Глава 6

– Мама, – шепчет Ева, едва Марк притормаживает возле подъезда нового многоквартирного дома.

Сердце сжимается. Девочке не хватает материнской любви, это видно.

Как бы отец не старался, заменить мать он не сможет.

Поглаживаю девочку по волосам. Марк открывает дверь, но я не позволяю ему забрать ребенка.

– Вдруг проснется? Я отнесу, мне несложно.

– Надорвешься, – хмурится мужчина.

– Ей всего четыре, она как пушинка у тебя, я поднимала ее как-то на днях, – признаюсь и тут же осекаюсь.

Да, мы хорошо ладим с Евой, но ее отцу об этом знать не стоит. Мало ли, что Марк подумает. Решит еще, что я к нему через ребенка подобраться пытаюсь.

Будь моя воля, я бы вообще никогда не встречалась с бывшим. Для меня каждая секунда, проведенная рядом с ним, болезненна.

Я вспоминаю прошлое, все то, через что прошла за эти годы.

Марк смотрит на меня с сомнением, но больше не спорит.

Осторожно беру Еву на руки, чувствуя, как ее маленькое тельце расслабленно прижимается ко мне. Запах детского шампуня щекочет нос, и я невольно улыбаюсь. Какая же она милая, эта маленькая копия Марка, с такими же, как у него глазами.

Поднимаясь по лестнице, я стараюсь не думать о нем. О его взгляде, который, кажется, проникает в самую душу. О том, как сильно я скучаю по тем временам, когда мы были вместе, когда будущее казалось безоблачным.

Но прошлое не вернуть, и нужно жить настоящим, как бы сложно это ни было.

В квартире тихо. Марк бесшумно открывает дверь в детскую, и я осторожно перекладываю Еву в кроватку. Она даже не шевелится. Накрываю ее одеялом, любуясь ее спокойным лицом. Хочется остаться здесь, рядом с ней, защитить от всего плохого, что может случиться в этом мире.

Легкий свет ночника мягко окутывает комнату, отбрасывая причудливые тени на стены. Маленькие плюшевые звери, расставленные на полках, кажутся безмолвными стражами ее сна.

Вспоминаю, как вчера в саду она увлеченно рассказывала мне о своих игрушках, наделяя каждую своим характером и историей. Этот мир, полный фантазий и непосредственности, так хрупок и беззащитен перед лицом взрослой реальности.

Выхожу из комнаты, стараясь не смотреть на Марка. Он ждет меня в коридоре. Молчание давит, и я чувствую себя неловко. Нужно что-то сказать, но слова застревают в горле.

– Спасибо, – наконец произносит мужчина.

Его голос звучит глухо и как-то отстраненно. Киваю в ответ и быстро направляюсь к выходу. Чем быстрее я уйду, тем лучше для нас обоих.

И шагу ступить не успеваю, как из детской доносится плач. Ева. Зовет маму. Но я – не она.

Сердце болезненно сжимается. Останавливаюсь, не в силах сделать ни шагу дальше. Марк тоже замирает, его взгляд полон растерянности. Плач становится громче, надрывнее. В нем столько отчаяния, столько детской тоски. Хочется броситься к ней, обнять, успокоить. Но я знаю, что это не мое место.

Марк тяжело вздыхает и направляется в детскую. Я слышу, как он что-то шепчет Еве, как пытается ее утешить. Голос его звучит мягче, чем когда-либо.

Мне больно. Больно оттого, что я здесь чужая, больно оттого, что не могу помочь.

Не знаю, сколько времени проходит. Минута? Час?

Не выдерживаю и иду в детскую.

– Могу чем-то помочь? – шепчу, присаживаясь на край кровати рядом с Марком.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу благодарность, смешанную с болью. Он устало улыбается и качает головой.

– Спасибо, не нужно. Она просто капризничает. Сейчас успокоится.

Но Ева не успокаивается. Плач ее становится только громче. Она устало хнычет, и я протягиваю руку, щупаю ее лоб.

Прохладный.

Марк поглаживает дочурку по волосам в попытке успокоить ее, но безуспешно. Я смотрю на них и чувствую, как внутри меня нарастает волна отчаяния. Я хочу помочь, но не знаю, как.

Не выдержав, пересаживаюсь ближе и осторожно беру Еву на руки.

Марк удивленно следит за моими действиями.

Девочка тут же прижимается ко мне, и плач ее стихает. Смотрит на меня своими большими, полными слез глазами и тянет губы в слабой улыбке. Сердце мое тает.

Я начинаю тихонько напевать колыбельную, которую помню еще со своего детства. Ева внимательно слушает, и постепенно ее веки тяжелеют. Вскоре она засыпает, тихонько сопя у меня на руках.

Марк смотрит на нас с нежностью. В его глазах столько любви и благодарности, что мне становится неловко. Я боюсь этого взгляда, боюсь тех чувств, которые он во мне пробуждает.

Аккуратно перекладываю Еву в кровать и накрываю ее одеялом. Выхожу из комнаты, стараясь не встречаться с Марком взглядом. Но он следует за мной.

– Спасибо, – говорит, когда мы оказываемся в коридоре. – Ты сегодня очень помогла.

– Не стоит благодарности, мне несложно. К тому же, во всем этом есть и моя вина. Ты знаешь все, что случилось с Евой, я тебе ведь рассказала, как она поймала того котенка. И если ты потребуешь от заведующей меня уволить, я пойму…

– Оставайся, – предлагает вдруг совершенно неожиданно и неуместно.

– Марк? – вопросительно приподнимаю брови. – Ты, кажется, забыл…

– Я помню все. Абсолютно все, Альбина. И я считаю, что это хороший повод нам поговорить. Мне многое нужно тебе рассказать.