Глава 1

Нон — монах

Нонна — монахиня

— Просыпайтесь, госпожа Фредерика, просыпайтесь, — тихий, напевный голос нонны Шавье медленно вытянул меня из сна.

Вздохнув, я медленно села и улыбнулась:

— Благословите, нонна.

— Благословляю, госпожа Фредерика, благословляю, — тихо ответила нонна и вышла, плотно притворив дверь.

Там, в коридоре, она так же негромко ответила моей матушке, что негодная дочь разбужена и вот-вот займется делами.

Я же, еще даже толком не проснувшись, натянула перчатки. Потом спохватилась, что вначале надо умыться, но… Матушка изволила терзать меня жалящими проклятьями всякий раз, как я забывала эти клятые перчатки. Так что теперь первое, что я делаю, — закрываю кисти перчатками.

И нет, я не больна. А если не больна, то и не заразна.

— Фике! Фике, карета уже у черного хода, — сердито прокричала матушка.

Собираться пришлось втрое быстрей.

И вот, рассматривая себя в тусклое, местами треснутое зеркало, я позволила себе на секунду задаться вопросом: почему? Почему матушка относится ко мне настолько плохо? Мы с Кристин сестры-близнецы, у нее тот же тонкий нос, те же темно-зеленые глаза. И губы те же самые — пухлые, будто оса ужалила. И та же непослушная каштановая грива. И на солнце Кристин сгорает так же быстро, как и я, потому что кожа белая и тонкая.

«Потому что Кристин — Предназначенная Дракону, с золотой меткой на руке», — мысленно ответила я сама себе и посмотрела в глаза своему отражению.

Нам было всего по три года, когда с небес упала половинка искры и впиталась в ладошку Кристин. Ки-ки, как я ее называю, когда хочу взбесить. И с того момента родители поделили своих детей на Кристин-Предназначенную-Дракону-умницу-красавицу-талантливую-колдунью и завистницу-Фике. Последняя, как вы понимаете, я.

И если в детстве я не завидовала — пф, чему бы? То сейчас… О, сейчас я действительно завидую сестре.

— Фике, торопись! — Матушка ударила в дверь проклятьем.

— Ах, матушка, что за шум с утра, — в коридоре зажурчал голос, ничем не отличающийся от моего.

— Ничего особенно, моя маленькая леди Дьерран, — тут же откликнулась матушка. — Фике не торопится. Идем скорей в столовую, не могу налюбоваться тобой. Подумать только, завтра тебе исполняется девятнадцать и уже послезавтра Драконьи Посланники заберут тебя!

— Я буду писать письма, матушка, — благовоспитанно откликнулась Кристин.

— Я буду писать письма, матушка, — передразнила я ее и оправила платье.

Вновь надела перчатки, серые и изрядно поношенные, и вышла. Слуги сновали по дому, наводили порядок и подготавливали дом к новому дню. Господа завтракали в малой столовой, а мой путь лежал на кухню. Пару лет назад меня поймали там за кражей булочки, и с тех пор матушка запретила мне появляться за столом.

«Ты сама это выбрала, Фике, — строго произнесла леди Дьерран, — ты не соответствуешь семье, в которой живешь, сестре, которую позоришь своим поведением. Так пусть же ты скроешься среди тех, на кого так похожа».

То есть среди слуг.

Одно-единственное светлое пятно в моей жизни — нонна Шавье. Ее прислали к нам из центра Драконьих Земель, и она, вот удивительно, любила всех одинаково. Или не любила? В общем, нонна была со всеми тиха и ласкова. И так же тихо и ласково помогала мне укрыться от гнева матушки и едких замечаний отца. Без нонны Шавье моя жизнь была бы куда хуже.

На кухне меня ждали каша, сладкая булочка и стакан какао. Все это пришлось есть практически на бегу: кучер уже был там и сверлил меня неприятным взглядом.

— Ох, как бы нам ноги-то не протянуть, — ворчала кухарка, попивая чаек со своими помощницами, — день рожденья нашей драконьей леди, весь город будет! Упаримся.

— Упаримся, — вздыхали поварята.

— Справимся, — неуверенно произносили младшие кухарки.

— Справимся, — согласно гудела старшая кухарка, — но упаримся. И убегаемся.

А мне хотелось кинуть в них пустой чашкой и крикнуть, что у меня, вообще-то, тоже завтра день рожденья!

