Глава 3

Новые горизонты

Ресторан, в который привез Евдокима Алексей Витальевич, он же Леший, находился в центре и славился помпезностью и дороговизной.

– Выбирай, – Леший кивнул бывшему однокласснику на папку с перечнем блюд. – Поляна за мой счет. Угощаю!

– Не красна девица, сам рассчитаюсь, – отмахнулся Ким, хотя во рту стало кисло от выкаченных напротив каждой строчки меню цифр.

– Как знаешь, – не стал настаивать друг. – Будешь на меня работать – сможешь хоть каждый день тут ужинать.

– Так, может, о деле и поговорим? – Ким выбрал рыбу под сырной корочкой и гарнир из риса с овощами: от пельменей он и в самом деле устал, тут Леший не ошибся.

– Поговорим. Накатим по первой – и поговорим, – Алексей Витальевич заказал пол-литра коллекционного коньяка, мясную нарезку, кольца кальмара в кляре и стейк средней прожарки. – Пока ждем закуси, расскажи, чем ты там в университете занимаешься. Слышал, кандидатскую защитил? По какой теме?

Евдоким удивился: с чего бы бывшему однокласснику темой его диссертации интересоваться? Алексей всегда был троечником и раздолбаем, науки его интересовали намного меньше, чем фарца, девочки и винил с записями зарубежных популярных исполнителей.

– Разработка улучшенных видов авиационного топлива, – пожал он плечами. – Ну, если без сложных научных терминов.

– Вот! Наш человек! Сразу все нормально объяснил, – ничуть не обиделся Леший. – Может, ты еще и какие-то новшества в этом вопросе придумал? Голова у тебя, я помню, всегда варила как надо!

– Придумал. Даже хотел в министерство энергетики отдать, но там…

– Да понятно. Не до того им сейчас. А вот мне эта тема очень даже интересна!

Алексей отвлекся на официантку. Хищным взглядом проследил, как она расставляет на столе графинчик и коньячные бокалы.

– Давай поднимем тост, – забирая из рук девушки наполненный на треть бокал, кивнул Киму. – И выпьем за то, чтобы у нас с тобой сложилось длительное и плодотворное сотрудничество!

Ким пригубил коньяк. Посмаковал. Оценил букет – он был богатый. Не допив, отставил бокал в сторону.

– Неужели не пошел? – приподнял брови Леший.

– Пошел. Но на голодный желудок пить не хочу: развезет быстро, а закусь еще не подали.

– Все с тобой ясно. Пить так и не научился. Ладно, не о том сейчас. – Алексей не торопясь опустошил свой бокал, крякнул от удовольствия и наклонился над столом – поближе к собеседнику. – Слушай сюда. Мы с партнером местный нефтеперерабатывающий завод приватизировали. Основной пакет акций – у нас. Есть дольщики поменьше, но не суть. В общем, нам нужен человек, который в этом вопросе сечет.

– И ты?.. – Евдоким порадовался, что ничего не жевал в этот момент, иначе точно подавился бы.

Нет-нет! Он не хочет знать, какими путями его бывший одноклассник провернул это невероятное дело!

– Я поставлю тебя начальником лаборатории. Оборудованием обеспечу, оклад дам такой, что твоим профессорам не снился. Сотрудников наберешь сам. Но! Мне нужен продукт европейского уровня или лучше! Сделаешь?

Ким потер онемевшую от напряжения шею. Повертел головой. Взял бокал, сделал сразу большой глоток. Только потом выдавил сипло:

– Ты это серьезно?

– Я похож на шута? – делано оскорбился Леший. – Мне нужен свой человек, верный и с мозгами. Это сейчас все гребут под себя вышки и скважины. О переработке мало кто думает. Но когда все это поделят, встанет вопрос, как добытую нефть перерабатывать. Вот тогда начнется охота за технологиями. А я не хочу, чтобы наши наработки в чужие руки ушли. Так что – интересует предложение?

– Подумать надо, – Евдоким с облегчением заметил, что к ним спешит официантка с подносом.

Откинулся на спинку стула, отрешенно наблюдая, как одно за другим на столе появляются соблазнительно пахнущие блюда с розовым тонко нарезанным мясом и золотистой соломкой обжаренного в кляре кальмара. В животе заурчало – правда, музыка из динамиков заглушила этот голодный вой.

– Угощайся. Горячее еще минут двадцать ждать, – махнул рукой Алексей Витальевич.

В этот раз Ким спорить и отнекиваться не стал. Подцепил вилкой ближайший пласт мяса, закинул в рот, заработал челюстями. «Ну, и заплатит. Бабла у него точно немеряно», – подумал с каким-то мрачным весельем, глядя на бывшего одноклассника. Тот наколол кусочек кальмара на вилку, обмакнул в соус и теперь вертел перед глазами, словно изучал шедевр.

Евдоким уже знал, что предложение примет. Некуда ему деваться. Деньги нужны позарез. И лаборатория. Своя лаборатория! Наконец-то он сможет…

– Кстати, Ким, ты же неспроста позвонил? – Леший прожевал очередной кусок кальмара, снова наполнил бокалы. – Деньги понадобились?

– Угу, – неохотно подтвердил догадку Евдоким.

– Жениться собрался? – Алексей проявил неприятную проницательность.

– Почти. Ребенок у меня будет.

– А жена?

– А без жены!

– Сам, что ли, рожать будешь? – заржал слегка захмелевший друг. Заметил, как сморщился Ким, задавил очередной смешок. – Ладно, прости. Студентка аборт делать отказалась? Компенсацию требует?

– Не требует. Иностранка она. Сказала, родит и уедет, а ребенка мне оставит, – неохотно признался Евдоким.

