Глава 4

В следующий раз я проснулась как от толчка, не сразу понимая, что происходит. Открыв глаза, увидела глазеющего на меня в упор Флина, и причина такого резкого пробуждения сразу стала понятна. Мой благодетель сидел на соседней кровати в позе лотоса и беззастенчиво на меня пялился. И правильно, надо заметить сидел, с вывернутыми вверх пятками, которые прикрывали непомерно длинные штанины. А т-образная рубашка была коротковата и явно широка, болталась, как на вешалке. Уличную одежду, в которой я его видела в момент общения с Верресом, заменила эта безликая пижама серого цвета. С какого плеча он снял эту робу?

Вот негодник, опять забавлялся за мой счет, без какого-либо стеснения читая меня как открытую книгу. Взъерошенный, одетый в несуразную клоунскую одёжку, хихикающий Флин был очарователен. Смотреть на него было невероятно приятно: сама не заметила, как губы растянулись широкой в улыбке. Детский сад, штаны на лямках. Устроились на соседних кроватях и перехихикиваемся, глядя друг на друга, словно великовозрастные дети.

Смех смехом, а организм требовательно заявил, что у него есть потребности, которые стоит удовлетворить в первоочередном порядке. Напарник по гляделкам коснулся какой-то штучки в изголовье кровати и сказал:

– Поднимайся, сейчас придет сиделка и поможет решить твои проблемы. А потом мы поужинаем и поговорим.

Удобно, однако, общаться с менталистами. Вопрос ещё не сформировался, а ответ уже получен.

– Да я и сама дойду, – слегка смутилась из-за того, что ему известны абсолютно все мои размышления, и даже столь интимные. – Ты только направление укажи.

– Стоит тебе принять вертикальное положение, как голова закружится. Организм ещё слаб. Так что не спорь, тем более сиделка вот-вот придет.

Пришлось согласиться с доводами. Хоть сильной головной боли я не испытывала, но общая слабость в организме всё же присутствовала и это я поняла, стоило мне усесться.

За окном уже стемнело. В прошлый раз я просыпалась в разгар дня, а сейчас уже точно был поздний вечер. Верреса в палате не оказалось. Импровизированный рабочий стол опять стал просто подоконником, на котором царил единственный горшок с каким-то комнатным растением.

Сиделкой оказалась женщина средних лет, которая обошла кровать Флина по большой дуге и намеренно отводила взгляд от мужчины, что со стороны выглядело весьма странным. Флин на это лишь подмигнул. Это что же у него за репутация среди персонала?

Поднимаясь с кровати, обнаружила, что я и сама облачена в такую же серую робу, мда, не стоило мне потешаться, не стоило. Правда, размер мне подходил больше, разве что было бы неплохо подогнуть штанины.

Далеко идти не пришлось: туалетная комната нашлась за стенкой. Сил на водные процедуры я в себе не нашла, в этом Флин был прав. Пришлось ограничиться лишь необходимым, надеясь, что завтра моё состояние улучшится и таких проблем не возникнет.

По возвращении в палату я обнаружила накрытый на двоих средних размеров кроватный столик, размещенный посередине моей койки. Помнится, у меня раньше был подобный, только по габаритам в два раза меньше, и использовался для завтраков в постель в какие-нибудь праздничные дни типа восьмого марта.

– Верреса разве не будет? – мне почему-то казалось, что родственник обязательно должен появиться.

Сиделка помогла мне устроиться в постели, не потревожив столик, прикрыла мои ноги одеялом и поправила подушку за спиной, после чего удалилась с прежними предосторожностями. Догадываюсь, кто ее зашугал.

– Ты не будешь против, если я тоже устроюсь тут? – Флин оказал на изножье мой кровати, куда он планировал усесться. Я отрицательно мотнула головой. – Отлично, спасибо. А то держать тарелку на весу неудобно. Горячая, зараза.

Я наблюдала, с какой ловкостью мужчина устраивается напротив меня, аккуратно придерживая столик, чтобы тот не перевернулся.

– А Веррес застрял в конторе на очередном заседании. Расследование затронуло таких шишек, что необходимо юридически оправдывать каждый вдох. Вот и планируют с крючкотворами, кого, как и по какому уложению. Давай поедим, нам предстоит трудный разговор.

