Глава 4. Всё хорошо, что хорошо кончается

Остаток дня Мамонт ходил, как на иголках. Он чертовски злился на себя, ведь, пытаясь сделать лучше, чуть было не погубил свою семью. Ему хотелось защитить жену и детей, но он привёз их в лапы повернутого Анонима и почти оставил одних на его растерзание… Конечно, хотелось надеяться, что не Фёдор тот самый псих, но все концы вели к нему. Зайдя в пустую комнату, Мамонт набрал номер телефона своего приятеля.

— Паш, здорово! Слушай! Мне нужна информация на Слуцкого. Помнишь, проходил у нас такой должник лет семь назад…

— Слуцкой… Слуцкой, — начал бормотать Паша.

— Пробей его, пожалуйста, по базам… Мне важно знать, что с ним стало, отдал долг или нет…

— Ммм… Не проблема, только я сейчас с женщиной… Вопрос ждёт до вечера?

— Нет, Паш. Это вопрос жизни и смерти. До вечера он не ждёт.

— Всё лады! Тогда я поищу в архивах наших через… пятнадцать минут. Жди звонка.

Около часа Мамонт ходил из угла в угол, сцепив руки в замок за спиной. Ему не хотелось пугать родителей… Аня специально пошла играть с детьми, чтобы не делать всё ещё более подозрительным, и без того его утренний звонок выглядел странным. Из дома выходить Мамонт им запретил, опасаясь, что повёрнутый парнишка может навредить детям.

Вскоре зазвонил телефон. Мамонт поспешил к телефону и ответил. Это был Паша. Если позвонил, значит, нашёл что-то.

— Ну что там? — нетерпеливым голосом спросил Мамонт.

— Слуцкой нам не отдал никакие долги… Он окочурился через пару месяцев после того, как нам дело передали… Передозировка. Агентство даже менты не трогали, значит, никаких следов суицида.

Мамонт выдохнул. Получается, что жена должника, желая отбелить имя мужа перед сыном, сказала тому, что отец из-за плохих дядей коллекторов ушёл в мир иной… Она неосознанно ещё сильнее покалечила психику ребёнка…

— Паш, а ты можешь выслать мне эти сведения? Чтобы у меня документ хоть какой-то был?

— Да без проблем. Сейчас на вацап перешлю. Ты подозреваешь, что это и есть наш Аноним?

— Подозреваю… — честно ответил я. — И самое хреновое, что он находится совсем близко… Ладно. Паш, не загоняйся. Я теперь разберусь. Попытаюсь объясниться с парнишкой…

Мамонт отключил телефон и поморщил нос, чувствуя неприятный запах гари.

— Твою мать! — выругался он и выскочил из комнаты.

Северная сторона дома была охвачена огнём. Как раз там находились дети. Мамонт бросился туда.

— Петя! Петя! Дети с родителями на улице! Пошли отсюда скорее, — услышал он голос жены и облегчённо выдохнул.

Оказавшись на улице, Мамонт прижал к себе сначала жену, а потом сына с дочерью и виновато посмотрел на родителей.

— Я ничего не понимаю, — развёл руками отец. — Никаких предпосылок даже не было! Не топили, не жгли ничего же! Что за чертовщина?

— Это Фёдор, — произнёс Мамонт, теперь уже утверждая свои догадки.

Паренёк стоял недалеко от них и смотрел на пламя. Выглядел он перепуганным.

— Я не хотел до этого доводить! Не хотел! — начал оправдываться он. — Вы просто должны были расстаться, но ваш брак не получилось разрушить! Говорят, что любовь живёт три года! Я надеялся, что мне удастся лишить вас семейного счастья, разрушить семью, как вы поступили со мной.

Рабочие уже начали тушить пожар. Подъехали спасатели с пожарной машиной, и Мамонт даже порадовался, что вложил средства в аренду этого автомобиля, хоть считал это сомнительным вложением.

— Ты многого не знаешь, Фёдор!

Мамонт сделал шаг вперёд, но парнишка бросился наутёк в сторону калитки.

— Сбежать не получится. Ты это прекрасно знаешь! Лучше сдаться… Тебе окажут лечение в психиатрической клинике, — постарался успокоить его Мамонт.

— Считаете меня психом? Я не псих! Ясно вам? Вы моего отца довели! Хотите и меня довести? Коллектор поганый!

