Глава 24

Далер

Судя по тому, что рассказали мои ребята, ситуация на районе не критичная. О перестрелке многие услышали, кто-то считает меня мертвым, кто-то уверен, что я начну мстить и захватывать их территории, поэтому вооружились.

Слухи – это хорошо.

У меня есть время восстановиться. Но вот надо бы назначить «свидание» всем лидерам. Такие вопросы, прежде чем объявлять войну обсуждаются вместе.

Закон, мать его.

Только подумал про телефон, как заявилась Даша.

– Не думал, что ты так скоро придешь, – играю с ней. Мне нравится смотреть на ее растерянность, на ее краснеющие щеки.

Но информация о том, что звонил Серый меня вернула на место.

Все эти дни я конечно мог с ним поговорить, но блядь, я специально отодвигал момент того, что он скажет о том, кто крыса.

Когда ты думаешь и предполагаешь, все не кажется таким сложным.

Но когда ты в шаге от правды, которая как правило убивает, в прямом смысле, это дерьмово.

Жду, когда она выйдет и набираю номер.

– Дал? Надеюсь, это ты в этот раз, – смеется.

– Юморист.

– Живой – это главное. Скоро будешь в строю?

– Надеюсь. Еще недели не прошло. Хан, как может отбивается от мента. Подключил все связи.

– Скоро найдем сучку.

– Ага, осталось чтобы шестерки проговорились и развязали мне руки.

Замолкаем на пару секунд.

– Давай уже не тяни. Кто?

– Я не уверен, потому что не могу отследить передвижения. Учитывая, что мы все знаем, как именно следим, – он набирает полные легкие воздуха, слишком шумно, что я автоматом повторяю за ним. – Мурад.

Это, как если бы мне колуном проломили грудную клетку.

Как если бы меня сбросили с обрыва на колья, торчащие внизу.

Но мне не было бы так больно. Нихрена. Можно сказать, я бы не почувствовал этого, а вот сейчас… сейчас хуевастенько внутри стало.

– Дал…?

– Мне похуй, как ты найдешь его передвижения. Слышишь, Серый? ПОХУЙ! Но ты должен сначала доказать. До тех пор, я не слышал этого говна. И никто не услышит.

– Потому я и не хотел говорить.

– Вот считай, что не говорил.

Скидываю звонок и откидываю телефон на кровать.

– Это все херня, Далер, – успокаиваю сам себя, наяривая круги по комнате. – Неее, такого быть не может. Он как брат. Еще один брат. Он и Гена. Я что-то упускаю.

В висках долбят дятлы, что самому постучать охото кулаком.

Это же Мурад, твою мать. Нет, сука, нет.

Дыхательная гимнастика, а самому охото взять пушку и стрелять. Разрядить обойму в воздух. Я бы никогда не направил ствол на своих. Не на них трех.

Ян, Мурад, Гена.

– Нахер, – выскакиваю за дверь и иду прямо по коридору, почти сразу расслышав звонкий женский смех…

Почему она?

Останавливаюсь и смотрю как девчонка переодевает сына. Играет с ним, а малец хватает ее то за нос, то за волосы.

Почему она?

Весь скопленный негатив и злость теряются в наплыве того, что я вижу…

Кого… я вижу. Словно вынимает из меня эту хрень, черпает и опустошает досуха.

Будто вижу их двоих…

Неуклюже пытаюсь протиснуться назад и дверь скрипит.

– Далер? – тут же реагирует Даша. – Смотри кто тут к нам пришел, малыш.

Берет его на руки и подходит ко мне.

Если она сейчас спросит о моем состоянии, я буду в реальном шоке.

Мелкий начинает пищать, потому что она взяла его так, что он на ее груди, но развернут лицом ко мне.

– Привет, – склоняюсь к нему, беру здоровой рукой его за стопы и щекочу.

– Все хорошо?

