Глава 26. Горькая правда.

Мама бегала по кухне как заведенная, все составляла на стол. Отец что-то говорил Сашке, а тот не спеша отвечал, улыбаясь. Все это как в каком-то тумане происходило. Все вот это уже ненужное. Фальшивое. И почему он только не начинает говорить о том, какая я дрянь? Когда уже это начнется?! Или мне самой начать?..

— Что?! Как это отказалась?!

Он рассказал родителям о Париже. Зачем, спрашивается!

Мама аж села на стул, с пустой тарелкой в руках.

Для родителей это нечто несбыточное, поездки в такие места. Они сами из России никогда не выезжали.

— Отказывается, и все тут, — хмыкнул Саша. — Подумал, может вы вразумите ее. И у вас… — Сашка задумчиво глянул на часы на запястье, — …есть всего пять часов на это.

Ах вот он его коварный план… Заставить меня лететь с ним в Париж.

Но я не понимаю логики. Он, как любой мужчина, должен был, мягко сказать, оскорблен. Зачем ему куда-то везти, дарить подарки женщине, которая сама призналась, что не верна ему? Я не мужчина, но все же не понимаю этого

— Ты что это удумала? — в своей грозной манере спросил отец. — Муж из кожи вон лезет, а ты не полетишь? Не знаю, что там у тебя в голове, но ты полетишь. Еще чего… Такие деньги пропадут.

— Ты их не зарабатывал, — вырвалось у меня. — И это только наше с ним дело.

Давненько я зубы отцу не показывала. Наверное, с тех безумных времен.

— Что с тобой, Устина? — спрашивает мама, боязно поглядывая на отца. Она боялась его реакции. Как всегда.

— Со мной — ничего. Я просто не понимаю по каким таким причинам я должна выполнять чьи-либо приказы. Даже пусть и собственного отца. Это мое решение.

Отец был явно ошарашен, не знал, что сказать. Он конечно ждал, что я начну сопротивляться, но вот такого точно не ожидал.

— Вы что, поссорились? — снова задает вопрос мама.

— Нет, мама. Мы…

— Да, поссорились, — не дает мне договорить Саша главную новость дня. — Я хочу помириться с ней, — взглянул в мою сторону муж до боли ласково.

Я смотрю на него и… не понимаю его. Мне страшно от этого.

— А что стряслось-то? — с терпением интересуется отец.

— Я…

— Так, ерунда, — хмурится Саша, взглядом приказывая мне, чтобы я больше даже не пыталась выложить всю правду. Но он не сможет сдерживать меня вечно.

— Тем более! — восклицает отец, ударяя ладонью по столу. — Стоит ли из-за ерунды дуться? Мы с твоей матерью… всякое бывало, и, как видишь, до сих пор вместе. Летите давайте, миритесь, а там, глядишь, внуков, наконец, увидим.

Отец не знает о бесплодии. Никто не знает. Это была моя просьба — не говорить отцу. Сегодня у Саши есть уникальная возможность раскрыть многие мои секреты. И я готова к этому. Давно пора.

— Будем стараться, — ухмыляется Сашка.

И тут я не выдерживаю его притворства.

— Хватит, — произношу спокойно.

— Да, хватит. Что-то слишком напряженно становится, — улыбчиво хмыкнул Саша. — Давай мы с тобой отойдем на балкон на пару минут, — предлагает он мне, беря меня за локоть.

— Нет, — дергаю локтем. — Мам, пап… — складываю руки на стол. — Дело в том, что…

— Дело в том, что новогоднюю ночь Устина провела не со мной, а со своим бывшим. В чем она сама мне призналась час назад. Вот о чем она так рьяно хочет вам рассаказать. Разводиться со мной собралась.

А вот это было подло. Низко. Нечестно. А я так рассчитывала на его благоразумие, но напрасно.

— Ч-что?.. — отец смотрит на Сашу с неким оскорблением. — Это правда? — переводит взгляд на меня.

Мама тем временем накрывает лицо пальцами. Так, что одни глаза теперь видны.

— Да. Это правда.

— Вот видите. Вы, наверное, знаете его. Некий Мирослав.

— Кто?! — аж вскрикнул отец. — Этот…. Ты виделась с ним?!

— Да, виделась, — отвечала холодно и жестко. — Но не поэтому мы разводимся. Не из-за Мирослава, — теперь мой черед говорить правду. — Не хочешь рассказать о нашей проблеме? — коротко смотрю на мужа. — Проблема, которая отчасти образовалась из-за тебя, папа. Думаешь, почему у меня нет детей?

— Что?..

— После того случая в больнице… я больше не могу иметь детей. Это официальное заключение. Я… бракованная.

— … — отец и мать бегают растерянными глазами от меня к нему.

— Устина, это правда?.. — тихо вымолвила мама. — Аборт прошел неудачно?

— Да, неудачно. Отец привел меня в «лучшее» место. Так, чтобы подешевле. Правда, папа?

— Ты еще смеешь стыдить меня?! Залетела не пойми от кого! Скажи спасибо, что я не убил тебя! — ударяет кулаком по столу.

— Ненавижу тебя! — рычу я. — Презираю! Ты мне всю жизнь угробил! Из-за тебя я теперь такая! Из-за тебя! — подрываюсь со стула. — Внуков, говоришь, хочешь?! Ноешь об этом постоянно! Ты лицемер, который уже благополучно загубил одного моего ребенка! И ты, мама, тоже! Ты никогда за меня не вступалась! Никогда! Своя рубашка всегда ближе к телу, верно?

Я чистую правду говорила. До последнего слова.

— Устина… что ты… — плачет мама.

Поздно слезы лить.

— Счастливо оставаться! Можете продолжать сидеть и обсуждать, какая я плохая. Но я все это время только и получала унижения от человека, — указываю пальцем на Сашку, — который ненавидел меня за то, какой я стала. Он хочет детей. Пять, десять, пятнадцать… А у меня теперь даже одного быть не может. Из-за тебя! — кидаю гневный взгляд на отца. — Давно хотела тебе это сказать. Ты… Не хочу тебя больше видеть.

Рывком дергаюсь в сторону прихожей, а вслед мне кричит отец:

— Вернись! Вернись, Устина!

Кто-то идет за мной, но это не отец, а Саша. Он больно хватает меня за локоть, когда я успела надеть обувь и схватить пальто.

— Отпусти меня!

— Что ты наделала?! Я не хотел этого! Не хотел, чтобы они знали! Ты сама меня спровоцировала!

— И это к счастью! Надо было сказать! Надо!

— Куда ты собралась?!

— От вас ото всех подальше. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда! Иди и начни уже жить жизнью, которую ты хочешь. Хватит уже ныть рядом со мной о несбыточном! — вырываюсь из его хватки и выскакиваю за дверь.