Только вот он меня не радовал. Не только из-за того, что всем было плевать. К этому я привыкла настолько, насколько это возможно. Нет.

Как только Кики убудет к своим крылоящерам, меня отдадут замуж. Без праздника и без приданого, а потому пойду я младшей женой. Нет-нет, не в том смысле, что там еще будут женщины. А в том, что у бесприданницы нет права голоса на семейных советах. Мое дело будет кланяться и благодарить, благодарить и кланяться. И выполнять все пожелания мужа-благодетеля.

А из-за драконьих брачных традиций выбранный для меня жених уже год ждет «своей очереди», чем постоянно попрекает невесту-бесприданницу. Все потому, что если одна из сестер Предназначенная Дракону, то, пока ее крылоящерам не отдадут, никто из семьи не имеет права сочетаться браком.

«Как я молилась, чтоб он сдох, или влюбился, или обрюхатил кого и был вынужден жениться не на мне», — с отчаянием подумала я, выходя наружу.

Забралась в кэб и поежилась. Жизнь представлялась мне в исключительно серых тонах. Сейчас меня довезут до фабрики моего жениха, где я до боли в сердце буду заряжать накопители. А после, когда мой магический резерв опустеет, отправлюсь домой, где, если повезет, закончу свое тайное образование.

Почему тайное? О, потому что учителей наняли только для Кики. И мне приходится подниматься на чердак и слушать оттуда.

«Это не жизнь, а какое-то нагромождение нелепых страданий на пустом месте», — подумалось мне вдруг.

Ведь семья моя не бедная, а за Кики и вовсе выкуп дадут. Нет нужды отдавать меня замуж в роли бессловесного скота. Но… Что-то я сделала такое, что заслужила это все. Иной причины просто быть не может.

Начавшаяся тряска выдернула меня из пучины тоски. Почти приехали, уже видна крыша местной достопримечательности. Ткацкая фабрика семьи Шордаг была известна всему нашему городку. Частично из-за испорченной реки, куда сливали отходы от краски, частично из-за скандалов вокруг взрыва одного из колдо-станков, а частично из-за самого Висейра Шордага — человека, основавшего эту самую достопримечательность. Выходец с самого дна, он умудрился построить целую фабрику.

— Госпожа Фредерика, — карета подвезла меня к одному из входов, — прошу, все уже готово.

Станки работают не просто так, а на магической силе, заключенной в накопителях. Год назад Шордаг отправлял караваны в столицу, в Риантрийский Медико-Магический Институт, чтобы студенты заряжали накопители и имели с этого небольшую денежку. Теперь накопители заряжала я. И не имела с этого ни денежки, ни благодарности, ни какой-либо иной выгоды.

Вот и сейчас комната была полна тускло-серых яйцеобразных камней. Опустившись на неудобный стул, я взяла ближайший камень и подала первый импульс силы. Дальше накопитель тянул энергию сам, мне лишь оставалось вовремя прервать нашу связь.

Последние недели я старательно копила резерв: утащив с фабрики несколько осколков накопителей, я напитывала их силой и прятала в своей комнате под половицей. А нонна Шавье щедро зачаровывала мою дверь, чтобы никому не пришло в голову проверить, что там есть у завистницы Фике. Несмотря на то, что моя близняшка купалась в родительской любви, она не оставляла меня в покое. Портила немногочисленные вещи, совала любопытный нос в личные записи и, разумеется, не переставала издеваться над моими нарядами.

Увы, меня не ждало впереди ничего хорошего, так что… Я могла и рискнуть. Но тс-с, никто не должен знать о моих планах! Вредина Фике, злоязыкая Фике, насмешница Фике — нет больше той меня, что смело давала отпор всей семье. Есть теперь только зашуганная мышка Фике. Мышка, которая готовит большой-пребольшой сюрприз своей «любимой» семье.

Накопитель за накопителем, накопитель за накопителем, я выполняла привычную, рутинную работу ровно до тех пор, пока не почувствовала во рту привкус крови. Вот сейчас можно уходить, главное — хлопнуть дверью, чтобы работники меня заметили. Иначе с Висейра станется закрыть меня здесь до утра, как бывало не раз.

— Фредерика, — Он нарисовался рядом со мной, едва лишь я вышла. — Количество наполненных тобой накопителей не растет. Неужели ты уже достигла своего магического потолка?

— Господин Шордаг…

— Лорд Шордаг, — поправил меня Висейр.