Под сберегающим тепло колпаком обнаружилась большая тарелка душистой похлебки, румяный хлеб и мясное нечто, напоминающее запеканку под соусом карри. Очень неплохо для больничной еды.

– В наших больницах кормили кашами, и считали особым везением, если туда добавляли кусочек масла. Особенно в маленьких городках.

– А, это еда из хорошего ресторана. Веррес позаботился, позже принесут чай и десерт, – Флин ел быстро, но ощущения что он спешит, не создавалось, настолько выверены были его движения. – Еда в госпитале тоже не ахти какая, да и в такое время нас бы никто кормить не стал. Сидели бы голодными до утра.

С удовольствием принялась за ужин. Десерт — это хорошо. Было бы неплохо повысить уровень сахара в крови, может соображать тогда быстрее стану.

– Десерты тебе будут хоть всю ночь носить, не волнуйся. А почему в крови сахар, она же соленая?

Я даже не отреагировала, когда Флин прокомментировал мой внутренний монолог. Кажется, привыкаю. Хотя, возможно, мне просто не хочется закрываться от этого удивительного человека. Ведь с Верресом всё же мне было некомфортно в этом плане.

– Я не биолог и не медик, толком объяснить не могу. Но то, что уровень сахара в крови влияет на качество жизнедеятельности – общеизвестный факт, доказанный наукой в моём мире. Хотя и избыток, и недостаток сахара пагубны для организма. Тебе, с твоей работой, не помешало бы завести привычку носить с собой что-нибудь сладкое в кармане, меньше будешь уставать и быстрее восстанавливаться. Вон тебя как скрутило, днём вообще было страшно смотреть. Веррес говорил, ты выложился до предела.

– Угу, и меня от дела отстранили его стараниями, приказав восстанавливаться. Решил, раз уж такое дело, занять свободную койку рядом с тобой, не оставлять же тебя без присмотра.

Мне послышалось или в его голосе прозвучали теплые нотки? Тот ли это мрачный тип, который разгонял всех на своём пути одним свинцовым взглядом? Впрочем, мне и до этого было с ним комфортно, а сейчас, невзирая на мой кошмарный вид и аховое самочувствие, я была полностью расслаблена. Мне было хорошо сидеть с ним на одной койке, ужинать и непринужденно болтать ни о чем. Мне случалось так сиживать с почти сестрой, лучшей моей подругой, Иркой, которая была пираньей для всех и золотой рыбкой для меня. Только вот в отличие от наших девичников, сейчас я уютно трапезничала с человеком малознакомым, хоть и очень приятным. Стукнуть друг друга по рукам, потому что собеседник схватил более румяный кусок хлеба или стащить с его тарелки аппетитный ломтик было так естественно, что даже не верилось, что так бывает. Я позволила себе задуматься, о том, как было бы замечательно иметь такого родного человека, к которому можно прислониться, разделяя радости и напасти. Некровного родственника, как это в случае с Верресом, а близкого мне по духу.

Очнувшись от размышлений, поспешила вернуться в реальность, в этот самый момент нам принесли чай с пирожными. Десерт не шибко меня впечатлил. Надо бы узнать у Василы, умеет ли она готовить Безе, а если не умеет – научить. Детям точно должно понравиться.

– Ты чего притих? – я посмотрела на Флина, что задумчиво сверлил взглядом стену. – Тебя мои мысли смутили?

– Скорее удивили. Я не предполагал, что наши чувства будут так схожи. Думал, это отразится только на мне. Такое глубокое погружение в чужую память оставляет свой отпечаток. Либо ненавидишь, либо прикипаешь душой. После операции я тебя знаю лучше, чем кто бы то ни был, – Флин глянул на меня с какой-то натянутой веселостью. – Но некоторые подробности я бы с удовольствием попустил, вот честно, – под конец вся веселость исчезла, уступая место ворчанию и кислому выражению лица.

Я фыркнула, с трудом удерживая смешок, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Всё же мужчинам далеко не всё стоит знать о женщинах. Вернее, не так обстоятельно и детально. Воображение, как правило, не так жестоко.

