Глава 19. Алиса

Несусь, не глядя по сторонам. Врезаюсь на ходу в сотрудников и, не поднимая головы, извиняюсь. Хочется спрятаться, забиться в угол и никому не попадаться на глаза, и желательно на максимальной удаленности от Беркутова. Но и рабочий день еще не окончен.

Резко торможу посреди коридора в полной растерянности, что делать дальше. Словно — хоп — и мозг выключили. Разве то, что произошло, дает мне право раньше уйти с работы? Ладно Руслан Данилович, он поймет мой уход. Но вот Марат Сергеевич? Как я объясню свое отсутствие на рабочем месте? Это будет выглядеть… по-детски.

Бросаю взгляд на часы, время почти три часа дня. Я ведь так и не обедала сегодня, боялась выйти в кафе, попавшись на глаза Беркутову. Ну, зато теперь есть повод слинять на час. Может, немного успокоюсь и возьму себя в руки.

Иду уже в знакомую кафешку через дорогу и, по иронии, сажусь за тот же столик. Вроде ничего примечательного: стол, пара диванчиков и вазочка с ромашками на подоконнике. Но здесь меня одолевают странные ощущения. Словно чего-то не хватает. И тут же сознание подкидывает чего, а верней, кого. Перед глазами появляется лицо Беркутова. Темные, как ночь, глаза и упрямо сжатые губы. Хмурые брови на красивом мужском лице и легкая небритость, от соприкосновения с которой становится щекотно.

Машинально касаюсь пальцами своих губ, все еще горящих от настойчивого поцелуя Руслана и тут же ругаю себя, отдергивая руку.

Дурочка, Лиса.

Слышу, как издалека, собственный всхлип и поджимаю губы, злясь на свое раскрасневшееся отражение в затемненном окне кафе.

Обидно! Я не такая, как его Олеся. Что он о себе возомнил? Да и не нравится он мне ни капельки. Именно, так и есть! Упрямый, злой, а еще красивый, потрясающий отец и дочурка у него милейшая и… так, стоп! Все, и так держалась от него подальше. Теперь и подавно не буду попадаться Беркутову на глаза. Мне бы только пережить практику и снова тихонько уползти в своей любимый, спокойный автосервис.

Заказанный зеленый чай стоит передо мной немым укором, но желания что-то есть совершенно нет. Мучает странное чувство, поселившееся в груди. Словно давит тяжесть изнутри. Но я, пытаясь не обращать на это внимания, обжигаясь горячим напитком, за пару глотков опустошаю чашку и спешу обратно в офис.

Возвращаюсь в “ПрайдИнвест” быстро и стараясь не попадаться никому на глаза. В приемной никого нет. Тихонько прошмыгнув, закрываюсь в своем кабинетике. На сегодня он моя крепость.

Отец не дает о себе знать, и это несказанно радует. Значит, его удовлетворили мои “достижения”.

На весь остаток дня с головой ухожу в работу. Так и думается меньше, и переживается тоже. Копаюсь в документах, делаю сканы, заношу в базу. Все четко и по порядку. Откладываю проработанные папки на край стола, решив, что в архив отнесу перед уходом. Из своего кабинета, пока все в офисе, и носу не покажу.

К концу дня я все-таки устаю от монитора. Глаза начинают слезиться. Все время тянет их потереть. А спину ломит от долгого сидения в одной позе. Все, на сегодня достаточно.

Накидываю рюкзак, беру документы и осторожно выглядываю из кабинета. Олеси уже нет. На этаже тишина. Ну и чудно. Набравшись смелости, выныриваю, заскакиваю в архив, оставляю папки на нужной полке и тороплюсь к лифту. Быстрей домой.

На первом этаже в уборной переодеваюсь и уже более спокойно выхожу из здания, попрощавшись с охранником. На парковке быстро нахожу свой транспорт и уже привычным движением надеваю шлем. Оглядываюсь, не знаю почему. Словно собираюсь скрыться с места преступления. И удостоверившись, что вокруг меня парковка пуста, срываюсь с места под визг покрышек. Сейчас действительно хочется скорости и ветра. Хочется адреналина и свободы. Кровь стучит в висках, а сердце несется вскачь, когда выезжаю на центральную улицу. Хочется еще быстрей, но все же на дороге сбрасываю скорость. Все это глупости. Безопасность превыше всего. Тем более в час пик, когда дорога загружена транспортом.