Она меня скоро с ума сведет, и это уже не шутка.

– Все в норме.

– Мы собирались погулять на заднем дворе. С нами пойдешь?

«Нет, Даша. Не сегодня. Не сейчас».

– Идите. Погода хорошая сегодня.

– Красиво отказался, Халилов. И не послал, и да не сказал, – смеется она и кивает головой, чтобы уходил и не загораживал проход.

– Ну вы же существа обидчивые – женщины. Слова подбирать надо.

– Чтобы мы не обижались, нужно соглашаться, а не красиво отшивать. Хотя бы окна открой в спальне, свежий воздух тебе полезен.

Спускаемся вместе на первый этаж, Даша собирает сыну на улицу воду и пюре, а я провожаю их взглядом.

Отходят все дальше в тень деревьев.

Можно и моментом воспользоваться.

Набираю Гену и зову всех в гостиную.

Народ быстро собирается, почти последним входит Мурад.

Сука, нет доказательств, но пока что не могу смотреть на него, потому что все может оказаться правдой, или наоборот.

Я не имею права сомневаться в нем, и одновременно с этим имею.

– Ну что, кто был со мной в ночь перестрелки остались остальные идите.

Народ расслаивается, смотрю на каждого. Пытаюсь вспомнить, кто был где в последний момент, когда я был еще в клубе.

– Вспомнили что видели? Кого видели? Как проглядели?

– Как прошли не знаю. Ты сам знаешь, Дал, что мы там досмотр не устраиваем, – начинает первый, кто на входе стоит в клуб. – Камеры проверили.

– Этот откидыш был с какими-то двумя сучками. Терся со многими. Может сам был дилером, не знаю. Порошок Демида. Есть вариант, что он его просто купил у него и уже приехал готовый в клуб.

– И что за сучки?

– Одну вроде нашли. Вторая хер знает кто.

– Отлично поработали. На все мои вопросы, я услышал «бе-е-е». Ладно. И как они съебались? Кто где был? Я-то уж точно был в отключке. Поливал кровью асфальт. А вы?

Смотрю на каждого, пронзаю взглядом.

Сука хоть убей, нет среди них крысы. НЕТУ!

Начинают говорить по очереди, подтверждать мои подозрения. Вот только Мурад молчит.

– Со всеми вами ясно. Остался только черный ход. Что скажешь, Мурад. Видел кого-нибудь? Точнее нет. Сначала такой вопрос – ты был на месте?

Сжимает челюсти. Парни притихли. Гена вообще весь венами, вздутыми покрылся от злости.

– Я не понял. Какого хуя творится? На меня оба смотрите, – повышаю голос. – Я чего-то не знаю?

Так и хочется достать ствол из шкафа.

– Вышли отсюда остальные.

Жду, когда разойдутся, а сам наблюдаю, как мои, сука, братья готовые порвать остальных друг за друга, готовы тоже самое сделать против самих себя.

– А ну выключили бычку. Че устроили?

Отворачиваются.

– Говорите, – прикрикиваю. – Оба.

– Пусть сам говорит, – Гена сует руки в карманы.

– Мурад? Ты был на своем посту? – тишина. – А в момент перестрелки? – смотрит в пол.

Молчит. Говори же бля.

– Мой пистолет на своем месте. Я сейчас возьму его и всажу пулю в твою голову, если ты будешь молчать.

Наконец поднимает глаза, а мне уже срать на то, что он скажет.

Он уже ответил по сути.

– Не был. Ни на выходе, на входе, где напали.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, сжимаю кулаки.

Все-таки иду к полке, выдвигаю ящик, в руку ложится черный ТТ.

Разворачиваюсь, крепко сжимая.

Смотрю в его глаза. Не боится. Мы все не боимся пуль. Но глаза, они говорят о том, что он виновен, но не крыса.

– Я жду.

– Я был с девушкой.

