Глава 44

Глава 44

Спокойствие длилось ровно до следующего утра. Потому что Инесса решила перейти к тяжёлой артиллерии.

Юристы принесли документы: ходатайство о пересмотре условий общения, намёк на возможное публичное обращение и пункт о «влиянии третьих лиц на эмоциональную зависимость ребёнка». То есть теперь я уже официально становилась проблемой на бумаге.

Я сидела в кабинете Арсения, читала эти формулировки и чувствовала, как по позвоночнику идёт холод.

— Это мерзко, — сказала я.

— Да.

— Она реально попытается представить меня как манипулятора?

— Её адвокаты попытаются представить как угодно всё, что ослабляет мою позицию.

— А вы?

— А я их уничтожу.

Я подняла глаза.

— Не надо так говорить.

— Почему?

— Потому что это уже не только ваша война.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— Вы жалеете?

Я замерла. Вот так вопрос. Не про бумаги. Не про Инессу. Про нас.

— О чём именно? — спросила тихо.

— О том, что случилось. О том, что вы сказали. Обо мне.

Пауза.

— Нет, — ответила я.

Он выдохнул почти незаметно. Но я увидела. Значит, ждал. Боялся. И от этого мне стало и теплее, и больнее одновременно.

— Тогда о чём жалеете? — спросил он.

— О времени.

— В смысле?

— Всё не вовремя, Арсений. Вы, я, Майя, Инесса, это чувство. Всё пришло в самый плохой момент из возможных.

Он подошёл ближе.

— А если бы пришло позже, вы бы решили, что не придумываете?

Я горько усмехнулась.

— Нет. Я бы решила, что мне повезло.

— А сейчас?

— Сейчас я думаю, что мне очень страшно.

Он остановился рядом.

— Мне тоже.

— Не похоже.

— Это потому, что я умею бояться с лицом, как будто считаю налоги.

Я невольно улыбнулась.

— Очень сексуальный талант.

— Осторожнее.

— С чем?

— Я и так держусь на морально-волевых.

Он сказал это так тихо, что меня сразу бросило в жар. Господи. Даже сейчас, среди юристов и угроз, он умудрялся звучать так, будто нас срочно нужно изолировать от общества.

— Не начинайте, — выдохнула я.

— Уже поздно.

— Это ваша любимая фраза.

— А ваша — «это плохая идея».

— Потому что обычно так и есть.

— Но мы всё равно делаем.

В дверь постучали. Вошёл Влад — напряжённый, быстрый, с планшетом в руках.

— У меня плохая новость.

— Ещё одна? — устало спросила я. — Я думала, мы уже выбрали дневной лимит.

— Эта хуже.

Он положил планшет на стол.

На экране был ролик. Снятый издалека, плохого качества, но достаточно. Мы с Арсением в саду. Тот самый вечер. Я, он, расстояние, которого почти нет. Момент, когда он касается моей щеки. Дальше запись обрывалась, но и этого хватало.

У меня заледенели руки.

— Откуда это?

— С камеры соседнего участка, похоже. Или кто-то сидел с длинным объективом. Уже льют в телеграм-каналы. Пока без поцелуя, но подтекст понятен.

Я медленно опустилась в кресло.

Вот и всё. Доигрались.

Арсений взял планшет, посмотрел. Лицо не изменилось. Только я уже знала: внутри сейчас ад.

— Уберите, — сказала я хрипло.

Влад убрал планшет, но было поздно. Картинка въелась в мозг.

— Теперь они будут писать, что я реально полезла в дом через ребёнка, — выдохнула я. — И что…

Я не договорила. Потому что это уже было не только про меня. Это было про Майю. Про то, что когда-нибудь и она это может увидеть.

— Нет, — сказал Арсений.

Я подняла на него глаза.

— Что — нет?

— Я этого не допущу.

— Арсений, это уже в сети!

— Значит, я сделаю так, чтобы следующий шаг был моим.

— Каким ещё шагом?

Он поставил ладони на стол и посмотрел прямо на меня.

— Открытым.

— Нет.

— Да.

— Даже не начинайте.

— Ева.

— Нет. Не надо сейчас объявлять миру, что вы влюбились в девушку из проекта посреди суда с бывшей. Это будет катастрофа.

Он смотрел так, будто уже всё решил.

— Она и так уже началась.

— Так не добивайте её.

— Я не добиваю. Я перестаю прятаться.

— А меня спросить не хотите?

Пауза. Попала.

Он замер.

— Хотите? — спросила я тихо. — Или опять всё решите в стиле великого спасителя?

Влад молча отступил к двери. Очень предусмотрительно.

Арсений подошёл ближе.

— Хорошо. Я спрашиваю. Вы готовы, чтобы я публично признал, что вы — не случайная участница и не красивая вставка в проект, а женщина, которую я люблю?

Сердце остановилось. Потом ударило вдвое сильнее.

Проклятие.

Он умеет делать это так, что весь мир на секунду перестаёт иметь значение.

Но я всё равно сказала правду:

— Нет.

Он не моргнул.

— Почему?

— Потому что сейчас это будет не признание. Это будет удар в ответ. И меня опять превратят в инструмент вашей войны.

Тишина.

Потом он очень медленно кивнул.

— Хорошо.

Я выдохнула. И только тогда поняла, как сильно боялась, что он не услышит.

— Но скрывать я вас больше не собираюсь, — добавил он.

— Это уже другой разговор.

— И к нему мы ещё вернёмся.

О, без сомнений. С таким мужчиной к серьёзным разговорам возвращаются не по своей воле, а по законам природы.