Промолчать удалось с трудом. Лорд. В нашей стране лордов и леди пруд пруди, взять хотя бы леди Аннушку, булочницу с Конной улицы. А все почему? Потому что свиток о полном магическом образовании дает право добавить к имени вежливое и пустое «леди». Или лорд. За этой вежливостью не стоит ничего: ни власти, ни богатства, ни земель. Но да, красиво именоваться можно.

Еще можно получить титул от родителей — тут все понятно: и образование, и земли, и богатство. И последняя возможность — получить крохотный земельный надел из рук королевы-матери по протекции короля.

Висейр Шордаг не имеет ничего из вышеперечисленного, он всего лишь гнусный человечишка, которого и господином-то величать не стоит.

— Фредерика, — тон Висейра стал угрожающим, — как ты должна ко мне обращаться?

— Господин Шордаг. — Я смотрела в пол и видела его тупоносые ботинки. Ботинки, которые стоили дороже, чем все, что было на мне надето.

— Тебя придется учить смирению, — с искренним удовольствием произнес он. — Едва лишь ясноглазая леди Кристин Дьерран выпорхнет из родового гнезда, о-о-о, я сразу заберу тебя. На пятый день недели ты покинешь свой дом.

— Мой долг — молиться о благополучии сестры все то время, что она пробудет в пути. А значит, покинуть отчий дом я смогу не раньше седьмого дня недели, — ровно проговорила я.

— Поговори, поговори. Ты последний раз мне перечишь, Фредерика, — его пальцы болезненно впились в мой подбородок, — дальше ты будешь только молчать и благодарить. Помнишь, что записано в твоем брачном контракте? Ты родишь мне детей, Фредерика, мальчика и девочку. Один продолжит род, вторая укрепит позиции семьи Шордаг. А ты… Думаешь, я не вижу, сколько презрения плещется в твоих глазах? Так вот, ты останешься здесь… Будешь приумножать мое богатство и однажды умрешь, заряжая накопитель.

Я нахмурилась, отбросила от себя его руку и прямо спросила:

— Откуда столько ненависти?

— А ты забыла, как насмехалась надо мной? — Он вскинул бровь. — Ты знатно повеселилась на ярмарке, теперь же настало мое время.

Спорить было бессмысленно и унизительно. Я никогда и ни над кем не насмехалась, но… Наличие сестры-близнеца порой здорово усложняет жизнь. Особенно если эта самая сестра так и ищет повод поиздеваться.

— Иногда я думаю, что в храме стоит выбрать чашу с ядом, — прямо сказала я, глядя в его тусклые, невыразительные глаза.

— Я прослежу за тем, чтобы тебе не предложили ничего настоящего, — процедил он, потемнев лицом.

И я поняла, что его коробит от мысли, что кто-то может предпочесть смерть. Что ж, самоубийство никогда не входило в мои планы, но если Шордага раздражает разговор об этом, то:

— Уйти из жизни можно разными методами. И видит Пресветлая Мать, любая смерть будет благом, если на другой чаше весов жизнь с вами, господин Шордаг. Точнее, не жизнь, а существование. Всего хорошего.

Забираясь в карету, я ругала себя последними словами. Ведь весь последний год я только и делала, что улыбалась, молчала или же молча плакала — не тогда, когда было больно и страшно, а тогда, когда от меня этого ожидали. У меня есть мечта, и я близка к ней. Спасибо нонне Шавье, карманам юбки и криворуким работникам — сегодня мне вновь удалось пополнить запас осколков.

Главное, держать язык за зубами. Не хватало самой все испортить.

Едва лишь я об этом подумала, как карету тряхнуло и меня пронзило острой болью! Пресветлая Мать недвусмысленно намекала: пора надежно прикусить язык.

— Благодарю за науку, — проворчала я и попыталась наскрести хоть какие-то крохи силы на малое исцеляющее заклятье.

Но нет, не вышло.

Карета, как и всегда, остановилась у черного входа. Там же была и нонна Шавье. Покачав головой, она осенила меня круговым знамением, и саднящая боль в прикушенном языке истаяла.

— Говорила я с твоей матерью, — степенно выдохнула нонна, — не желают они видеть, что господин Шордаг хорош лишь как владелец ткацкой фабрики.

— Отец считает, что нашел мне отличного мужа, — уныло кивнула я. — И слышать не хочет ни о чем.

