Глава 44

Улыбающееся лицо Эвелины появляется в кадре как раз одновременно со щелчком замка. Я не знаю, куда бежать. Оставаться смотреть ее интервью или бежать ко входу. Это точно Матвей, вряд ли няня что-то забыла, хотя и такое наверняка возможно. Все же, желание поговорить с Матвеем пересиливает, и я отключаю социальную сеть, услышав только «Ну что, готовы к тому, что я вам расскажу?» Эвелина была в кадре одна. Матвея рядом с ней не было и сейчас, когда он в квартире, мне становится легче. Я отбрасываю телефон и выхожу ему навстречу. Хочу спросить, едем ли мы сегодня знакомиться с его отцом, но как только выхожу и вижу Матвея, замолкаю. Он выглядит уставшим и чем-то расстроенным. – Привет, – говорю первой, обнаруживая свое присутствие. – Привет. – Я не могла тебе дозвониться. – Да, прости, я… Дарина спит? Есть разговор. От этого его «есть разговор» сердце улетает в пятки. Я моментально начинаю нервничать. Закусив губу, все же иду за Матвеем на кухню, даже нахожу в себе силы сделать себе кофе, чтобы поговорить. Мне так легче – держать в руках чашку и наслаждаться запахом. Отвлекает. Матвей сначала сбегает в душ и возвращается как раз когда я выпиваю половину терпкого напитка, успев накрутить себя до невозможности. Я столько всяких вариантов придумала, начиная от самых безобидных и заканчивая тем, что он сейчас скажет, что подумал, взвесил и решил, что на этом нам с ним пора закончить, так толком ничего и не начав. Не знаю, почему сейчас так этого боюсь, ведь совсем недавно я считала, что мы с Матвеем вообще друг другу не подходим. – Сделаешь мне кофе? – Как обычно? – Ага. Стараюсь выглядеть невозмутимо, но когда несу чашку на блюдце к столу, дребезжание выдает мое волнение и Матвей, конечно же, это замечает. Берет меня за руку, приближает к себе и усаживает на руки. – Так соскучился! Ты не представляешь! У меня мигом гора с плеч падает, когда слышу эти слова. Я выдыхаю тихонечко, радуюсь, что этот вздох облегчения удается скрыть и не опозориться окончательно. Это ж надо так. Еще недавно я была незаинтересована в отношениях, а тут волнуюсь, потому что он не отвечает. – Где ты был? – Вот об этом я и хотел поговорить, – произносит куда-то мне в шею. – Но сейчас хочу только вот так молча посидеть. – Ну уж нет! Рассказывай! Я тут, между прочим, места себе не находила, волновалась. Посидеть мы всегда успеем! Знаю, что Матвей улыбается, хоть и не могу видеть его лица. Начинаю думать, что это уже клиника, вот так хорошо знать человека за столь короткий промежуток времени. Разве это вообще возможно? – Я был с Жерон. Я напрягаюсь. Ничего не могу с собой поделать, чувствую, как будто деревенеет каждая клеточка моего тела. – Она мне включила интересную запись. Там ты предлагаешь заплатить ей… – Все не так! – тут же начинаю оправдываться, потому что понимаю, как могли прозвучать те мои слова, но Матвей и слова не позволяет мне вставить. Закрывает рот ладонью и целует в щеку. – Я все понял, не переживай. Она меня попросила снять с ней кое-какой материал, чтобы расставить все по местам, но в итоге у нас ничего не получилось. – Почему? – Она хотела сделать из меня терпилу. Мол, я забираю у нее ребенка, так как она не хочет бросать карьеру и оставлять своих зрителей без своего прекрасного таланта. Мы многое отсняли, но я все запретил выкладывать. Ничего из того, что написали ее сценаристы мне не подходит. Я пробовал переделывать, найти решение, но не смог. В итоге материала у нас сегодня не вышло. – А ты уверен, что она не опубликует отснятое без твоего ведома? – Пусть только попробует! – хмыкает Матвей. – У меня ведь тоже на нее кое-что есть, иначе бы я не был так спокоен и уверен. Она ничего не может сделать как раз из-за имеющегося у меня компромата, так что даже не переживай, но я все равно хочу ей помочь, если ты не против. Несмотря на то, что мы вымотали друг другу душу и она бросила Дарину, я ей в некоторой степени благодарен. За дочь и… за тебя. Я смущаюсь, чувствуя, как щеки начинают гореть. Наверняка покраснела снова! Вот уж эта моя реакция тела, когда кто-то говорит мне что-то приятное. Ничего не могу с этим поделать. – И что планируешь делать? – Подумаю, как мы можем помочь ее карьере, как поднимем охваты без вот этого всего выставления напоказ. И разойдемся. Она уедет в столицу, а я останусь здесь, с тобой и Дариной. Надеюсь, это случится быстро. Если придумаю до завтра, что говорить, то так и будет. – Я могу помочь, – говорю глухо. Я правда могу. Ведь чёрный пиар – тоже пиар. Я ославлю эту гадину так, что все знать будут, что надо держаться от неё подальше. – Ну уж нет! Еще ты не придумывала текст для моей бывшей. Я думаю, ее сценаристы справятся. Они получили задачу. Если не совсем бездари, то все у них получится, ну а пока давай закажем ужин. Не развиваю тему, а наоборот увожу. – К отцу не поедем? – Уже поздно. Я и не замечаю, как стрелка часов переваливает за три. Отец Матвея живет за городом, нам туда ехать больше часа, а то и два. Потом ещё назад, так что действительно нет никакого смысла вечером с Дариной кататься туда-сюда, тем более, что сейчас она спит и поехать мы сможем, только когда кроха проснется, иначе всю дорогу мы будем слушать ультразвук, которым Дарина обычно нас терроризирует, если не выспится. Целую своего мужчину в подбродок и говорю: – Ну и хорошо. Я на минутку. Соскальзываю с его коленей и исчезаю. Забегаю в комнату Дарины, чтобы убедиться, что все хорошо, но на самом деле моя цель – мой, брошенный на кровать телефон. Беру его в руки и захожу в социальную сеть. Если Матвей доверяет Эвелине, то вот я ни капли. Она могла и без его разрешения запостить то, что сделает из него едва ли не изверга. Репутацию всегда легче испортить, нежели обелить.