Глава 51

Глава 51

Если в мою жизнь и должен был вернуться окончательный абсурд, то, конечно, накануне свадьбы. Утром мне позвонили из института. Я сначала даже не поняла, что голос деканского секретаря звучит так осторожно не из-за каких-то долгов или пересдач.

— Ева Сергеевна, добрый день, — сказала она. — У нас тут… странный запрос.

— Какой ещё запрос?

— Несколько журналистов пытались получить подтверждение, что вы бросили учёбу из-за отношений с Арсением Воронцовым.

Я застыла посреди кухни с чашкой в руке.

— Простите, что?

— Мы, разумеется, никому ничего не подтвердили. Но хотели предупредить.

Я закрыла глаза.

— Спасибо.

После звонка я несколько секунд просто стояла, не двигаясь. Потом очень медленно поставила чашку на стол, чтобы не разбить. Потому что внутри уже поднималось знакомое, горячее, разрушительное состояние. Не страх даже. Бешенство.

Арсений вошёл в кухню как раз в тот момент, когда я уже мысленно убивала примерно половину медийного пространства страны.

— Что случилось? — спросил он сразу.

Я молча протянула ему телефон с открытым сообщением от института. Он прочитал. Лицо не изменилось. Только я уже слишком хорошо его знала, чтобы не увидеть, как под этой неподвижностью всё в нём становится опасно жёстким.

— Я разберусь, — сказал он.

Вот тут меня и сорвало.

— Нет.

Он поднял взгляд.

— Что?

— Нет, Арсений. На этот раз — нет.

— Ева…

— Нет, дослушай. Я понимаю, что у тебя на всё один способ реакции — закрыть, задавить, уничтожить, выстроить оборону и сжечь всех на подступах. Но меня уже тошнит от того, что каждый раз, когда кто-то лезет в мою жизнь, ты встаёшь между мной и миром так плотно, будто я не человек, а что-то хрупкое и бессловесное.

Он смотрел очень внимательно. Не перебивая. И именно это дало мне договорить всё.

— Я не хочу, чтобы мои достижения, моя учёба, моя жизнь существовали только как приложение к тебе, — сказала я. — Даже если ты делаешь это из любви. Даже если из страха. Даже если из лучших побуждений. Я не хочу жить как то, что надо защищать. Я хочу жить как человек, который сам тоже имеет право встать и сказать: нет, вы меня не сожрёте.

Тишина.

Он очень медленно подошёл ближе.

— И что вы хотите сделать? — спросил он.

— Сама позвонить в институт. Сама написать заявление. Сама поговорить с преподавателем по дипломной практике. Сама вернуть своей жизни её имя.

— А я?

Вот это было сказано так тихо, что у меня внутри сразу дрогнуло всё.

— А ты, — ответила я, — можешь быть рядом. Но не вместо меня.

Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Хорошо, Ева. На этот раз — рядом. Не впереди.

Господи.

Иногда мне кажется, что самые сексуальные вещи, которые когда-либо говорил этот мужчина, вообще не про тело. А про то, как медленно и мучительно он учится не закрывать собой всё живое вокруг.

Я шагнула к нему ближе.

— Спасибо.

— Пока не за что. Мне это даётся тяжело.

— Я заметила.

Он усмехнулся.

— Зато вы сейчас выглядите так, будто готовы идти на войну лично.

— Я и готова.

— В этом, боюсь, и проблема.

Я всё-таки позвонила в институт сама. Потом написала официальное письмо, потом созвонилась с научруком, потом ещё с одной преподавательницей, которая неожиданно оказалась очень тёплой женщиной и сказала мне фразу, после которой я чуть не расплакалась прямо в трубку:

— Не позволяйте никому делать из вашей любви повод обесценить вашу голову.

Вот. Именно. В этом и была вся суть. Я не хотела быть «девушкой Воронцова», у которой всё остальное теперь — красивый фон. Я любила его. Очень. Но именно поэтому хотела оставаться собой, а не растворяться в его масштабах.

Вечером, когда всё это немного улеглось, я вышла на террасу. Арсений уже был там. Он обернулся на звук шагов и сразу посмотрел так, что у меня в груди всё потеплело.

— Ну? — спросил он.

— Я не сгорела.

— Разочарован.

— Не врите.

— Никогда.

Я подошла ближе.

— Спасибо, что не влез.

— Я влезал мысленно. Очень активно.

— Верю.

Он взял меня за руку.

— Но вы были правы.

Я приподняла бровь.

— О, редкий вид. Фиксируем дату?

— Не издевайтесь.

— Это моя форма любви.

Он чуть потянул меня на себя.

— Тогда у меня плохие новости.

— Какие?

— Я, кажется, уже к ней привык.

И вот после этого я окончательно перестала сомневаться: нет, мы не просто хотим пожениться. Мы правда умеем меняться друг об друга. А это значит куда больше, чем любая красивая церемония.