В сервис сегодня не еду и так все выходные дяде помогала. Честно заслужила отдых, поэтому держу путь до дома. Сегодняшний насыщенный на приятные и не очень события день тяжелым грузом лег на плечи. Лег и давит. Хочется распластаться на постели и уснуть. Быстро. Без всего того, что нарочито стучится в разум.

За ужином общаюсь с мамой. Верней, как общаюсь, она рассказывает о чем-то, а я лишь киваю в ответ и улыбаюсь. Не могу осмыслить ее слова. Меня словно обухом по голове ударили.

— Мамуль, я спать. Извини, что-то день тяжелый был, устала, — целую в щеку любимую женщину и ухожу в свою комнату, плотно притворив дверь.

Падаю в ворох подушек, но, как и предполагала, сон не идет. Совершенно. Только стоит чуть забыться, как тут же появляется Беркутов. Его лицо, руки на моей талии, ладонь в моих волосах и его голос, я, черт побери, слышу его так отчетливо, словно он здесь! В моей комнате.

Вскакиваю на постели в холодном поту. Ну вот, мне еще нервного тика не хватало заполучить при его виде. Промучившись до двух ночи, решаю заняться делом, раз уж сна ни в одном глазу. Запускаю ноут и загружаю свою голову практикой. Сажусь за заполнение дневника и прочую ерунду, до которой в другое время руки бы не дошли.

Все лучше, чем ворочаться в попытках уснуть.

К шести утра справляюсь с поставленной задачей. Но и спать совершенно нет желания. Переутомление, здравствуй.

Чашку кофе, наверное, придется выпить, чтобы хоть немного чувствовать себя человеком. А то и не одну.

Да уж, Лиса, еще пару таких дней, и ты свалишься замертво от переутомления или нервного истощения — что быстрей догонит.

Завтрак на ходу — это уже входит в привычку, во сколько бы я не поднялась и не начала собираться. Хорошо, мама не видит. Она раньше уходит на работу. В рюкзак убираю вещи и тороплюсь на выход. Нужно прийти пораньше начальства. Все с той же целью — не попадаться на глаза.

Несмотря на бессонную ночь, чувствую себя вполне сносно. До офиса доезжаю в рекордные полчаса, в большинстве своем благодаря удобному транспорт, способному объезжать пробки. Паркуюсь на том же месте, что и вчера, и быстренько отправляюсь внутрь, по пути здороваясь с охраной. В уборную забегаю за двадцать минут до начала рабочего дня, и это обнадеживает. Должна успеть примчаться раньше Беркутова.

Стягиваю любимые джинсы, белую футболку и кеды. Надеваю строгое, но симпатичное платье темно-синего цвета с белым воротничком и белыми манжетами на рукавах три четверти. Из обуви отдаю сегодня предпочтение балеткам на плоской подошве. Все свои вещи убираю в рюкзак и вылетаю из помещения, по пути собирая волосы в высокий хвост, и бегом направляюсь к лифту.

В кабине оказываюсь одна, и на этаже тоже тихо. Прошмыгиваю на носочках в свой кабинет, краем уха услышав приехавший лифт на этаж.

— Ф-у-ух, — выдыхаю, пряча рюкзак в небольшой шкаф, — поздравляю, партизан Мальцева, — бубню себе под нос, когда слышу в коридоре явно мужские шаги и следом за ними цокот женских каблучков. Эти двое еще и на работу вместе ездят?

Почему-то эта мысль задевает, и, чтобы быстрее отогнать все ненужное прочь, приступаю к работе.

Не знаю, сколько проходит времени с момента моего появления в кабинете, когда от работы меня отвлекает тихий стук в дверь. Сначала подумала, что послышалось, но стук повторился.

— Не заперто, — говорю неожиданному посетителю, гадая, кто же это может быть. И тут дверь открывается, а на пороге стоит большой начальник. — Добрый, — немного растерянно смотрю на часы, — день.

