Глава 12
Птичник старательно делал вид, что он спокоен, заносчив и высокомерен. Относительно хорошо удавались заносчивость с высокомерностью – нетрудно сохранять лицо, когда «благородные» манеры вбивались с детства. А вот со спокойствием получалось не очень. Выдавали осторожные взгляды, шепотки, нервно подрагивающие в руках обогревательные шарики – зима же! Местные дамы носили их на запястьях, прицепленными к браслетам, и использовали в качестве миниатюрных грелок. Внутри резных шариков красиво горело разноцветное пламя, и, оказавшись в тени, легко можно было создать романтик настрой.
Местное общество вообще любило свет, используя его где только можно и где нельзя. Бегающие огоньки по подолу платьев, играющие заколки в волосах, подмигивающие кольца, браслеты, серьги. Любые камни здесь мерцали, и потому освещение в гостиной было приглушено до легких сумерек, чтобы подчеркнуть красоту нарядов.
Юля подумала, что световой локдаун тут не вызвал бы паники – дамы легко идентифицировались. Да и выстрой их на поляне – и костры не понадобились, чтоб организовать взлетно-посадочную полосу. Сама Юля под причитания служанки «Ну хотя бы вот это ожерелье, госпожа!» отказалась от всего мерцающего и была единственной «затемненной» фигурой на вечеринки.
Около стен застыли безмолвные, и Юля старательно избегала коситься в их сторону.
В ожидании хозяйки приглашенные развлекались светской беседой и едой а-ля шведский стол. На столах были сервированы легкие закуски с напитками. Зачарованные тарелки по воздуху сопровождали гостей. Смотрелось дико – Юля зависла на пару минут, разглядывая летающую меж людей посуду, но удобство оценила быстро. Только нож с вилкой надо было класть в специальное углубление, чтоб не свалились.
Птичник собрался небольшой – штук двадцать особей. Естественно, все знакомы друг с другом. Еще более естественно – Юля не знала никого. На нее косились, однако подходить боялись. Ожидали Седьмую и ее реакцию.
Юля огляделась, полюбовалась на аристократичную подсветку нарядов и решила провести вечер с пользой, а именно – поесть. Их с Шестым кормили сытно, но без изысков, а тут… О да! Тут было на что положить глаз. Например, вот на те крохотные бутербродики с разными топперами. Или на мусс в стаканчиках. Выглядело соблазнительно, а все лишние калории она завтра отдаст в спортзале.
Тарелка активировалась прикосновением. Взмыла вверх и застыла на уровне талии.
Ну-с, - Юля мысленно потерла ладони, - начнем.
Щипчиками подцепила тартинку, положила на тарелку, точнее попыталась, потому как фарфоровая сволочь резко дернулась точно от щекотки. Юля чудом успела уберечь бутерброд от падения на пол.
Пробормотала:
- Не поняла.
Попыталась повторить. Тарелка в лучших традициях воздушного боя ушла от столкновения, изящно соскользнув вниз, чтобы тут же вернуться обратно.
- Однако.
Неужели ей досталась бракованная? Так и знала - магии доверять нельзя. Ухватила вредину, принудительно устроила на ней еду. Ровно на пару секунд, а потом тарелка встала вертикально, сбросив тартинку на пол.
Выругалась, уже понимая, что взбрыки не случайны. Интересно, кто настолько смелый? И кому жить надоело?
Обвела затемненный зал внимательным взглядом. Все упорно делали вид, что заняты разговорами, но азарт витал в воздухе.
Дурацкая ситуация… Шутка глупа и невинна. На помощь звать – только позориться. А навыков отследить автора и заблокировать – не хватает.
И что можно сделать? Прищурилась, разглядывая тарелку. Белый фарфор с хаотичными красными линиями – символизировавшими языки пламени. Ничего необычного. Обвела рукой по краю, и в одном месте ощутила – не препятствие, нет, так, легкое прикосновение чего-то инородного. Воображение тут же нарисовало нить контроля. И ощущение стало плотнее. В который раз убедилась, что магия и воображение связаны.