– Так чем нам грозит это полное погружение? Какие побочные эффекты?

– Да, собственно, никаких, – мужчина небрежно пожал плечами. – Разве что подсознательно будем тянуться друг к другу, как близнецы.

– Испугал ежа…– На душе стало легко. Уу, я-то себе разных страшилок напридумывала.

Флин внезапно захохотал.

– Слушай, ты иногда думаешь очень метко и образно. Это так забавно.

– Это пословицы и поговорки моего народа. И всё-таки, давай ты просто расскажешь, что именно со мной происходило с момента спасения из лап сумасшедших, и закончим с этим. Веррес все стрелки на тебя перевел.

– Кто бы сомневался, – мужчина как-то разом сник.

Но объяснять произошедшее не спешил. Для начала он убрал поднос на подоконник, и устроился на своей кровати. Это он что, дистанцироваться пытается?

– Я боюсь, что тебе это не понравится, но и выбора особого у меня не было. Да вообще никакого не было. В твоем разуме были сильнейшие блоки, разграничивающие твои воспоминания и память Эмилии. Дерек оказался настолько силен, что смог сорвать их, причем очень грубо. Воспоминания Эмилии, её знания и опыт, хлынули с такой мощью, что твой разум стал разрушаться. Проще говоря, ты начала сходить с ума, – я поморщилась от представленной картины.

Жуть какая! Не хочу я такой участи. Флин продолжил, и мне пришлось выбросить из головы посторонние мысли, чтобы не упустить подробностей.

– Я и ещё трое моих коллег решили, что сможем сохранить память в полном объёме лишь одной из вас. Либо твою, либо Эмилии. Вариант превращения тебя в бледную копию леди Риштар, наложив на твоё сознание её память и стирая твою, был отвергнут в самом начале. Сохранить же её воспоминания не удалось. На то, чтобы разграничить личный опыт Эмилии и её интеллектуальный запас ушла бездна времени и сил. Так что теперь тебе доступна лишь сухая выжимка из её знаний, теория, но недоступны её навыки. Извини, но осваивать этот ресурс тебе придется самостоятельно.

– Спасибо, что выбрали меня, а не Эмилию, – тихо пробормотала я, понимая, чего избежала. Ведь я могла уже проснуться совершенно другой…

– Если Арис переместил сюда тебя, значит, у него была некая цель. И мы не имели права вмешиваться в божественный замысел. Это неправильно. Даже Веррес это понимает, хотя решение далось ему тяжело. А Эмилию я не знал. Зато знаю тебя и рядом с тобой мне комфортно. Не помню, говорил ли я тебе, но я ещё и эмпат, то есть чувствую эмоции людей. А твой эмоциональный фон изначально был мне приятен, тем более сейчас, после такого глубокого погружения в твою память, когда стали прозрачны все твои побуждения.

– Ты не должен чувствовать за собой вину, ты сделал даже больше, чем я рассчитывала. Ты не только меня спас, но и дал мне доступ… – я зависла на полуслове, только сейчас осознавая, в какой переплет меня втянули нимбоносные. – Кажется, такой исход был предопределен с самого начала. До меня только сейчас это дошло!

– О чем ты?

– Ну как же! Когда меня сюда переселяли, мне обещали оставить мою память, дать магию и сохранить знания предшественницы, – глядя на вытянутое от удивления лицо мужчины, я нахмурилась. – Что не так?

– Я этого не видел.

– Ты же сам сказал, что прошерстил мою память от и до.

– Да. Но такого события не было, – глаза Флина сверкнули азартом. – Поверь, я бы запомнил. Можешь сейчас прокрутить воспоминания?

Я честно и детально вспоминала время своего пребывания на небесах, разговор с ангелами и уговор. Событие не из рядовых, так что память услужливо подкинула все необходимые детали.

– Ничего, совсем ничего. Но, может, когда восстановлюсь… Не смей потешаться надо мной! – Шокированный Флин выглядел очень забавно, а его разочарованно-удивленный взгляд придавал выражению лица какую-то наивную детскость. Лапочка!

– Вместо четких картинок просто белый туман, – и голос такой жалобный. Только бы не захохотать!

