходцы из Западной Африки, некогда принадлежащей Британии, они давно считают себя англичанами, держат небольшое колоритное кафе, разводят цветы… Я люблю их – веселых страстных африканцев – Алонзо и Зэмбу. И мы с Мэйсоном обязательно к ним поедем. Бабушка и дедушка слишком старые и замкнутые для путешествия в Россию…

Вероятно, рабское мышление передалось мне по наследству – не помню, чтобы я когда-то отстаивал свои чувства, требовал или добивался. С одной стороны, была баба Маша, выросшая в СССР и привыкшая беспрекословно следовать доктрине, с другой – Алонзо и Зэмба, пережившие голод и болезни в детские годы.

Мы гуляем с Мэйсоном еще полчаса. Что сейчас было? Осознание содеянного так и не приходит. Застывает где-то во Вселенной, не торопясь уколоть в сердце сожалением или стыдом. Скорее, я чувствую облегчение – словно совершил то, что должен был сделать давно. Повелся велению сердца и поймал джекпот. Я расстался с Мией – поступил, как мужчина, а не ветреный мальчик. Наверное… И долбанная неуверенность снова трусливо поднимает голову. Все ли я сделал правильно? Те ли сказал слова? Прижимаю сыночка к груди, чувствуя, как сердце затапливает почти щенячья нежность – он совершенно точно меняет меня. Мой Мэй… Во сто крат обостряет интуицию и чувства. Боюсь представить, как меняется жизнь матери с появлением ребенка! И эта мысль прямиком возвращает меня к удивительным воспоминаниям: Лика поет Мэйсону песенку и целует его в щеки…

Глажу экран смартфона, маясь от тоски по ней… Бреду к выходу из парка, а после все-таки звоню, усмиряя бешеный пульс и сотрясающую тело дрожь. Лика работает на радио – разве можно что-то придумать лучше для девушки, искусно владеющей голосом? Совсем скоро она взлетит по карьерной лестнице и забудет про нас… А пока… Я придумываю дурацкий повод и приглашаю Лику в детский магазин. Мы гуляем, как семейная парочка, покупаем Мэйсону кучу нужного и не очень барахла, а потом идем ужинать. Скованность, напряжение, озабоченность – вокруг Лики вырастает плотная грозовая туча, сквозь которую я пытаюсь пробиться…

– У меня нет никаких отношений с ней, Лик, – сверлю ее взглядом, посматривая на снующих мимо нас официантов. Мэй гулит и довольно сучит ножками, лежа в своем королевском транспорте. А я не понимаю чего больше хочу – выгнать Лику с глаз долой и сосредоточиться на личных проблемах, или сделать ее своей? Распутать ужасный клубок взаимоотношений с чужими, совсем ненужными людьми… Ведь, кроме Мии, есть еще и Тася...

– Ты уверен, Джо? – ее щеки вспыхивают, в глазах поселяется возбужденный блеск. – Хотя… повторяю, мне нет никакого дела до твоей жизни.

– Перестань, Энджи, – накрываю ее ладонь своею, вновь поддаваясь магии обуревающих меня чувств. – Я спас Мию от ее бывшего свихнувшегося продюсера. Он напился и выяснял с ней отношения на кинофестивале. Журналюги снимали скандал, грозясь выложить информацию в сеть. Мы притворились парой и морочили всем голову. Ей это было нужно, а мне… Подарило шанс побыстрее развестись с Таисией – к тому времени мы уже не проживали, как супруги.

Да, я бессовестно лгу Лике – мы расстались с Мией, и Энджи не обязательно знать тонкости нашей связи. Не хочу ранить ее подробностями своего романа… Не желаю терять шанс вернуть ее – мою Энджи…

– Ладно, Джо. – Облегченно вздыхает она. – Поедем домой. Мэйсону пора купаться и спать. Вернее, вы поезжайте, а я вызову такси.

– Лика, поедем с нами. Я прошу тебя помочь мне с сыном. Я… заплачу.

Ну и бред! Хватаюсь за любую возможность удержать ее возле себя, а обижаю еще больше…

– Прости… Извини, Лик. Я снова сказал чушь, просто… не хочу тебя отпускать. – Произношу, глядя в ее изумрудные глаза.

– Хорошо, Джордан Осборн, – улыбается она. – Тебе это встанет в кругленькую сумму.

Мэйсон сосет молочную смесь и засыпает, едва мы заканчиваем ужинать. Личка краснеет, нервничает, пишет кому-то сообщения, обостряя мою ревность до максимума. Сегодня потрясающий день… Я знаю, что это так. Чувствую… И Лика чувствует – мои нетерпение, возбуждение, эмоциональный подъем… Я веду машину медленно, то и дело срываясь в ускорение, ударяю по тормозам, а потом снова давлю на газ, стремясь скорее оказаться с ней наедине… Плевать, если мне это добавит проблем – Ольшанский серьезный бизнесмен и влиятельный человек, а Лика его жена… Плевать, потому что я ни о чем другом не могу думать – Лика вытравила все мысли...

– Приехали, – хрипловато произносит она обернувшись. – Он уже не проснется?

– Проснется часа через четыре. Или пять, если мне повезёт, – улыбаюсь я. – Лика, я возьму Мэйсона, а ты пакеты с покупками, окей?

Она кивает. Отводит глаза, смущаясь моего взгляда – жгучего, направленного прямо на нее. Отстегиваю автокресло, стараясь не потревожить сына. Молю бога, чтобы он сейчас не проснулся. Только не сейчас… Дай папе немного времени, малыш, всего… А сколько мне нужно времени, чтобы насытиться Энджи? Ухмыляюсь про себя и тихонько отпираю дверь в квартиру.

– Подожди меня, Лика. – Шепчу ей, сбрасывая обувь и пробираясь на цыпочках в детскую.

Энджи застывает возле входа. Выпрямляется, складывает пальцы в замок, осторожно оглядывается, очевидно, испытывая неуверенность или сомнения.

– Лика…

– Все хорошо, Мэй не проснулся?

– Нет.

– Я пойду, Джо. Спасибо за ужин и прекрасный вечер, – испуганно тараторит она, выставляя руки вперед.

– Останься. – Привлекаю девчонку к груди и зарываюсь пальцами в ее роскошную гриву. Я так долго ее ждал… И так хочу.

– Джордан, я… – Лика недоуменно отстраняется. – Я не знаю…

– Ты нужна мне. Пожалуйста, останься. – Опускаю голову и прикусываю ее сосок через водолазку…