Глава 37

Ночь прошла не просто плохо — она выжала меня до последней капли, оставив тонкой, звонкой от усталости оболочкой. Я вертелась на постели, как выброшенная на берег рыба: то пыталась укутаться в одеяло, будто оно могло заглушить мои мысли, то с раздражением сбрасывала его, вскакивала, начинала ходить туда-сюда по комнате. Половицы тихо поскрипывали под босыми ногами, ночь колебалась между тишиной и неясным шёпотом ветра за окном, а каждый раз, когда я закрывала глаза, меня будто настигало эхо вчерашнего вечера.

Я чувствовала тёплую тяжесть его ладони на своей спине. Слышала ровное дыхание у самой щеки. Вспоминала его губы — и то, как земля, казалось, ушла у меня из-под ног. Я шипела себе под нос «глупая», но разум во мне давно перестал быть ведущим голосом. То, что случилось у камина, не отпускало. Но страшнее было другое: насколько отчаянно я хотела повторения.

К рассвету я чувствовала себя словно выжженной изнутри, но всё же ухватилась за холодное, почти искусственное решение. Я — гостья в его доме. Няня его дочери. Женщина, которой никак нельзя позволить себе потерять голову из-за человека, способного одним взглядом вывернуть душу наизнанку. Я выпрямилась перед зеркалом, разгладила морщинки на платье и попыталась изобразить уверенность — ту самую, которая всегда предательски исчезала, когда он был рядом.

«Сегодня я буду говорить ровно. Держаться подальше. Прятаться в библиотеке. И…»

Мысль оборвалась — кто-то тихо постучал.

Сердце рухнуло куда-то под рёбра, и мне пришлось вдохнуть через раз, чтобы оно вернулось на место. Конечно же, это он. Кто ещё мог явиться ни свет ни заря? Я поспешно натянула платье, не глядя, правильно ли застегнула пуговицы и выдавила:

— Да?

Дверь тихонько отворилась — и появилась Мари. Я выдохнула слишком резко, так что на миг темнело в глазах.

— Милорд просил передать, что завтрак будет не в столовой, — сказала она с привычной мягкой улыбкой.

— А где?

— В оранжерее за поместьем. Он велел передать, что… «для настроения».

Мой внутренний голос схватился за голову. Конечно. Для настроения. А у кого именно оно должно было подняться — вопрос очевидный. Но снаружи я лишь кивнула. Мари чуть прищурилась.

— Вы похожи на человека, который совсем не спал.

«Очень точное описание». Она хихикнула — будто прочитала мою мысль — и ушла.

Когда я спустилась по дорожке к оранжерее, утро мягко дышало влажностью. Воздух был прохладным, пах сырым камнем и росой. Сквозь листву пробивались тонкие золотые лучи, будто расчерчивая пространство на тёплые и холодные полосы. На пожухлой траве стоял накрытый стол: светлая скатерть колыхалась от лёгкого ветерка; стаканы и фарфор тихо звенели, едва касаясь друг друга.

И рядом — он.

Стоял так свободно и уверенно, будто это утро тоже принадлежало ему. На нём был довольно простой камзол и рубашка без излишеств, но даже в этом был какой-то обидный изыск. Дориан повернул голову — и я ощутила, как напряжение внутри меня нарастает.

— Доброе утро, Лили, — произнёс он почти тем же тоном, каким вчера шептал моё имя у камина.

Дистанция. Мне нужна дистанция.

— Доброе утро, милорд, — отчеканила я, как школьница, читающая чужой текст.

Он приподнял бровь.

— Милорд?

— Да.

— Понятно. — Угол его губ чуть дрогнул. — Интересно.

— Что именно? — спросила я, хотя лучше бы промолчала.

— То, что ты пытаешься… спрятаться.

Он сделал шаг. И ещё один. И третий — будто тени на траве сами подталкивали его вперёд. Я осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Лили, — тихо сказал он, — я умею различать эмоции. Особенно твои.

Я отвела взгляд — смотреть ему в глаза было сейчас равносильно прыжку в пропасть.

— Если хочешь, — продолжил Дориан, — я могу сделать вид, что не заметил твоего… вечернего побега. Но знай одно: я не жалею о поцелуе.

