Глава 12

Благо, пользоваться картой я умею, да и ключи Матвей Романович мне оставил. Я узнаю адрес, номер квартиры и беру все, что может потребоваться Булочке. Пока она спит я даже успеваю принять душ, правда, наспех и прислушиваясь к малейшему шороху, чтобы не пропустить плач ребенка. Вот не думала я, что в свои двадцать семь без девяти месяцев предварительной подготовке я вдруг получу младенца, за которым нужно присматривать. Я этого всего не умею, а в отеле действовала по наитию и с большого стресса. А теперь… теперь меня, кажется, начинает отпускать. Я возвращаюсь из душа, переодеваюсь в пижаму, взятую с собой в командировку, и ловлю себя на мысли, что мне немного страшновато теперь, особенно когда я наедине и нет законного отца Булочки. Впрочем, никого у нее нет. Даже имени ей никто не дал. Ни мама не догадалась дать, ни отцу это не нужно, вон он… на работу поехал! Впрочем, долго думать Булочка мне не позволяет, просыпается, требует смены подгузников и еды, а затем устраивает мне фестиваль. И хорошо, что вскоре приезжает Матвей, иначе бы я сошла с ума. – Что-то случилось? – спрашивает с порога, внутрь заходить не спешит. – Не знаю. Она просто плачет. Сытая, переодетая. Я не знаю, в чем причина. – Как не знаешь? – спрашивает так, будто при принятии на работу я написала в резюме, что понимаю грудных детей с полуслова. – Вот так, – развожу руками. – Я же предупреждала, что опыта у меня нет. – Я вернулся, чтобы отвезти ребенка в лабораторию, но видимо, поездку придется отложить. Вызвать врача? – Матвей Романович, папа здесь вы, а не я. – Это еще не точно. – Ну я-то девочке вообще никто. Так что вы – предположительный ближайший родственник, так что вот, – буквально насильно впихиваю ему булочку. – Я вам говорила, что я ничего не умею, так что извините, но на этом все. – Нет-нет-нет, – идет за мной вслед к входной двери. – Можете меня даже уволить, Матвей Романович, но я не буду сидеть с ребенком. Это ваши заботы и проблемы. – Я больше заплачу. – А у вас все через деньги? – А что ты хочешь? – Для начала, сделайте тест ДНК и дайте девочке имя, она не может быть безымянной. Раз мать не потрудилась, так хоть отец… – Я дам. Не поможешь выбрать? Он останавливает меня буквально когда я уже готова уйти. И вот все из-за моей врождённой жалостливости. Не могу я так просто все оставить, даже если денег не заплатят. Разуваюсь, оставляю пальто на крючке и иду на кухню. Матвей следом, но что удивительно, у него на руках малышка как-то быстро успокоилась. То ли ей на таких огромных мышечных лапах, обтянутых белоснежной рубашкой, удобнее, то ли она чувствует родной запах – не знаю, но девочка затихает. И мне моментально становится лучше! Даже уходить никуда не хочется. Оказывается, нет ничего прекраснее спокойного ребенка. – Вот, ребенка успокаивать вы умеете, – хвалю Матвея. – Я ничего не делал, – хмыкает. – В общем, если затихла, то поедем в лабораторию? Нас уже ждут, через полчаса там быть должны. Ну и заедем к педиатру, вдруг нас примут, узнаем, с чего истерика была. На одевании малышка снова разрывается, но затихает, когда выходим на улицу, а в машине так и вовсе засыпает. Я не знаю, зачем еду, потому что всю дорогу Матвей сам держит ребенка и внутри лаборатории тоже. Мы заходим, нас на рецепции уже ждут, направляют в нужный кабинет. Там нас встречает медсестра, здоровается с Матвеем, а меня таким взглядом окидывает, что я вмиг понимаю, почему те девушки на ресепшн смотрели на меня как-то… недружелюбно, что ли. Это они все принимают меня за мать? Гулящую, к тому же, раз отец решил проверить своё отцовство. – Я няня, – сообщаю женщине. – Конечно-конечно, – кивает, но дружелюбнее от этого не становится, и я, в общем-то… делаю вид, что мне безразлично. Сажусь на диван, утыкаюсь в телефон, пока Матвея просят пройти в кабинет. Я остаюсь на диванчике и собираю на себе все презрительные взгляды. И вот казалось бы, клиника, высокий уровень. Лаборатория явно не последнего класса, все чисто здесь, красиво, убрано, но вот персонал позволяет себе лишнего. Ух, какие здесь все правильные! Особенно мужчины. Наверняка налево не ходят, верные семьянины, примерные мужья. Знаю я таких, видала, ради карьеры и не на такое пойдут. Пока жду Матвея, на диванчик присаживается перепуганная женщина с ребенком на руках и мужчина, явно чувствующий себя здесь неуютно, но горделиво задирающий голову. Я их не трогаю, а вот они меня почему-то да. – Еще одна… – презрительно выдает мужик. – Ш… – Витя! – шипит, видимо его супруга. – А что? Такая же, как и ты… Я молчу. Делаю вдох-выдох и убеждаю себя, что это не мне. Не мне, кому-то другому он это вот все высказывает. – И что? С кем гульнула? С коллегой, как моя? Или с соседом? – Я няня. – Как же… няня она. Пусть все тут знают, что вы… – Закрой-ка рот, – слышу грозный голос Громова. – Дети спят, а ты раскричался. Жена рога наставила? Так это не повод теперь к каждой женщине претензии предъявлять. От хороших мужиков не гуляют. – А от тебя тогда чего гульнули? – смеется этот Леша. – А я не говорил, что хороший. Плохим мужиком был, невнимательным, так что не осуждаю. Матвей, как ни в чем не бывало, садится между нами, а вот следующую пару забирают. – Сказали, что результат будет завтра, но у них есть место у педиатра, – говорит Громов. – Ты как, не испугал тебя мужик? Быдло какое-то. – Вы его спасли, – говорю с улыбкой, потому что я держалась из последних сил, чтобы не закатить здесь скандал, особенно после того, как не так давно застала своего мужчину с другой. А мне тут про верность и плохих женщин втирают.