Глава 5

Я делаю этот шаг, только не в номер, а назад. Влад прищуривает взгляд, внимательно следит за мной. – Прости, – вырывается из меня едва слышно, – прости. Повторяю ещё раз. Хочу развернуться, сбежать в свой номер, но вопрос, заданный тоном, полным насмешки, останавливает меня. – Что, до сих пор не слишком хорош для тебя? Так я больше не тот бедный парень, Нат, которого ты бросила. Смогу расплатиться с тобой за эту ночь, не переживай. Я заслужила этот вопрос, знаю. Но мне всё равно больно. В последнее время боли в моей жизни предостаточно. Жаль, не физической. Её гораздо легче пережить. В отличие от душевных ран, которые не хотят затягиваться. Ни одно незаслуженное оскорбление от Саши так меня не ранило, как справедливый упрёк Влада. Сейчас хороший момент, чтобы признаться бывшему возлюбленному, как всё было десять лет назад. Попытаться очистить своё имя. Но я не делаю этого. Трушу, что не услышит. Не поверит мне. Поэтому тяну улыбку в ответ. – Так и я, Влад, стала стоить дороже. Разворачиваюсь и уверенной походкой ухожу в свой номер. Только там, за закрытой дверью, позволяю себе слабость: сползаю по стенке на пол и смотрю невидящим взглядом вперёд. Хочу расплакаться. Выплеснуть все эмоции, но ничего! Во мне ничего не осталось. Одна чёрная пустота, которая заполняет всё собой. *** Вот и сейчас, сидя в своём кабинете, я снова оказываюсь в этом удушающем мраке. И как никогда остро чувствую одиночество. Голова раскалывается, тело знобит. Мне не хватает самых простых слов заботы. Что-то вроде: «тебе нужно отдохнуть», «обратись к врачу». Это то, чего я никогда не слышала ни от кого, кроме одного человека. Влада. Да чтоб его! То, что мы недавно встретились, не повод так часто вспоминать о нём. Злюсь на себя. Выключаю компьютер и иду на выход. Во всём виновата простуда, никак иначе. Надо просто немного отлежаться, и наваждение спадёт. Столько лет не вспоминала о Владе, а за последние недели слишком часто мысли возвращаются к нему. Предупреждаю Каролину, что сегодня больше не появлюсь, и уезжаю домой. Открываю дверь подъезда, но войти не успеваю, меня практически сносят с ног. Вовремя успеваю схватиться за дверь, чтобы не потерять равновесие. – Ой! – такое знакомое, что скоро станет родным. – Кристина, сколько раз я просила не носиться по подъезду! – строго говорит Дарья Савельевна. – Наташа, простите, ради бога. – Всё в порядке, – улыбаюсь женщине, – никто не пострадал. Подмигиваю девочке. Та расслабляется и тоже растягивает губы в улыбке. – Пойдёте с нами гулять? – вдруг говорит сестра Кристины, и я на минуту теряюсь. – Марина, у Наташи могут быть свои дела. Но девочки будто не слышат няню, выжидательно смотрят на меня. И я позволяю себе эту маленькую слабость. Соглашаюсь. Девочки берут меня за руки и ведут в сторону детской площадки. Марина поднимает голову и с каким-то трепетом говорит: – Ты такая красивая. Ох ты ж котики! После такого комплимента настроение взлетает до самых звёзд. – Ты тоже. Девочка поджимает губы, а потом робко просит: – Мы завтра идём на День рождения. Сделаешь мне такую же причёску, как у тебя? – Конечно, если только ваши родители не будут против. Смотрю на няню, молча спрашивая разрешения. Но отвечает мне Кристина: – У нас только папа. И он не будет против. – Да, Наташ, приходите завтра к нам к двенадцати. Если не будете заняты. – Я же пообещала. Девочки восторженно хлопают в ладоши. – Пойдём, мы тебе сейчас всё покажем! Кристина не теряет больше ни секунды и проводит экскурсию по детской площадке. А потом я забываю о своём состоянии и начинаю играть с девочками, словно мне самой пять лет. Я не помню, когда в последний раз так искренне смеялась. На какой-то миг мне даже кажется, что мрак, окутавший мою душу, начинает отступать. Но всё меняется, когда я возвращаюсь в свою пустую квартиру. Заказываю еду из ближайшего ресторана. Съедаю половину, остальное убираю в холодильник. Может быть, завтра доем. Если появится аппетит, конечно. Снова пью лекарства. По-хорошему надо обратиться к врачу, но я безответственно откладываю свой визит. Надеюсь, что это всего лишь последствия стресса. Поэтому и позволяю себе такую слабость, как общение с девочками. Они неожиданно становятся моим лекарством для души.