– О-о! Ну прямо мыльная опера! Попал ты, Кимушка, – снова не выдержал, захохотал Алексей. – Все, молчу-молчу. Давай, выпьем по второй за здоровье будущей матери!

После второй третья пошла легче. Четвертая – еще легче. К одиннадцати вечера Ким был хорош, как никогда. Алексей вызвал для него такси.

– Давай, брателло, до завтра! – напутствовал Алексей Витальевич бывшего одноклассника. – Завтра жду с паспортом. Оформим тебя как положено, и можешь приступать к работе. Время не ждет!

– Да буду, буду! – отбивался от ставшего чрезмерно заботливым друга Евдоким. – Сказал же: со-гла-сен!

***

Увольняться из университета Евдоким не стал. Остался преподавателем на полставки. Научную работу перенес в заводскую лабораторию: в университете все равно не хватало ни оборудования, ни материалов.

С первой же зарплаты, полученной в «Нафта Крекинге», снял для Моники однокомнатную квартиру неподалеку от университета. Оставлять беременную женщину в общежитии, где кухня была на коридоре, а санузел приходилось делить с кучей соседей по блоку, Киму показалось неправильным. Да и навещать студентку в ее комнате было бы не просто неудобно – попахивало скандалом. А так он каждый вечер или звонил Монике, или заезжал – возил продукты, иногда даже готовил, пока сама студентка корпела над конспектами и учебниками.

В глубине души Ким не верил, что Моника решится бросить новорожденного малыша. Лелеял надежду, что девица одумается, поговорит с родителями и как-то решит проблемы с женихом, который ждал ее в Канаде. Пару раз напоминал, что готов жениться, стоит ей только передумать.

Даже когда Моника отправилась в роддом, Евдоким все еще строил иллюзии. Лично отвез женщину в роддом на такси, которое отыскать среди ночи оказалось непросто. Собрался дежурить под дверями родильного отделения, но тут уж его выгнали прочь медики. Утром первым делом позвонил в больницу.

– Родила. Мальчик. Доношенный, здоровый, почти четыре килограмма. Богатырь! – порадовали его.

Ким почувствовал себя оглушенным. Словно тяжелым пыльным мешком из-за угла по голове приложили. Рассеянно прочел единственную в этот день лекцию, поехал в лабораторию, хотя сердце рвалось бросить все и ехать к сыну. Удерживало только то, что знал: к ребенку не пустят. Не раньше, чем через неделю.

И снова все вышло не так, как предполагал Евдоким. Монику выписали на пятые сутки после родов, а вот младенца оставили под наблюдением из-за желтухи новорожденных.

– Я указала тебя как отца, – сообщила Моника, пока он вез ее в такси обратно на съемную квартиру. – Позволишь мне пожить здесь еще пару недель? Надо чтобы молоко остановилось.

– Ты не будешь кормить сына? – нахмурился Ким.

– Нет! – Моника с ужасом в глазах отшатнулась от Евдокима. Так, будто он предположил, что она собирается пить кровь младенца.

– Почему? – Евдоким не понимал, отказывался понимать, что происходит в голове у этой женщины.

– Если дам ребенку грудь, я привяжусь к нему. Не смогу потом… уехать без него. – Моника всхлипнула, и Ким тут же оставил этот разговор.

Не то чтобы он так уж боялся женских слез, но по тому, как решительно сжала зубы его несостоявшаяся невеста, понимал: давить бесполезно. Она не приблизится к собственному ребенку ни на шаг!

– Живи. Три недели. Потом переедешь обратно в общежитие, – сжимая бессильно кулаки, мотнул головой.

Моника родила в середине февраля, а квартира была оплачена до середины марта. Везти в эту квартиру ребенка Ким не видел смысла, ведь мать не намеревалась им заниматься. Ну а выгонять девчонку ради мелочной мести было не в его характере.

– Могу я попросить тебя еще об одной вещи? – на прощание, уже собираясь выйти из такси, решилась Моника.

– Ничего не обещаю, но готов выслушать. – Ким был зол, и не особенно скрывал это.

– Назови сына Эдвард. Так звали… зовут моего отца. Пусть ребенку достанется от меня хотя бы имя...

– Посмотрим. Уходи!

Просьба Моники разозлила Кима еще больше. С какого испугу женщина решила, что вправе решать, как будут звать ребенка, от которого она отказалась?! Евдокиму все еще казалось, что девчонка бредит, спит, не понимает, что творит. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, пока не проснется! Пока извилины в ее хорошенькой голове не встанут, наконец, на положенное им природой место!

Понемногу все утряслось. Немного остыв, Ким решил назвать сына Эдуардом. Это было почти то же, что и Эдвард, но звучало более по-русски. Няню удалось отыскать через знакомых. Женщина согласилась на проживание в квартире Евдокима, что сильно упростило его жизнь. В конце июня Моника уехала к себе домой, в Канаду. Она так ни разу и не навестила сына, ни разу не взглянула на него.

Евдокиму пришлось потратиться и воспользоваться связями школьного друга, а теперь и босса Алексея Витальевича, но в результате все уладилось: минуя органы опеки, новорожденный мальчик попал в отцовские руки.

– Ну что, отец-молодец, как там твой оголец? – при каждой встрече спрашивал теперь Леший.

– Растет, – коротко отвечал Евдоким.

Эдуард Евдокимович Скворцов действительно рос. Вес набирал хорошо, по ночам кричал редко и очень быстро научился узнавать отца и улыбаться ему. Словно знал или чувствовал, что этот высокий темноволосый мужчина с карими глазами – единственный человек, который его любит и которому он по-настоящему нужен.