– Не пизди. Ты и он, – киваю головой в сторону Гены, – ни разу не трахались пока на посту. Нет такой дырки, на которую ты бы повелся и отменил свои же правила, тем более, когда на кону все наши жизни.

– Не трахался. Помогал уйти из клуба.

Запрокидываю голову и начинаю ржать.

– Ты нянькой заделался?

– В некотором роде, да.

Что-то не так. Но что?

– Ладно. И кто она?

– Дал, не надо. Просто девка. Я ушел с поста ради девки, – что за нахуй? Нихера не просто.

– Мурад, я вынесу твои мозги. Кто она? – подхожу ближе.

Гена напрягся, готовый защищать своего босса, и значит он знает.

Но почему он молчит? Что за сучка, про которую он не может мне сказать?

Если так, значит враг.

Врагов много. Долго перечислять придется. Но она враг, и этому нет объяснений.

Приставляю дуло к его лбу.

– Скажи ему, дебил, – рычит Гена сбоку, но не вмешивается.

Мурад, делает вдох.

– Коваль.

Фамилия молнией проносится перед моими глазами. Яркой вспышкой. Алой. Кровавой. Как в тот день. Когда крови было море.

– Ублюдок, – кричу и снова тычу стволом в его голову. – Я тебя убью козел, – отшвыриваю пистолет и бью кулаком в челюсть.

Он отшатывается, но стоит по-прежнему.

Бью еще раз… и еще…

Автоматом поднимаю левую и боль херачит по всему телу, но плевать сейчас.

Бью как могу сильно, сзади меня хватает и оттаскивает Гена, а сбоку визжит Даша.

– Дал успокойся, – слышу, сквозь туман злости, голос друга. – Хватит.

Впереди стоит Мурад, а кровь стекает по лицу. Из рассеченной брови, из носа, губы.

Мало. Мало будет. За такое предательство будет мало.

– Гена отпусти меня. Где мой ствол?

Ищу его. Чувствую, как намокает моя футболка.

– Что ты творишь? – кричит девчонка.

Лучше ей уйти.

Подбегает и встает напротив меня.

– Безумец, чертов, – задирает майку. – Гена держи его крепче, рана открылась.

– Даша, ушла отсюда, быстро, – рычу на нее, а ей вообще срать на мои слова. Ну погоди, чертовка.

– Я тебе сейчас успокоительного вколю, Халилов. Совсем спятил? – толкает меня кулаком в грудь.

А я не свожу взгляда с этого говнюка.

Он же сам должен ненавидеть всю эту семейку за то, что они сделали. Какого хрена? Он предает не только меня получается, но и их.

– Ты совсем ебанулся Мурад? Как ты… как ты мог? Моя мать, Камилла… Пошел нахуй отсюда. Проваливай. Уезжай с моей территории.

Даша замирает, и смотрит на меня во все глаза. Потом поворачивается к этому говнюку.

– Нет, я сначала его раны обработаю.

– Ты не притронешься к предателю.

Снова смотрит на него.

– А ты уверен, в том, что говоришь?

Чувствую, что слабею немного. Да и адреналин немного стихает, тело начинает получать импульсы боли такими, какие они есть. И это пиздец как больно.

– Пошла наверх, Даша. Твоя забота – мой сын.

– Я помню. Гена, надо его тащить в комнату, и звонить врачу. Рану снова зашивать придется.

– Я вас всех ща порешаю, – делаю попытку, но куда там. Гена же чертова скала, да и мое состояние.

– Давай, гроза района. Уже натворил дел.

– Пошли, Дал.

– Вышвырни его отсюда, Гена. Он не останется под моей крышей, сука.

Поддаюсь и шагаю в сторону лестницы.

Уже в кровати, после новой пары швов и порицаний от врача, стал думать: неужели не было другой бабы, которую можно было трахать? Почему именно эта сука?

Так и уснул, кутаясь в злости, гневе, ощущении того, что это только начало.