В присутствии родителей Шордаг никогда не позволял себе никаких грубостей. Раньше я верила, что смогу показать отцу всю низость натуры Висейра. Однако добилась лишь того, что мне запретили клеветать на уважаемого человека.

«И разом позабывали, как целый город поднимался фабрику громить, когда слив краски реку загубил», — сердито подумала я.

И потерла ожог, скрытый под тканью старой, изношенной перчатки. Иногда мне кажется, что все мои беды растут из этой отметины. Матушка считает, что я сама себя ею наградила, а я проснулась, просто проснулась с этой дрянью на руке!

«Не удивлюсь, если это проделки Кики», — вздохнула я.

Мой уродливый розовато-блестящий ожог в точности повторял изящный золотой рисунок Кики. И если метку сестры всячески подчеркивали, то меня приучили скрывать руки.

С кухни доносились аппетитные запахи, но времени у меня не было: пора на урок. Тенью проскользнула по центральной лестнице, пробралась на чердак, подхватила целительскую слуховую трубку и легла на пол, точно над учебной комнатой Кики. Хитро прилаженное зеркальце позволяет видеть грифельную доску.

Нехитрое копирующее заклинание перенесло схему заклятья в тетрадь, а я жадно прислушалась к объяснениям преподавателя.

— Таким образом, леди Дьерран, мы понимаем, что драконы — это полностью магическая раса. Их способность к обороту роднит их с иными двуликими, но! Они превращаются в несуществующих зверей. Есть лисы, есть лисы-оборотни, то же самое и с волками, и со змеями. Но только не с драконами. Вы записываете, леди Дьерран?

«Я записываю», — мысленно проворчала я, не желая терять время: есть хотелось просто до потери сознания.

— Да, наставник, — манерно протянула сестрица.

— Мы не будем подробно останавливаться на целительстве, вам нужно запомнить лишь две вещи. Первое — драконам нельзя принимать наши обычные зелья. В лучшем случае состав не сработает, в худшем… В худшем дракон погибнет. И второе — раненого дракона можно спасти своей кровью. Это, разумеется, касается только магов и колдуний, кровь обычного человека для дракона подобна затхлой воде.

Преподаватель сменил схему заклятья на изображение дракона. Очень, такого, кривобокого и страшненького.

— Вам достаточно отворить кровь и щедро окропить рану, окружающая дракона магия сама превратит вашу кровь в живительный туман. Но! Но это работает только в том случае, если дракон находится в своем крылатом облике. Если он в образе человека, то при отсутствии правильных лекарств вы можете лишь молится и давать ему чистую воду.

— Надеюсь, мой нареченный не будет заниматься всякими опасными глупостями, — манерно процедила Кристин, — я не собираюсь портить кожу только из-за того, что ему приспичило пораниться.

Наставник молчал целую минуту, а после сдавленно произнес:

— Знатные драконьи леди носят на поясе особые кинжалы.

— А кинжал носить я не отказываюсь, — высокомерно фыркнула Кристин, — они весьма и весьма красивы.

— Д-да, как правило, помолвка начинается именно с кинжала, — кашлянул наставник. — Что ж, позвольте вас поздравить, леди Дьерран, вы прослушали средний магический курс. Сегодня к ночи вам будет доставлен свиток о начальном колдовском образовании.

— И почему только начальном, — вздохнула Кики. — Могли бы сделать исключение и дать средний свиток.

«А могли к дрыргам тебя послать и заставить учиться нормально», — фыркнула я и поднялась на ноги. Убрала зеркала и слуховую трубку: они мне больше не пригодятся. Взяла тетрадь и спустилась вниз.

Вначале спрятала тетрадь к остальным, переоделась, сменила перчатки и, наконец, поспешила на кухню. Конечно, и обед, и ужин прошли мимо меня, но никто не запретит настругать сандвичей или чего-нибудь такого же.

По пути к кухне я чуть не запнулась: растоптанная домашняя туфелька слетела с ноги. Сердито цокнув, вернула беглянку обратно на ногу и, едва ли не приплясывая от нетерпения, толкнула дверь кухни.

Внутрь темного теплого помещения я вползала змеей — чтобы не потревожить охранки. Это старшая кухарка так заготовки от своих младших поварят охраняет. Ну и от всех остальных, получается.