Подцепила пальцем нить, оторвала от тарелки и принялась наматывать. На коже от прикосновения ощущалось терпимое жжение. Нить натянулась, посопротивлялась, но Юля была настойчивей и сильнее, и рыбка потащилась к рыбаку.
За спиной раздался удивленный возглас. Шуршание. Звон посуды. Юля не оглядывалась. Лишь когда рядом послышалось возмущенное сопение, а в нос ударил запах чужих духов, произнесла:
- За смелость – отлично, а вот исполнение подкачало. И на что же вы поспорили, что решили рискнуть жизнью, госпожа?
Обернулась, встретив испуганный взгляд желтых – кто бы сомневался – глаз. Юное лицо. Красивое. Жесткие серые волосы подняты вверх и спереди изображают выстриженные уступы. На среднем уровне лежит – и как только держится – россыпь переливающихся красных камней, а сзади волосы спускаются до талии.
- Госпожа ассара, вам требуется помощь? – проникновенно осведомились сбоку. Юное создание побледнело и попыталось отступить, куда там – нить держала крепко.
Юля мысленно фыркнула – как тарелку укрощать, они не вмешиваются, а как только потенциальная жертва нарисовалась – забеспокоились. Перестраховщики. Не съест она ее, разве что покусает.
- Сама справлюсь, - отказалась. Юное создание побледнело еще больше.
- Госпожа Софрана? – вопросила пустота.
Госпожа моргнула, отвела взгляд от Юлиного лица, на которое неприлично пялилась, кивнула с усилием. Ощущение чужого присутствия исчезло.
- Госпожа Софрана, - задумчиво проговорила Юля.
- Софрана Лэя Ангальская, - проговорили вдруг знакомым голосом, и Седьмая шагнула из полумрака. Только сейчас Юля обратила внимание на странную тишину в гостиной. Ничего себе. Так увлеклась, что проворонила появление королевы.
Девчонка вжала голову в плечи и явно проклинала тот момент, когда решилась зачаровать тарелку.
- Ваше величество, - склонилась в поклоне Юля. Софрана повторила ее поклон с отточенным долгой практикой изяществом.
Королева склонила в ответ голову, провела пальцем по нити, по лицу скользнула тень воспоминаний.
- Мы так же развлекались в детстве, - произнесла задумчиво и тут же нахмурилась, - но сейчас шутка была неуместной, да и мне казалось, вы выросли из детских забав. Сколько вам лет, Софрана? Тридцать один?
Девушка опустила голову, на щеках запылали два алых пятна.
- Думаю, эти праздники вы проведете дома, - жестко заявила Седьмая, - пары месяцев будет достаточно, чтобы вы повзрослели.
Софрана склонила голову еще ниже, но спорить с наказанием не посмела. Юля оценивающе посмотрела на юный талант по розыгрышам. Мила, наивна, нагла и безголова, а главное – у нее отлично получается зачаровывать предметы. Наставники или высочества такому точно не обучат.
- Хм, ваше величество, а можно я арендую госпожу Ангальскую? На пару вечеров?
Она еще не знала, найдет ли время между основными занятиями и медитациями, но найти надо. У нее академия впереди. А там не только тарелочки возможны…
Седьмая удивленно вскинула брови. Прищурилась, просчитывая последствия.
В красивом ало-черном платье, с убранными в сложную прическу волосами, в королевских украшениях – от многоуровневого ожерелья глаз было не отвести, она казалась совершенно другим человеком. Куда только делась милая женщина, которая, краснея, принимала в подарок эротичное белье. От Эллианы фонило властью. Черты лица стали жестче. В глазах стыл холод. Такой стринги дарить точно не будешь или советовать носить скорпиона под платьем.
- Хорошо, - согласилась ее величество, - до праздников она ваша.
Юля благодарно склонилась, Софрана возмущенно булькнула, подалась вперед, но наткнулась на жесткость в королевском взгляде и стухла.
