Глава 31.
Лика.
– Крошка, а ничего, что это уже вторая банка вареной сгущенки? – Хитро прищуривается Поночка и подходит ближе.
Да, вторая. А я и не заметила… Так есть хочется – просто жуть! А в свете последних событий особенно… Диван издает громкий скрип, когда я нехотя поднимаюсь. Такое впечатление, что я тонну вешу! Наверное, стоит воспринять это, как знак Вселенной: «Хватит жрать, Лика!»
– Тебя угостить, Поночка?
– Показывай давай! Что там твой шоколадный заяц натворил?
– Ничего особенного – он живет, как хочет и делает все, что хочет. Потому что он мужчина и…
– И наглый богатенький мажор. Слушай, Личка, а давай его в прямом эфире высмеем? Или пригласим их со Златопольской на интервью? Можем всю их Osborn LTD обгадить! Рассказать на всю Москву, как аморально живут богатые беспринципные иностранцы.
– Пожалуй, этого я не выдержу. Глянь, Улька, Джо снова встречался с Мией. – Разворачиваю экран смартфона и показываю их совместные фотки в инсте. Фотограф так и запечатлел их – стоящими друг напротив друга и нежно смотрящими прямо в глаза… И Мэйсон в руках Джордана выглядит вполне довольным… А я… просто идиотка, раз продолжаю мучить себя созерцанием чужого счастья. Их улыбки, взгляды – все бьет меня прямо в сердце, дырявит его, как решето… И через эти дырки утекают мои жизненные силы… Которые нужны сейчас, как никогда!
По настоянию отца я позвонила маме. Выслушала ушат обвинений, слезной мольбы помириться с мужем, а еще предупреждение… Виктора вывели из запоя, и теперь мой благоверный здоров и полон сил добиваться прощения сбежавшей жены. Теперь к моим переживаниям об утраченной любви присоединился страх быть найденной… Я целую неделю хожу, оглядываясь и шарахаясь. Накручиваю себя и со стороны больше смахиваю на электрический провод, вздрагивающий от каждого движения. Устала… Хочу больше отдыхать и меньше работать, жить без стресса и оглядок на прошлое… Как, оказывается, человеку нужно мало для счастья? Покой, всего лишь он. Потому что никакие деньги его не заменят.
– Дай-ка сюда телефон, – требует Поночка. – Заблокирую к черту лешему эту расфуфыренную куклу! Хватит уже себя изводить. Знаешь, что я подумала? Давай в Питер завтра поедем?
– Как завтра, зачем? – оживляюсь я.
– Думаешь, я не вижу, как ты ходишь? Оглядываешься, вздрагиваешь от каждого шороха. – Голос Улечки надламывается, оседает до хриплого, наполненного слезами шепота. – Я же… я…
– Улечка, миленькая, да что же ты? Плачешь? – обнимаю ее, глажу по розовым волосам, радуясь за такие подарки судьбы. Варька, а теперь еще и Уля – ну не счастье ли – такие подруги?
– А ты думала? – всхлипывает она. – Хочешь, тайну открою? Мы с Сомовым следим за тобой по очереди. Я ему про мужа твоего проболталась, рассказала, какой Виктор жестокий и беспринципный человек. Благо, Глеб рядом живет, в соседнем квартале.
– Так вот, откуда у меня стойкое ощущение, что за мной следят? – всплескиваю руками. – Это вы?!
– Думаю, там не только мы. Мордоворот один тоже трется периодически. Высокий такой, бритый…
– Иосиф Казанцев – помощник Виктора. Следят, значит? Так что ты насчет Питера говорила? Я согласна уехать.
– Не гони коней! Мы пока едем смотреть студию. Знакомиться с городом, примерять, так сказать, себя к новому статусу.
– Бери билеты на сапсан, а я… пошла чемодан собирать и наслаждаться ванной с пеной – мне и вправду не мешает расслабиться. Не представляю, как мы обойдем слежку? Иосиф может меня силком в машину затащить, если поймет, что мы уезжаем из города. – Протягиваю задумчиво. Покручиваю телефон в руках, не отрывая от него взгляда. Чего я жду? Сообщения с инструкциями? Глупо.
– Я тебе дам свой парик из волос черного цвета. Как тебе? Очки солнцезащитные напялишь и будешь неузнаваемой. – Понка потирает ладони, довольная своей задумкой.
– А ты? Ты на себя взгляни, Поночка? Тебя за версту видать.