Хотя она знает, что я подъедаюсь по ночам, а потому в зачарованном на сохранность шкафу меня всегда что-то поджидает. Не от хорошего ко мне отношения, а исключительно ради собственного спокойствия: в кладовых тоже куча сигналок, на срабатывание которых приходится реагировать.

М-м-м, сегодня половинка мягчайшего каравая, щедрый кусок копченой грудинки, мягкий сыр и свежая зелень!

Жаль, что нет сил на светлячок, действовать приходится почти на ощупь. Но, увы, если я оставшиеся крохи магии потрачу, то за ночь мой резерв не восстановится. И тогда… Нет, не хочу об этом думать.

Вместо этого я все свое внимание направила на еду. Тончайшими ломтиками нарезала каравай, на него слой мягкого сыра и сверху ломтик грудинки. И зелени немного, да. Для красоты, исключительно для красоты: зелень никто из наших кухарок выбирать не умеет, а потому и вкуса в ней никакого нет.

В толстостенную чашку налила ягодный взвар и, предвкушая скорый отход ко сну, вышла их кухни.

Все-таки есть в моей жизни маленькие приятности, сейчас достану припрятанную книжечку, прочитаю главу и…

— Фике, это что такое?!

В коридоре я наткнулась на матушку, которая, готова поспорить, на кухню шла с той же целью!

— Я пропустила и обед, и ужин, — ровно произнесла я.

— Какие глупости! Будто я не знаю, что ты гуляла с женихом. Или господин Шордаг оставил тебя голодной?

Усмирив бешенство, я сдержанно выдохнула:

— Я заряжала накопители для его станков. Потратилась почти в ноль.

— Тц, когда ты перестанешь наговаривать на Висейра? — цокнула матушка. — Кто будет заставлять юную невесту заниматься таким тяжелым, грязным трудом? Твое вранье просто невыносимо, Фике. Ты не взрослеешь, не меняешься, все так же привлекаешь к себе внимание глупыми выходками и ложью. Дай сюда и иди спать, немедленно. Леди не едят на ночь!

Задохнувшись от обиды, я просто разжала пальцы, и поднос с вожделенными сандвичами перекочевал в ее руки.

— Вы же можете проверить уровень наполненности моего резерва! — воскликнула я.

Но она не слушала меня. Склонив голову набок, леди Дьерран прислушивалась к чему-то и… Шелест шелковой юбки, перестук подкованных колдовским серебром каблучков — Кики. И тоже на кухню. Что за вечер-то такой?!

— Кристин, все в порядке? — Матушка обеспокоенно посмотрела на вышедшую из-за угла Кики.

— Сегодня было столько практики с наставником, — сестра утомленно прикрыла глаза, — потратилась полностью, мне кажется, я умру от голода.

— Вот, возьми. — И матушка впихнула ей в руки сделанные мною сандвичи. — Поешь и укладывайся, я приду замерить уровень наполненности твоего резерва. До сна и после сна — может, придется вызывать целителя. Это не шутки, можно лишиться дара!

И они ушли. Ушли, а я осталась стоять у дверей в кухню.

В прочем, недолго я там простояла. Вернулась, вновь нарезала грудинку, каравай, налила себе остатки взвара и все это употребила. Стоя. Не выходя в коридор, ибо в этом доме есть еще и папенька. А наблюдать, как мои сандвичи покидают меня второй раз… Не смогу. А книжку… Книжку потом почитаю, нет в ней ничего полезного, одни волшебные приключения. Говорят, писала некая Искра Лоренталь, а за главных героев использовала реальных людей: Ноэль Мор и Кайрнеха Мора. Но я не верю: ее бы тогда наказали. Наверное.

Оставив мысли о книжке, я быстро умылась, переплела косу и улеглась в кровать. И едва лишь приняла удобную позу, как ко мне зашла нонна Шавье. Не говоря ни слова, она замерила мой резерв, покачала головой и вышла. И я знала, что утром она вновь меня проверит, вновь подожмет укоризненно губы и отжалеет крохотный флакончик с зельем. Зельем, которое поставит меня на ноги в считаные минуты.

Что бы я делала без нонны Шавье?

Проваливаясь в сон, вдруг поймала себя на мысли, что просыпаться не хочется. Совсем. Завтра будет новый день, который будет точно такой же, как сегодняшний. И вчерашний. И позавчерашний. И все дни с того момента, как меня пообещали Шордагу.

«И надежда только на себя», — сказала я себе и все же провалилась в мутную, неприятную дрему.