- Потом поделитесь зачем, - прошептала Седьмая, наклонившись к Юлиному лицу. Ассара понимающе ухмыльнулась – королева была совершенно не по-королевски любопытна. И это делало ее человеком, несмотря на все регалии.
Отстранилась, вновь надевая маску, обвела взглядом притихшую гостиную – дамы честно пытались слиться со стенами, но во-первых, места там были заняты безмолвными, а во-вторых, новогодняя подсветка сводила на нет все попытки затеряться в полумраке. И сразу становилось понятно, что птичник королева держит под жестким контролем.
- Госпожа ассара, позвольте вас познакомить с моим ближним двором.
Юля прислушалась к неспешной беседе за столом. Женщины оставались собой даже в другом мире. Обсуждали наряды, какие-то брачные круги, которые отмечались весной. Сетовали на детей. Жаловались на прислугу. Мечтали о зимнем бале.
А Юля смотрела, оценивая птичник с точки зрения угрозы. И ничего не могла с этим поделать. Перед мысленным взглядом то и дело вставали черные каменные пиявки у лица Совенка, и внутри взметалась ярость. Тогда Юля плевала на запрет есть на ночь – клала себе что-нибудь вкусного и заедала злость.
Этот день, кроме утренних занятий спортом в зале, они провели вместе. Аль в постели, она рядом – в спальне поставили стол, чтобы Юля могла заниматься. Читали каждый свое: Совенок – математику и геологию, Юля – этикет. Но взгляд то и дело останавливался на Шестом. И до слез хотелось обнять детенка, прижать и не отпускать от себя. Страх душил, мешая заниматься. Когда становилось невмоготу, шла на постель, обнимала, гладила, шептала всякие глупости.
- Ты не бойся за меня, Юля, - говорил Совенок, жмурясь под лаской, - я сильный. Меня не так просто убить. Обещаю, ты не пожалеешь, что стала моей ассарой, я не подведу.
Юля кусала губы, сдерживая слезы. Вот чего больше всего боялся Совенок. Не быть убитым или покалеченным, а разочаровать в себе ассару. Долбаный мир. Дурацкие установки. Сколько они вместе, а деть все так же боится, что она уйдет, если он подведет или окажется слабаком.
- Никогда, слышишь, никогда ты меня не разочаруешь. Я буду тебя любить, даже если ты провалишь все экзамены на свете.
- Но если я провалю все, меня выгонят из дворца, - возразил Совенок, проявляя взрослую рассудительность.
- Плевать, - решительно отмахнулась Юля, - на одном дворце свет клином не сошелся. Будем жить у меня. Станешь ходить в обычную школу, сдашь ЕГЭ.
Совенок тяжело вздохнул. Ему тоже хотелось мороженого и мультиков, но он оставался сыном своего народа даже под притягательной силой иномирных аттракционов.
- Не могу. Я – Столп.
Юля тоже вздохнула, кляня в душе долг, который висел над таким маленьким ребенком.
- Ты главное помни: мы команда. Я всегда прикрою твою спину, даже если весь дворец встанет против.
- А Четвертый? – ревниво осведомился Аль.
- И Четвертый, - согласилась Юля.
- Третий, Второй? – принялся перечислять любимых братьев.
- Куда мы без Третьего, - кивнула, запнулась на Втором, но расстраивать пережившего покушение Совенка не хотелось. – И Второго тоже берем в команду. Он у тебя з-заботливый.
Ага, такой заботливый, аж зубы сводит. Когда там отпущенный срок истекает? Начала считать, сбилась. Дня через три или четыре? Плевать. Она вроде как выбор сделала, так что пусть мечтающий о многоженстве товарищ идет лесом, ну или морем – он же пират.
- Слушай, а на Зимний праздник у вас принято собираться семьей? – озаботилась вдруг.
- Конечно, - важно покивал деть, - приедут все. Даже, - помрачнел, - Пятый. И матери тоже.
То есть массовый сбор обеспечен. И ведь каждый, через одного, недолюбливает Совенка и мечтает о том, чтобы выпнуть слабого детеныша из дворца. Тут одним пулеметом не обойдешься – заклинит. Да и массовый забой птичника – заманчиво, но не вариант.