– Спокуха! Я выйду из дома раньше. Доеду на другом такси или попрошу Сомова довезти меня до вокзала.
– Заметано, – грустно улыбаюсь я.
Наконец, это происходит. Случается по-настоящему, а не в моих мечтах или далеких планах… Я уезжаю. Еду на Ленинградский вокзал, натягивая невидимый трос, связавший меня с Москвой… Странно, ведь именно так я чувствовала себя, когда покидала родной город. Будто внутренности скручивает в тугой узел, а жилы растягиваются и с силой рвутся, оставляя часть тебя где-то там… Там, где ты была счастлива. Избавляюсь от черного парика, снимаю очки, расстегиваю пуговицы тонкого светло-голубого пальто. Так-то лучше… Опасливо оглядываюсь и облегченно вздыхаю – слежки нет. Наверное, у Казанцева выходной? А, может, он и не предполагает, что глупая блондинка может додуматься до побега из города?
Поночка встречает меня в условленном месте. Обнимает и стаскивает с головы серую трикотажную шапочку – конспирация, без слов понимаю я. Мы усаживаемся на удобные кресла вагона и… выдыхаем, заслышав долгожданное «чу-чух-чу-чух»… Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, проваливаясь в глубокий, спокойный сон…
– Анжела Пирогова, просыпайся! Приехали, – Понка толкает меня в бок. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Улечка, неужели это не сон? Мы в Питере? – губы сами собой расплываются в улыбке. – Я ведь никогда здесь не была. – Любопытно пялюсь в окошко поезда. Мимо пролетают городские пейзажи, а вдали мелькают очертания Московского вокзала.
– Да уж, погодка тут так себе. Май на дворе, а в Питере туман! Я ведь погулять хотела, Эрмитаж там… И все такое. – Недовольно поджимает губы Улечка.
– Не бурчи. А я рада, что мы приехали. Оторвались. – Довольно потираю руки.
А, может, уже сейчас остаться здесь? Не возвращаться? Шальная мысль пьянит, но я ее тут же отбрасываю: в Москве универ, работа и съёмная квартира. Какая-никакая стабильность, мать ее. А здесь даже студия к работе не готова…
Расчесываю волосы и собираю их в высокий пучок на макушке. Поезд снижает скорость. Надеваю пальто, достаю из рюкзака яблоко и монотонно его жую, стремясь притупить зверский аппетит. А еще… чувство гнетущей тоски, внезапно проснувшейся в душе. Невидимый трос привязанности натягивается, а на плечи бетонной тяжестью опускается одиночество: незнакомый город, чужие, снующие мимо люди, другой воздух и даже туман… тоже другой… Беззащитной, маленькой и одинокой – именно такой я себя сейчас чувствую… Поночка тянет меня за собой, старательно обходя хмурых людей с большими чемоданами. Опускаю голову, выбрав в качестве объекта наблюдения собственные кроссовки, и осторожно следую за подругой. Голоса, звуки, льющиеся из динамиков объявления сливаются в неразличимый гул. А потом мне мерещится, что меня зовут…
– Улечка, подожди, ты слышала?
– Ли-и-ка-а!!! – повторяется вновь.
– Господи, это… Джордан. Ты слышишь?
– Да, – растерянно протягивает Понка. – Давай отойдем, пока нас не задавили.
Я поворачиваюсь и вижу его… Господи, это сон. Мираж, который сейчас рассеется.
– Джо-о-рда-ан! – кричу в ответ и прорываюсь сквозь толпу в обратном направлении.
Я точно слышу его? И вижу? Расстояние между нами стремительно сокращается. Я словно отделяю окружающую суету от Джо, неотрывно слежу, боясь потерять из вида его приближающийся силуэт.
– Лика, – он вырастает передо мной так стремительно, что я вздрагиваю. – Пожалуйста, выслушай меня. Дай мне объясниться… Прошу тебя… Если я хоть немного для тебя значу…
Не знаю, что ответить: внутри вырастает огромный ком, сплетенный из радости или восторга, обиды, сомнений, надежды, любви... Я не могу справиться со своими чувствами – зажмуриваюсь, думая, что мираж рассеется, и Джо исчезнет… Но он привлекает меня к груди и нежно целует пылающие щеки. Стирает пальцами слезы и шепчет:
– Я люблю тебя, Лика.
Удивленно распахиваю глаза и медленно поднимаю взгляд на Джордана. Не верю… Собственным глазам, да и ушам…
– Энджи, я тебя люблю. Так сильно люблю…