7

Этим же днём

- Слушай, я все понимаю, но сроки итак поджимают. Ты видел, какие у них требования? Перед новым годом всегда горит красным. Если мы не выиграем это дело, пойдет крахом всё, понимаешь?

- Пап.

- Даа... Да, ты мыслишь в правильном направлении.

- Папа! Паа! Па-а-ап! - за спиной раздался вопиющий детский голосок, вынуждая поскорее закончить разговор.

- Конечно, ты и сам это понимаешь. На связи. Если что-то поменяется, дай знать.

Услышав ответное прощание напарника, мужчина положил трубку и повернулся к дочери. Та стояла, сложив руки за спиной и невинно хлопая глазками.

- Ну что такое опять, Зефирка? - вздохнул мужчина, гадая, что на этот раз она витворила.

- У меня снулки лазвязались, - улыбнулась эта хитрюга. Вся в мать. Только что же завязывал.

Мужчина поставил телефон в карман расстегнутого пальто и подошел к дочери, наклоняясь и завязывая шнурки белоснежных детских валенков "бантом".

- Такая маленькая, а уже веревки из меня учишься выть.

- А сто значит велевки выть?

- Это значит, как твоя мать, залезть мне на шею и свесить ножки, - ответил мужчина.

- Ух ты, па, я тоже хочу как мама залезть к тебе на шею и свесить ножки!

Мужчина ничего не сказал, принявшись застегивать под шею мягкий пуховичок. И это она ещё не понимает настоящего смысла этой фразы. Но когда поймет... Ох и не завидует же он тому счастливчику, который когда-то влюбится в нее.

Улыбнувшись, он поднял малышку и усадил её себе на плечи. Мужчина всегда делал так, и она уже успела запомнить. Девочка заверещала, а потом крепко схватилась за руки отца, чтобы не упасть.

– Ой, делжи меня, - пискнула она, смеясь.

- Держу, Зефирка, - мужчина немного крепче сжал крошечные руки дочери.

- Улааа! Я самолётик! Полетели, па! Полетели же! Ну, сто ты застыл?

- Полетели, мой самолётик, - выдохнул мужчина, поняв, что задумался, и вытянул ключи из кармана, вставляя их в дверной замок. - Полетели.