- Прорвемся, твое высочество, - похлопала Аля по руке, - подумаешь, родственнички. Рядом теперь я. Есть куда сцеживать яд.
Точно. Побольше экспрессии, наглости и нездоровых улыбок, и она станет главным раздражителем птичника. Как говорила Раневская: «Жить надо так, чтоб запомнили даже сволочи». Вот и пусть запоминают… Ей не жалко.
- О чем задумались, госпожа ассара? – спросила ее величество.
О чем, о чем? О том, кто из птичника может быть замешан в покушении на Шестого и как их вывести на чистую воду. Нужна провокация, вот только портить вечер Седьмой не хотелось.
- О праздниках, - решила не обострять отношения, – у нас на зимние принято наряжать особое дерево – ель, петь про него песни и водить хороводы, а еще загадывать желания. Ну и считается, как праздник встретишь, так год и проведешь.
- Интересная традиция, - задумчиво отозвалась Эллиана, - я бы хотела летом немного зимнего льда в компанию.
Юлю посадили под обстрел взглядов справа от королевы, разом решив все вопросы со статусом. И птичник вел себя точно прирученный тигр: мило, по-домашнему. Только Софрана сидела с постной миной, уткнувшись взглядом в стол. Если бы она знала, какие планы бродят в голове у Юли – бежала бы из дворца, не оглядываясь.
Кое-кто из дам решился задать пару вопросов о том, нравится ли Юле их мир и сильно ли он отличается от ее родного.
Тема отличий оказалась благодатной, и следующий час все активно обсуждали казусы и конфликты межмировой торговли. Юля узнала, что где-то существует народ мелкорослых скупердяев – не гномы ли часом, есть и творцы прекрасного – за их скульптурами и картинами гоняются все. Кто-то славился своими целителями, кто-то мастерами оружейниками, кого-то особо воинственного любили нанимать в наемники. Но иммиграция здесь не приветствовалась, могли подписать контракт на пару лет, а после – изволь возвращаться в родной мир. Единственное исключение – брак и дети. С другой стороны – доступность иных миров могла породить хаос почище иммиграционного кризиса последних лет на Земле. Хотя с порталами проще, чем с границей – перекрыл и нет проблем.
- Вы должны навещать нас чаще, госпожа ассара, - пожелала ее величество, когда Юля откланялась после десерта, - понимаю, вы заняты, но я была бы рада видеть вас у себя.
Иными словами – птичник надоел, а свежий человек всегда интересен.
Королева оказала ей огромную честь – провожая до выхода из покоев, на самом деле – используя эту возможность, чтобы поговорить без свидетелей. Безмолвные не в счет.
- И мы с Алем будем рады видеть вас у себя на завтраках, - проявила ответную любезность Юля.
- Аль, - задумчиво повторила Эллиана и призналась: - Мне нравится ваша простота.
Потом помрачнела.
- Слышала о покушении. Как он?
- Едва успели. Я чуть не умерла от страха, - честно призналась Юля. Ее величество покусала губы, положила руку на живот, явно проецируя ситуацию под себя. Проекция ей не понравилась. Черты лица стали жестче, рука сжалась.
- Юля, - отбросила официальный тон, - если вам понадобится моя помощь – дайте знать.
- А вы, - Юля помедлила, не решаясь сразу спросить прямо, - тоже считаете, Шестого надо заменить?
Ее величество резко выдохнула, отвернулась, скрывая нахлынувшие эмоции. И Юля поняла – да. Внутри обожгло разочарование – она-то считала эту женщину другом. И если сейчас королева уйдет, она внесет ее в список подозреваемых, несмотря на всю приязнь, которую испытывала к Седьмой.
Но королева не ушла. И через пару минут раздался ее глухой голос:
- Судить проще того, кого не видишь. Когда я услышала о том, что Альгар сбежал, то поняла, что ошибалась. Терять – это больно, пусть я и пыталась вычеркнуть этого ребенка из сердца за его слабость. А потом появились вы, и я научилась видеть не только силу. Я на вашей стороне, Юля.