— Добрый, Алиса Алексеевна, — его голос звучит хрипло, будто со сна.

Мужчина нервно запускает пятерню в волосы, вторую убирает в карман брюк. И все так же стоит в проходе, словно не решается войти. И заговорить не решается. Странно, вчера на такое поведение Беркутова даже намека не было.

— Вы что-то хотели, Руслан Данилович? — в итоге прерываю звенящую тишину я и только сейчас обращаю внимание на темные круги, что залегли под глазами мужчины. Пиджака нет, а рукава светлой рубашки закатаны до локтя. Что-то он сегодня сам на себя не похож.

— Я хотел бы извиниться за вчерашний инцидент. Обычно я так… по-скотски себя не веду, — задумчиво говорит мужчина, словно все еще сомневаясь в своих словах. — Предлагаю забыть тот неосторожный… — у него явно вертится на языке слово “поцелуй”. Но озвучить — значит, принять факт того, что он был?

— Хорошо, забудем, — перебиваю немного резко. — Просто на всякий случай хочу вам напомнить. Я прохожу практику и только. Мне ничего другого на этом месте не нужно, — встала из-за стола, нервно расправляя ладошками подол платья. — Не хочу, чтобы меня ставили на один уровень с секретаршей, во всех смыслах, Руслан Данилович, — проговариваю четко, без запинки, чего и сама от себя немного не ожидала.

— Я все понял, — кивает мой начальник. — Еще раз прошу прощения. И, — он снова замялся, опустил взгляд в пол, а руки в карманы брюк.

Да что с ним происходит? Нерешительный Беркутов — это что-то новенькое.

— Вы ведь что-то еще хотели сказать, верно? — ловлю на себе его заинтересованный взгляд.

— Да, — выдыхает, — просто мне действительно обратиться в сложившейся ситуации не к кому. Да и вы с Робертой поладили. Нет, я совсем не хочу навязать вам свою дочь, Алиса. Просто няню положили в больницу, а у меня назрела командировка. Завтра с утра я уезжаю и только через сутки вернусь.

— Вы хотите, чтобы я посидела с Ромашкой? — этот мужчина доверяет мне свое сокровище? Вот это маленькое разговорчивое чудо с кудряшками?

— Да, а насчет работы не беспокойтесь. Я все оформлю, как положено, — опирается спиной о стеллаж, так и не решив пройти в кабинет.

— И как вы себе это представляете? Что от меня требуется? — я в растерянности, чего-чего, а такого предложения я уж точно не ожидала. Это, мягко говоря, необычно и совсем уже за рамки вон выходящее.

— Завтра утром приехать к нам. И на сутки весь дом в вашем с Ромашкой полном распоряжении. Все, что нужно, дома есть, а на то, чего нет, я оставлю деньги.

Молча смотрю на начальника, прикидывая в уме, кто из нас больше двинулся умом. Он, что оставляет дочь с человеком, которого знает меньше недели? Или я, что собираюсь согласиться?

— Так как?

— А у меня есть выбор? — усмехаюсь я, прекрасно помня его слова с первого рабочего дня о том, что недовольных он не держит.

— Есть. Вы, Алиса Алексеевна, можете отказаться. И тогда я буду искать другой вариант, — взгляд исподлобья, и мужчина, отталкиваясь от стеллажа, выпрямляется. — Это не рабочий приказ как от начальника к подчиненной, это просьба отца. Дочка прожужжала мне все уши о вас за выходные. Но я вас не принуждаю и не заставляю. Ваш ответ никак не отразится на вашей рекомендации в институт. Каким бы он ни был.



Вау! Его слова приятно отдаются в сердце.

— Хорошо. Хорошо, я вам помогу. Только ради Роберты. Уж очень хорошая она у вас девочка, — в ответ на его лице расцветает довольная улыбка.

— Спасибо. Мне действительно будет спокойней, останься Роберта с вами, — благодарит тут же. — Адрес скину в сообщении. И… Алиса, еще раз спасибо, — звучит очень даже искренне. И большой босс выходит из кабинета, а я устало опускаюсь на стул с гулко стучащим сердцем в груди.

На что я только что подписалась?