Глава 24.

Лика.

Я ожидала чего угодно, но не такой чудовищной лжи. Смотрела в его глаза, ставшие вмиг чужими… Неясно, что я хотела в них увидеть? Раскаяние, жалость, сочувствие, сожаление? А быть может, любовь? Смешно. Правильно я заметила Алексу Осборну – его сынок не очень-то стремился удержать меня два года назад. Так что ему помешает сделать это еще раз – воспользоваться моей доверчивостью и вытереть ноги? Я тряпка. Обычная дешевка или как там папаша Осборн выразился?

– Соберись, крошка. И доешь уже свое мороженое, оно растаяло. А ты, между прочим, выглядишь как квашня в твоей тарелке – того и гляди, расплывешься по дивану. – Бурчит Понка, сверля меня взглядом.

Я только заехала домой переодеться. Напялила широкие джинсы и толстовку, закрутила бубон на макушке, переобулась в удобные кожаные кеды. От одной мысли, что придется мучить себя воспоминаниями, сидя дома в одиночестве, скрутило желудок. И сердце ощутимо сжалось в ледяной комок, пуская по телу тысячи колких мурашек… Недолго думая, я пригласила Понку пообедать.

– Сейчас, Улечка. Доем и поеду в универ. – Бормочу, как умирающий лебедь.

– Не понимаю, как ты успеваешь учиться? – разводит руками Ульяна. Отламывает кусочек от сочного клубничного чизкейка и погружает его в рот. – Или сплошной блат, или ты, крошка – гений! – Фыркает она.

– Скорее, второе, – не без удовольствия замечаю я. – Я очень быстро запоминаю материал, мне нужно немного времени, чтобы выполнить работу. Такая уж у меня особенность – то, над чем другие корпят днями, я делаю за час. Например, позавчера я составила план, набросала реферат, еще и однокурснице умудрилась помочь с курсовой… Наверное, это из-за курсов скорочтения или моей фотографической памяти? И сейчас я намереваюсь сдать куратору все, чтобы не приходить…

И тут меня накрывает. Я ведь уже не работаю няней, значит, времени предостаточно!

– Мда… – Поночка понимает меня без лишних слов. – Лика, может, стоило выслушать его?

– Не хочу, Уль. Пусть разбирается со своими бабами, а потом ко мне подходит. Не понимаю, как ему удалось вчера затащить меня…

– Ммм… Горячий парень сэр Джордан Осборн преподнес тебе урок? А, крошка?

– Да, было дело. Я ведь думала, все по-настоящему, Улька… Он так смотрел, так целовал… Я просто… поверила в сказку. – Ковыряюсь ложечкой в подтаявшем мороженом и грустно вздыхаю.

– Сказок не бывает. Есть браки по расчету. Богатые ублюдки, для которых унизить человека – обычная практика. Плевое дело! Расфуфыренные сучки, которым нужны только деньги и статус. Они вертятся на одной орбите, а мы на другой. – Улька меняется в лице и остервенело отталкивает блюдце с пирожным. Та-ак, похоже, у моей Поночки тоже есть секреты? Или болезненные воспоминания, сдирающие с раны струпья, как острые лезвия?

– Ладно, плевать на Осборнов. Ты договорилась с Идеей?

– Едем на следующей неделе. Сначала посмотрим студию, познакомимся с коллективом. Там еще ничего не готово для запуска. Идея отправила в Питер исполнительного директора Тихона Боровицкого, по-простому говоря – Борова. Хороший, кстати, мужик. Понимающий, добрый. Уверена, он войдет в положение матери-одиночки Анжелы Пироговой.

– Я рада, Уль. Хорошо, что все так складывается.

«Хорошо, что я уеду и больше никогда его не увижу… Не увижу глазки-пуговки малыша Мэя, не прижму кроху к груди. Одно радует – я больше не увижу Виктора».

– Если ты не уверена – оставайся. Слышишь, Лика? Борись, если есть хоть крохотная надежда на лучшее. Может, ты все-таки поедешь и поговоришь с Джо? Я ведь даже не знала, кто он! Пока не увидела пост Златопольской. Не думала, что ты знакома с таким крутым чуваком.

– Нет, Уль. Теперь пускай он ищет способ… разрулить это все. В конце концов, он мужчина.

– И крутой чувачелло!

– Иди в баню!

Все, наконец, устаканивается в моей жизни. Есть только я… Я и мой малыш. Буду учиться еще усерднее, работать на радио, заниматься с Ксенией Ивановной постановкой голоса. Может, и на курсы дикторов пойду! А, почему, собственно, нет? Надо стать на учет в женскую консультацию, витамины для беременных купить. Что еще? Книги какие-то научные о беременности. О главном я успела позабыть – надо подать на развод с Ольшанским и успеть развестись до того, как пузо начнет лезть на лоб. Иначе мне несдобровать – Виктор найдет способ забрать ребенка. Сколько же мне предстоит хлопот! Ничего, Личка, ты справишься. У тебя есть Улька, Варька Горностай и Глеб Сомов. Есть ты сама… Красивая, умная – что бы там ни говорили всякие потрепанные английские аристократы!

Прыгаю из вагона метро и спешно бреду к университету. Куратор будет доволен – в рюкзаке покоятся рефераты, тетрадки с тезисами, флешки с таблицами. Хорошо, что я выбрала не международную экономику, а всего лишь прикладную. Хотя… Один фиг – по профессии работать я не буду. Мечтаю озвучивать зарубежные блокбастеры и когда-то ощутить под каблуками дорогущих туфель ворс красной дорожки…

«– Оскар за лучшую женскую озвучку получает Анжелика Беккер!»

Ладони приятно холодит тяжесть металла, а глаза слепит блеск золота или хрусталя. Или чего там, не знаю? Надо будет посмотреть в Гугле, из чего статуэтки делают? Погруженная в мечты, я тихонько ступаю по дорожке, ведущей к главному корпусу. Смотрю под ноги – на мелькающие носки белоснежных кедов, вспархиваю по ступенькам, взмахиваю рукой, чтобы коснуться массивной металлической ручки входной двери, и замираю… Плечо, словно клешни, сжимают крепкие мужские пальцы. Меня оттягивают в сторону и рычат в самое ухо:

– Попалась, Анжелика Ольшанская? Добегалась?