В комнату к Совенку Юля входила полная противоречивых чувств. С одной стороны, позиция ее величества была понятна. Сама новичок во дворце, взвалилось столько всего, еще и длинные языки нашептали о ребенке, который подрывает авторитет ветви мужа. Было ли другое решение проблемы? Должна ли она была принять решение сама, без оглядки на остальных? Наверное, да. Впрочем, она так и сделала, первой протянув руку помощи ассаре и Шестому. Без истерик и глупых обвинений, как Пятая.
- Устала? – талию обвили сильные мужские руки, щеку пощекотало теплое дыхание. – Он в порядке и уже спит, не переживай. Я оставлю здесь безмолвных, они присмотрят.
Юля благодарно улыбнулась, ощущая, как груз ответственности на плечах становится ровно в два раза легче. Развернулась, заглядывая в глаза Фильярга. Любуясь на золотые искорки. Вбирая в себя черты его лица. И позволила увлечь себя в коридор.
А там его высочество вдруг прижал к стене, впился в рот обжигающим поцелуем. А когда Юля замолотила по плечам, требуя воздуха, отстранился ровно настолько, чтобы выдохнуть в губы:
- Весь день об этом мечтал.
- Нет! – мотнула головой Юля. Нет у нее времени на личные отношения. Не сейчас, когда над Совенком нависла опасность. Вот разберется с врагами и подумает о себе.
- Нет? – изогнул брови Четвертый. Глаза полыхнули яростью. – Ты хоть понимаешь, кого дразнишь, наглая девчонка?
Всего лишь четвертое высочество. На которое она должна была подсесть как на наркотик. Не подсела. Фильярг привлекал, она много чего к нему чувствовала. Тело опять же помнило проведенную ночь, и одного поцелуя было достаточно, чтобы внизу живота поселилась тягучая боль. Но наркотик? Увольте. Ее разум еще с ней.
Внезапно стало весело. До безбашенности.
Стряхнула невидимую пылинку с мужского плеча. Улыбнулась.
- И что ты сделаешь единственной ассаре во дворце?
Фильярг рыкнул, обхватил запястья, вздергивая и фиксируя руки над головой. Прошептал в губы.
- Я сделаю так, что завтра утром ты не сможешь встать с кровати. И никаких отговорок. Ты достаточно меня помучила. Поверь, дальше только хуже будет.
Ой. Кажется, наркотиком стала она сама. Посмотрела в потемневшие, полные решимости глаза и поняла – не врет. Дернулась, и Фильярг крепче сжал. Улыбнулся с намеком, что трепыхания бесполезны. И она замерла, не зная, что делать. Да и надо ли?
Лицо мужчины вдруг исказилось. Он отпустил запястья, прижался лбом к ее лбу. Прошептал, явно делая над собой усилие:
- Прошу, не отталкивай. Останься со мной.
Выдохнула, точно ныряя в прорубь. В голове зашумело как от бутылки сухого красного. Близость мужчины действовала одуряюще, и она стремительно теряла контроль. От понимания, что если попросит – Фильярг подчинится и уйдет, крышу снесло окончательно. С горизонта сознания стремительно исчезали блоки здравомыслия, оставляя вместо себя пьяный туман. И хотелось одного – побыть любимой женщиной хотя бы на эту ночь.
Сама обняла за шею. Сама нашла губы. Прижалась, плавясь и пылая. И растворилась в ответной любви.
Четвертый точно стремился отыграть потерянное за эти дни. Был ненасытен. Нежен и одновременно груб. Растягивал удовольствие, чтобы потом ворваться с диким напором. И Юля сдалась, отдаваясь умелым рукам. Подставляя шею под горячие поцелуи. Доверяя словам, что за Совенком присмотрят.
И когда она расслабленная, умиротворенная лежала на его плече, огорошил вопросом:
- Ты где хотела бы сыграть свадьбу? Сначала на Земле или здесь?
Отвечать не хотелось. Хотелось послать. Куда подальше.
