Глава 10

Никогда не думала, что я «подсяду» на общение с детьми. Я люблю Ульяшку – дочку подруги, с удовольствием провожу с ней время. Но Кристина и Марина для меня становятся чем-то особенным. Глотком свежего воздуха. Всю неделю я провожу с ними. Играю по вечерам на детской площадке, заглядываю в гости. Иногда они приходят ко мне на работу, и мы потом вместе отправляемся обедать. Рядом с ними я чувствую себя живой. Не чувствую усталости, несмотря на то, что приходится работать за двоих: днём в зале за парикмахера, а ночью дома разгребаю завалы уже как владелица салона. И всё бы ничего, но недавняя простуда снова даёт о себе знать. Ночью я просыпаюсь от приступа сильного кашля. Попытка подняться с кровати и дойти до кухни за водой проваливается сразу. Сил не хватает. Вместо этого я снова проваливаюсь в сон. Остаток ночи и утра так и проходят в каком-то полубреду. То засыпаю, то просыпаюсь, но при этом ощущения реальности не наступает. С трудом нахожу в себе силы для одной Смски: предупреждаю на работе, что не появлюсь. В этот раз решаю обойтись без героизма и вызываю врача на дом. – Вас нужно госпитализировать. Отрицательно машу головой. Больницы всегда наводят на меня панику. Потому что именно в больничных стенах не стало моей матери, а я оказалась в детском доме. Этот страх на грани паники сидит глубоко во мне. Врач долго сверлит меня взглядом, но сдаётся. – Я сделаю вам жаропонижающий укол, но вам нельзя оставаться одной. Элементарно вам нужно купить нужные лекарства. – Мне купят, – вру. И, кажется, врач это видит, потому что на мои слова качает головой, но рецепт на нужные препараты выписывает. Через несколько часов мне становится немного легче, решаю дойти до аптеки в соседнем доме. Что может случиться, если я пройду метров сорок? Оказывается, много. В соседней аптеке не находится нужных лекарств. Я вынуждена идти в другую. Она находится в старом фонде во дворах. Эта небольшая прогулка лишает меня последних сил, поэтому я не сразу замечаю двух подвыпивших мужиков, надвигающихся на меня. – Красавица, у тебя ста рублей не найдётся? – с мерзким смешком добавляет: – В поддержку ветеранов труда. – Нет, простите. Пытаюсь пройти мимо, но в этот момент оступаюсь и слегка клонюсь вбок, готовая в любую секунду оказаться на земле. Но один из «ветеранов труда» успевает меня поймать и серым пустым взглядом смотрит прямиком в мои глаза. – Костян, так дамочка не в себе. Скользит взглядом по мне с похабной улыбкой на губах. – Валер, не дури. По ней же видно, непростая баба, проблем не оберёмся. – Пустите. Пытаюсь вырваться, хотя в моём состоянии это выглядит совсем глупо. Этот Валера снова осматривает меня с ног до головы, но соглашается. Резко отпускает, при этом хватает мою сумочку, дёргая на себя. Тонкий кожаный ремешок не выдерживает такого напора, рвётся, а я всё-таки падаю, больно ударяясь щекой о поребрик. До искр из глаз и головокружения. Где-то вдалеке слышатся шаги. Во мне просыпается слабая надежда на помощь. Видимо, эта же мысль приходит на ум и мужчинам. Те быстро вытаскивают из сумки кошелёк, остальное бросают в меня. Не знаю, сколько ещё провожу времени на тротуаре. Не в силах подняться. Как назло, мимо никто не проходит. Или, может, это на благо? А то появится ещё один Валера. Спустя время я нахожу в себе силы. Приподнимаюсь на четвереньки. И от сильного головокружения чуть не заваливаюсь обратно. Делаю небольшую передышку. Пытаюсь собрать разбросанные вещи с асфальта, но в итоге плюю на это бесполезное действие. Подхватываю только ключи и кое-как доползаю до уличного фонаря, поднимаюсь, опираясь о старый металлический столб. Оглядевшись, с трудом понимаю, куда мне необходимо идти. Делаю первые шаги в нужную сторону, только застывшие от боли слёзы в глазах усложняют эту задачу. Шаг за шагом двигаюсь вперёд. Не помню, когда мне было так плохо, как сейчас. И было ли? Мимо проходящие люди косятся в мою сторону, брезгливо морщатся. И никто из них не предлагает помощи. Я и сама не спешу обратиться к кому-либо в поисках поддержки. Просто боюсь, что кто-то ещё решит воспользоваться моим состоянием. С трудом добираюсь до дома. В лифте практически плачу от облегчения. Как в тумане преодолеваю последние шаги до квартиры, открываю дверь и выдыхаю. Я дома. Сбрасываю кроссовки, ключи бросаю на тумбу в коридоре, а сама дохожу до первой комнаты – гостиной. Силы покидают меня окончательно, когда я оказываюсь на диване. Сквозь тот мрак, в котором я оказалась, слышу чьи-то голоса. Такие знакомые, родные. Только почему в них вместо привычной радости и лёгкости я слышу страх? Хочется что-нибудь сказать. Успокоить. Но, кажется, из меня вырывается лишь тихий стон. Позже я слышу ещё один голос. Из далёкого прошлого. Обоняние улавливает аромат из прошлого, а потом меня окутывает тепло, на которое сердце откликается сразу. Вокруг меня что-то происходит. Хочется раскрыть глаза, оглядеться. Особенно когда слышу тихое всхлипывание рядом. – Мамочка… Зовёт меня моя девочка, а я не могу ей ответить. И это по-настоящему меня ужасает. Кое-как получается разлепить глаза. Затуманенным взглядом замечаю Маришку, сидящую на самом краю кровати. Хочу протянуть к ней руку. Погладить, успокоить, но меня снова утягивает во тьму. В следующий раз, когда прихожу в себя, мне уже гораздо лучше. В комнате темно, но горит тусклый свет ночника. Обстановка вокруг незнакомая. Испуганно приподнимаюсь на кровати. Получается слишком резко, отчего меня ведёт в сторону, но я не обращаю на это внимания. Дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется крупная фигура. На инстинктах отползаю в угол, вжимаюсь в стену. – Проснулась? – этот голос я узнаю всегда. Осталось только понять: мне это сниться или нет?