Глава 37

Рада

Наше счастье в мелочах. В здоровых детях, в словах врача «реабилитация проходит успешно», в объятиях дочери и ее счастливых глазах при виде отца.

Конечно, первый месяц проходит нелегко. Болезнь вымотала Кнопку, ей надоело в больнице, и она плачет каждый день, что хочет домой: соскучилась по игрушкам и кроватке. Ее истерики рвут мне душу, особенно, когда я попадаю снова в больницу с угрозой выкидыша. И спасибо Луке, что он рядом с дочерью, звонит по видеосвязи по несколько раз в день, и именно он смог подобрать правильные слова, чтобы успокоить малышку.

Сегодня ровно восемь месяцев с момента, как сделали операцию Кнопочке. Восемь месяцев, как ее не было дома. И сегодня самый счастливый день за все это время: доктор сказал, что завтра моей малышке предстоит контрольная сдача анализов, и, если результаты будут положительные, то мою девочку отпустят домой. Нет, не навсегда, на пару месяцев до следующего контрольного приема, но это все равно потрясающая новость!

Лука со скандалом отправил меня отдыхать. Улыбаюсь, вспоминая этого невероятного мужчину. Кто бы мог подумать, что он такой сумасшедший отец. Босс одинаково сильно переживает за Кнопку и малышей внутри меня. Учитывая, что детей внутри двое, что они активно пинаются, и у меня довольно-таки приличный срок, ходить и правда непросто.

Усложняет течение беременности и Алиса, которая, узнав о Кнопке, буквально сорвалась с цепи. Она установила надо мной тотальный контроль, названивая буквально ежечасно, требуя отчет обо всем: о питании, режиме прогулок, о том, сколько я провела времени в клинике с Олюшкой и почему так долго. И постоянный вопрос от нее: Лука с нами? Если нет, то где он?

Два раза с тонусом по причине того, что Алиса доводила меня до белого каления, я попадала в больницу, но ей все равно: она продолжает подобную политику и по сей день. При этом совершенно не интересуясь состоянием малышей и даже какого они пола.

То ли дело Лука.

Он, несмотря на то, что много времени проводит с Кнопкой, в офисе и в разъездах, сходил со мной на все скрининги, лично отвозит на все приемы в клинике и на связи с моим гинекологом…Никогда бы не подумала, что мужчина будет настолько углубленно интересоваться беременностью женщины.

Дома я ковыляю в спальню, устало опускаюсь на кровать и пытаюсь хоть немного вздремнуть. Прошлой ночью двойняшки устраивали рукопашные бои, и уснула я только под утро.

Но сон все не идет ко мне. Вместо него в голову лезет мысль, которая отравляет меня с самого начала: детей в скором времени придется отдать. И я не смогу их прижать к груди, обнимать и целовать…Осознание этого факта угнетает меня, каждый раз буквально доводя до слез, но ничего не помогает: ни сеансы с психологом, ни самоуговоры…Ничего. Потому что мой мозг отчаянно цепляется за мысль, что эти дети – мои.

Я почти проваливаюсь в сонное царство, как на тумбе в коридоре начинает трезвонить телефон. Черт, я не отзвонилась Алисе…Да и плевать! Могу я хоть раз спокойно отдохнуть?! Без ее истерик и упреков?

Упорно игнорирую звонки, пытаясь хоть немного расслабиться. Телефон умолкает, но через десять минут раздается звонок в дверь.

Черт, о таком развитии событий я не думала! Потому что до данного момента всегда отвечала Алисе и отчитывалась до самых мельчайших подробностей. Но если я сейчас проигнорирую настойчивый звонок в дверь, то в скором времени спасатели будут снимать ее с петель.

Чертыхаясь и костеря Алису на чем свет стоит, я ползу в коридор. А она все не унимается, жмет и жмет звонок, выводя меня из себя.

– Да иду я, иду! Подождать, что ли, не…

Остаток фразы застревает в горле. Я закашливаюсь и в душе радуюсь, что не стала широко открывать дверь, и мой живот не видно.

Потому что это не Алиса настолько настойчиво ломится в мою квартиру.

А мой муж Платон.

В моей голове давно уже бывший муж.

Пока я стою, уронив челюсть на пол, и оглядываю наглеца с ног до головы, муженек не теряется, занимает соблазнительную позу и сверкает белозубой улыбкой.

– Здравствуй, Рада. Ну, чего застыла? Пропустишь? Или любовника спрятать не успела?

При последних словах его глаза опасно сверкают, и он явно дает понять, что, если в доме есть посторонний мужчина, то кому-то не поздоровится.

И последняя фраза отрезвляет, поднимая во мне волну злобы.

– Зачем пришел? Если что-то забыл, мог просто позвонить.

– Я звонил, Рада, много раз. Но ты внесла меня в черный список.