- Нигде, - буркнула. Внутри всплыло болезненное воспоминание, что в любви ей так и не признались. Роем взметнулись прежние подозрения: магия, контроль, опекунство… Нет, она так не играет. Для семьи нужно что-то большее, чем просто хороший секс. Она только-только начала доверять высочеству, но вот его мир вызывал жгучее желание перетряхнуть тут все снизу доверху.
- Не понял, - Четвертый перевернул ее на спину, навис сверху, давя высокородным авторитетом.
- Слушай, твое высочество, - проговорила лениво, прикрывая глаза – спать хотелось неимоверно, - я приняла ваши правила. Ты хотел контроль над моей силой, ты его получил. Что еще?
- Что еще? – прошипели сверху. Приоткрыла один глаза, лицезря над собой взбешенного мужчину. В глазах – расплавленное золото. От тела идет злой жар. Две руки по краям – точно наручники. И как-то неуютно стало… Она же под ним полностью обнаженная.
- Дай поспать, а? – потянула на себя край одеяла.
Не станешь выпрашивать: «Ты меня любишь?». Фильярг не дурак. А ей честный ответ нужен, а не выдавленный обстоятельствами. Да и не представляет она себе замужество здесь. Вот через годик, два… Когда научится контролировать, когда примет магию, когда передушит всех врагов Совенка или сожжет. Н-да… Все же надо начинать с контроля, а не с замужества.
- Спать хочешь? – с угрозой в голосе спросил Фильярг, и Юля поняла, что годика у нее нет. Прикопают здесь, если она не даст ответ. Но Четвертый решил сменить тактику.
- Знаешь, моя упрямица, что слаще всех спят замужние женщины? Под защитой мужчины? – мурлыкнул Фильярг, опустился на кровать, обнял, привлекая к себе. Поцеловал в шею, чуть прикусил, пустив мурашек по коже.
- А если мужчина храпит? – с сарказмом поинтересовалась Юля. Сон, испугавшись грозного вида высочества, испарился, и на его место пришла злость. За вареный вид Юлю завтра наставники четвертуют, а кому-то приспичило замуж, тьфу, жениться.
- Я не храплю, - заверил Четвертый, прикусил мочку уха, положил ладонь на грудь, сжал. И Юля прерывисто выдохнула от взметнувшихся эмоций.
- Все вы так говорите, - проворчала, возвращая себе контроль и запрещая обращать внимания на поцелуи, на скользнувшую вниз руку. Так незаметно окажется связанной иномирным браком. Ей и покровительства хватило, на которое бездумно согласилась.
- А еще муж балует супругу, покупает ей самые красивые платья, драгоценности.
Юля зевнула. Скукота.
- Платья мне покупает корона. Деньги дает твой кузен. Так что я сама могу купить себе все, что захочу.
Объятия стали жестче, а поцелуи обжигающе.
- А если захочешь детей?
Дети – аргумент. Вряд ли здесь дошли до искусственного оплодотворения. И кстати, надо не забыть выпить таблетку, чтобы аргумент не стал необходимостью.
- У меня уже есть один. Мне хватает. Ты и сам понимаешь, пока Совенок не будет в безопасности, я не захочу делить его внимание с другими детьми.
Вот только ревности Аля ей не хватает для полного счастья. Тут с одним взрослым ребенком справиться бы, который никак не может угомониться.
- У вас пятилетний план по свадьбам? – спросила с насмешкой. – Какая-то традиция? Сроки? Ритуал? Нет? Тогда дай мне больше времени.
За спиной замолчали. Напряженно. Зло.
- Хочешь больше времени? – обманчиво спокойно поинтересовался Четвертый, и Юле захотелось отодвинуться подальше, а еще лучше исчезнуть из кровати. Кто-то сейчас явно жаждет крови ассары.
- Пусть будет по-твоему. Только учти, я тебя никуда не отпущу. И разрешение на брак как твой покровитель не дам.
И стиснул так, что трудно стало дышать. Юля уже засыпала, когда Четвертый прошептал обещание:
- Ты всё равно станешь моей.