Мамонт покачал головой в разные стороны. Правы были те, кто говорил, что коллекторов бывших не бывает, что это ярмо будет тянуться за человеком всю жизнь, а голоса людей, которые обескуражено отвечают, что денег у них нет, ещё долго будут эхом раздаваться в ушах. Всё так и было.

— Послушай, Фёдор! Чтобы утверждать что-то, важно самому убедиться — прав ты или нет. А ты не прав! Видишь ли, твой отец погиб от передозировки… И если ты хочешь, можешь получить все нужные сведения в больнице… Или морге… Чёрт его знает, где точно! У меня есть документ…

— Я не верю вам! — закричал он, громко сопя, но охрана уже приблизилась и взяла его под руки.

Парень брыкался, пытался отбиться от них, но бежать ему на самом деле было некуда. Он сам себя загнал в ловушку.

— Ребят, только аккуратнее с ним, проследите, чтобы полиция не причинила ему вреда и сразу перевели в лечебницу! — сказал Мамонт, слушая, как Фёдор пыхтит на него и кричит, что не верит ни единому слову, а корчить из себя святошу все могут.

Когда Фёдора увели, Мамонт вернулся к своей семье. Почти все работники с базы отдыха пришли, чтобы посмотреть, что происходит. Системный администратор, который отвечал за связь и доступ гостей к интернету, приблизился и виновато опустил голову.

— Так это вам звонил Фёдор? — спросил он, не поднимая взгляд.

— Мне, — ответил Мамонт. — А ты сам откуда знаешь про звонки?8c847c

— Простите!

— За что?

— Я не знал, зачем он всё выпытывает. Мне Федька хорошим парнем показался, добрый такой. Он спрашивал, как звонить анонимно и скрывать свой номер с местоположением, говорил, что девушка ему приглянулась…

— Так вот откуда он всё узнал, а я-то думал, что он с кем-то вместе работал, сообща… Спасибо, что рассказал всё, — кивнул Мамонт.

Администратор ушёл.

— А ты не хочешь рассказать нам теперь всё по порядку? — спросила мама, хмуря брови.

Огонь удалось затушить быстро, но обшивка дома пострадала достаточно.

— Давайте за чашечкой чая с мелиссой? Я чертовски устал, — прошептал Мамонт, поднимая Олесю на руки.

***

Говорят, что любовь живёт три года…

Аня не хотела в это верить. Она всем сердце любила своего большого Мамонта и не представляла, как будет без него… Сложится ли её жизнь…

И когда он начал странно вести себя, она испугалась. Чертовски. До замирания сердца, до его частичной остановки. Она боялась, что однажды муж вернётся домой и скажет, что разлюбил её, что больше между ними нет никаких чувств… Что он уходит… Ещё сильнее она опасалась того, что он останется рядом из жалости… И будет несчастлив. Аня хотела, чтобы он тоже наслаждался жизнью, чтобы любил…

И вот теперь она убедилась — он любит. Их любовь невозможно просто взять и разрушить. Не правы те, кто говорит, что через три года любовь превращается в привычку, потому что огонёк страсти горел внутри ещё сильнее… Все чувства закалялись, становились прочнее.

— Я люблю тебя! — произнёс Петя, присаживаясь на край кровати.

Аня улыбнулась. Не верилось, что всё решилось так быстро… Что не нужно бояться кого-то и с оглядкой смотреть по сторонам, опасаясь сделать лишний шаг.

— Я могу попросить тебя? — спросила Аня осторожно. — У нас уже был этот разговор, но я хочу, чтобы теперь ты пообещал мне — больше никаких секретов, никакой недосказанности… Давай будем откровенно говорить друг с другом!

— Обещаю, — ответил Петя, приблизился и взял Аню за руку. Он прислонился лбом к её лбу, обдавая кожу лица своим горячим дыханием.

— Никогда ничего от меня не скрывай! Я так боялась, что ты меня разлюбил…

— А можно я тоже кое о чём тебя попрошу? — спросил муж, когда Аня обвила руки вокруг его шеи.

— Я никогда больше не скажу, что ты меня разлюбил, — улыбнулась она, находя его губы своими губами.

— Знаешь, я тут подумал… Мы могли бы закрепить наш прочный союз…- прошептал Петя.

— Ты о чём? — спросила Аня, прикусывая губу.

— Я хочу ещё одного ребёнка… А ты?

— Ммм… — протянула Аня и прильнула к его губам, давая ответ без слов.