– Вероятно, потому, что нам не о чем разговаривать? – вздергиваю бровь, нагло ухмыляясь. Гнев внутри так и клокочет, грозя излиться наружу прямо на голову Платону. И сдерживать я себя точно не стану. Не после всего того, что мне пришлось пройти в одиночку.

– Есть, Рада, определенно есть. Мужу и жене точно есть, что обсудить, правда? Впусти меня, и я все скажу. Не на лестничной площадке же беседовать?

– Нет, – толкаю дверь вперед, показывая, чтобы оставался на месте. – Нам не о чем говорить, Платон. Мы больше не муж и жена. То, что мы официально все еще женаты – мое упущение. Я была слишком занята, чтобы заниматься вопросами развода.

Все радушие и веселость мигом слетают с лица муженька. Его улыбка сходит на нет, взгляд темнеет, прожигая меня своей ненавистью, ладони сжимаются в кулаки.

– Чем же ты была занята? Или правильнее спросить «с кем»?

– Не твоего ума дело, тебе не кажется? – слова бывшего срывают мне тормоза, и лишь зачатки здравого смысла и гудящая поясница удерживают меня от того, чтобы настучать Платону по голове. – Это ты ушел к моей коллеге, когда она забеременела! Потому что у нее нет проблем со здоровьем, и она должна родить тебе сына, которого я так и не смогла от тебя зачать!

– Дочь, – мрачно выплевывает сквозь зубы.– У Риты будет девочка.

– У Риты? – ехидно уточняю, сгорая в гневе. Как я могла не разглядеть в Платоне наглого, беспринципного и нечистоплотного в моральном плане мужчину?! Боже, где были мои глаза?! – А ты, стало быть, не причем?

– А я вернулся к тебе, – губы Платона дрогают в улыбке, и он распахивает приглашающе объятия.

Воцаряется красноречивая пауза. Тяжелая, давящая. Я хлопаю глазами, а сказанное Платоном доходит до меня с трудом. Но все же, когда мои шестеренки перерабатывают полученную информацию, я хохочу в голос.

– А мне…хахаха, прости, ты зачем? Бэу после подружайки?! Ахахахах!

– Рада, я не шучу, перестань выеживаться! Рита, она стала невыносимая с беременностью. Ей крышу срывает постоянно, эта необоснованная ревность…

– И ты решил вернуться к жене, которая всегда тебя понимала и уважала? – перебиваю, вся сочась гневом. – Серьезно? Думаешь, после того, как ты пожил на стороне почти девять месяцев, я приму тебя обратно? Извини, но нет. Ты мне не нужен, Платон. И я рада, что твое истинное лицо вскрылось не спустя десять лет брака, и у нас нет совместных детей.

Чем больше я говорю, тем ожесточеннее становится лицо бывшего. Настолько, что я пугаюсь и делаю шаг назад вглубь квартиры. И лишь спустя секунду понимаю, чем вызвана резкая перемена в его настроении.

Я, сама того не осознавая, чуть сдвинулась в сторону, и Платон в данный момент с ненавистью рассматривает мой внушительный живот.

– А я смотрю, ты, дорогая жена, времени зря даром не теряла, да? Едва я за порог, так ты нашла себе хахаля и тут же залетела от него? Родить любой ценой? И неважно от кого?!

Каждое слово как хлесткая пощечина. Как удар раскаленным прутом. Если бы не настроенный на конфликт Платон, я бы высказала ему все, что думаю о нем. Но сейчас мне надо думать о безопасности детей. Потому что бывший выглядит так, что вот-вот меня ударит.

– С кем ты шлялась, Рада?! Отвечай! – рычит Платон, ударяя кулаком по стене рядом со мной.

Я зажмуриваюсь, прикрывая живот двумя руками, взвизгиваю и…тут же ощущаю, что бывший исчез.

Приоткрываю один глаз. Второй, и…челюсть стремительно несется к полу.

На лестничной клетке на полу с разбитым носом лежит Платон, а над ним возвышается разъяренный и тяжело дышащий Лука.

– Никогда не смей поднимать руку на мою женщину и моих детей, гнида! А это, – он хватает его за шкирку, как нашкодившего пса и просто швыряет с лестницы вниз, – за то, что заставлял ее и мою дочь плакать. Еще раз увижу в радиусе километра – костей не соберешь.

Мое сердце бешено колотится, грозя выскочить из груди, пробив грудную клетку. Впервые вижу Луку настолько в ярости. Но…откуда он узнал?!

И тут меня осеняет! Кнопка. Папина принцесса, которая нажаловалась на дядю, кто так и не смог ее принять.

– Какого хрена ты не берешь трубку?! Хорошо, что я был в твоем районе и заехал…

Я раскрываю рот, но не успеваю ничего ответить. Внутри меня что-то лопается, и резко становится мокро.

У меня отошли воды.