Я вдохнула — но воздух будто застрял внутри.

— Давайте… не будем…

— Лили.

Дракон взял мою ладонь. Просто — и так естественно, будто это происходило каждое утро.

— Я не играю, — сказал Дориан. — И не тороплю. Но мне нужно, чтобы ты знала: я серьёзен.

Он отодвинул для меня стул — а я села просто потому, что ноги на секунду отказали. Я пыталась есть, но вкус еды исчез — всё свелось к тому, что он наблюдал за мной слишком внимательно. Люми, судя по всему, ещё спала. И сколько бы я ни высматривала её милое личико, не могла заметить и тени малышки.

— Ты избегаешь взгляда, — заметил Дориан.

— Нет.

— Избегаешь вопросов.

— Нет.

— Избегаешь меня.

Я чуть не подавилась. А дракон тем временем склонился ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки:

— Если хочешь уйти от разговора — я подожду. Но я не отступлю.

Слова прозвучали не угрозой, а обещанием. И мой тщательно выстроенный щит стал таять — медленно, мучительно. Когда завтрак подошёл к концу, я уже почти повернулась, чтобы уйти, но мужчина легко коснулся моей руки.

— Лили… вечером нам нужно поговорить.

— Дориан, я…

Но фраза так и не закончилась.

Холодный, как металлический звон, голос разрезал воздух:

— Вот оно как. Значит, слухи оказались правдой.

Я обернулась. И увидела женщину.

Сад будто чуть приглушил цвета, уступая её появлению. Высокая, тонкая, с осанкой, которая заставила бы позавидовать балетную труппу. Волосы светлые, гладкие, собранные безупречно; лицо — одновременно хрупкое и острое, словно выточенное из мрамора. Небесного цвета глаза смотрели на мир свысока, а на алых губах расцветала ядовитая улыбка.

— Здравствуй, Дориан, — произнесла незнакомка.

Он замер — всего на миг, но этого было достаточно.

— Элейна.

Имя упало между ними тяжёлым грузом. Я поняла всё сразу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Бывшая жена. И не просто «бывшая». Та ужасная женщина, из-за которой так сильно страдала Люми, и которая покинула поместье в поисках другой судьбы. Она окинула меня взглядом — долгим, оценивающим, таким холодным, что казалось, он оставляет след на коже.

— Это и есть твоя новая гувернантка? — медленно произнесла Элейна. — Или ты предпочитаешь слово «утешение»?

Грудь обожгло, будто меня хлестнули.

— Элейна, — сказал Дориан, — не сейчас.

— Иначе что? — она криво усмехнулась. — Ты запретишь мне говорить? Забавно. Я пришла не к тебе.

Её взгляд остановился на мне.

— А к ней.

Внутри всё сжалось.

— Кажется, у нас с тобой одинаковый вкус, — процедила Элейна. — Ты не кажешься роковой красоткой, так чем же смогла зацепить этот кусок ледышки?

Я вдохнула, но воздух был колючим, как ледяные иглы.

Дориан шагнул между нами.

— Ещё одно слово — и ты покинешь мои земли.

— Твои земли? — её бровь изящно взлетела вверх. — Я пришла за тем, что принадлежит нам обоим. За дочерью.

— За Люми? — выдохнула я, прежде чем успела подумать.

Элейна с ледяным спокойствием кивнула, будто это не требовало уточнений.

— Да. Я пришла забрать ребёнка.

Она шагнула ближе — ровно настолько, чтобы я уловила запах её духов: смолы и чего-то дымного, тяжёлого.

— И уничтожить всё, что стоит между мной и моей дочерью, — тихо сказала женщина.

Слово «всё» прозвучало так, что у меня под кожей вспыхнул холод.

Дориан ответил ей едва слышным, но опасным:

— Попробуй, — едва слышно ответил Дориан, и в его голосе проскользнула опасная нотка.

Воздух вокруг нас дрогнул, будто голые ветви деревьев наклонились ближе, стараясь услышать. И я поняла: эта женщина пришла не за дочерью. Элейна пришла за войной, которая могла навсегда разрушить тот шаткий мир, что мне удалось создать в этой семье.