После некоторого времени потраченного на эксперименты стало ясно, что стоит мне задуматься об ангелах, то Флин тут же теряет нить моих мыслей. Пришлось рассказывать ему про договор с нимбоносными. И то, как я лоханулась, когда не продумала условия выполнения обязательств. Сказали, что Димку перенесут вместе со мной? Да, но только получилось всё шиворот-навыворот. Мне его ещё и искать пришлось, благо, хоть он оказался в теле одного из воспитанников. Только вот в каком состоянии, а? Обещали мне знания Эмилии? Но не удосужились уточнить, каким способом я получу к ним доступ, и какую цену придется за это заплатить. И кому предъявить претензии? Разве что самой себе, ведь виновата я одна. Хотела предусмотреть всё, а в итоге села в лужу собственной недальновидности. Кто ж знал, что эти божественные сущности такие… И ведь проходимцами не назовешь.

– Слушай, а ведь магия должна быть и у Димы…, – осенило меня. – Почему она до сих пор не проявилась?

– Если должна быть, то она есть, просто запечатана, как и у любого другого ребенка.

– В смысле? – я растерялась. Что значит запечатана?

– Лиза, – Флин закатил глаза к потолку, – начинай пользоваться приобретенными знаниями. В памяти Эмилии это точно есть, ведь через это проходит каждый маг. Тебе просто нужно провалиться в воспоминания.

– Здорово объяснил, – пробормотала, пытаясь углубиться в воспоминания в надежде найти ответы на свои вопросы.

– Обещаю, я помогу тебе со всем разобраться. Хорошо? Но только не сегодня.

– Договорились. А проведать детей мы можем? Они наверняка в растерянности.

Флин сопротивлялся некоторое время, отмазываясь поздним временем и, утверждая, что дети уже спят. Ну, спят и спят, я же не собиралась их будить, так что продолжала настаивать на своём. Мне достаточно посмотреть одним глазком, просто убедиться, что они в порядке.

В итоге Флин сдался. Другой одежды, помимо пижам, в палате не было, было. В чем были, в том и пошли, только тапки надели.

После недолгой прогулки по этажам госпиталя, мы оказались в просторной палате, где явно излишествовали кровати. Веррес не шутил, когда рассказывал, что дети отказываются отделяться от общей группы. Все мои воспитанники спали, лишь Мей тревожно завозилась. Чуткий сон? Или кошмары? Бедная, представляю, какого страха она натерпелась. С удивлением отметила, что Арья спит в одной кровати с другой девочкой, хотя в палате есть свободная койка, правда, в другом конце палаты. Девочку звали Миди, это имя я ни с чьим не перепутаю, потому с первых минут начала ассоциировать его со словом «мидии», а сама девочка отличалась от других ребят более плотным телосложением. Подружка закуклилась в одеяло, стянув его с плеч Арьи, отчего та вся сжалась, замерзая. Надо бы её укрыть.

Взяв одеяло с пустой постели, я накрыла им Арью. Потревоженная Миди сразу же проснулась и дернулась в сторону, чуть ли не падая с кровати. Едва успела ее придержать. А уже через мгновение она расслабилась и сонно улыбнулась:

– Здрасте! – прошептала она, а потом как закричит радостно: – Эй, просыпайтесь скорей! Леди управляющая пришла!

Кажется, мои планы тихо посмотреть на детей и незаметно удалиться полетели в тартарары. Дети начали вскакивать со своих мест, а через пару мгновений в комнате загорелся свет, мешая спать тем, кто не обратил на вопль малышки никакого внимания.

– Ну вот, всех разбудили, – покачала головой.

– Знаете, как мы вас ждали? – рядом оказалась Мей, которая тут же обняла меня. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Я успокаивающе гладила девушку по спине, не совсем понимая, что происходит.

– Нам дядя Клим всё рассказал! Что вы нас спасли! – поделилась Мей.

– Нас всех спасли Теневики, – попыталась откреститься от детской благодарности, понимая, что благодарить нужно вовсе не меня.

– А дядя Рум сказал, что вы тянули время, пока они нас искали! – оспорил мои слова мальчик- рыболов.

– А ещё он говорит, что вам чуть голову не сломали и поэтому вы так долго спали, – звонким голосом сообщила Миди.

Я обернулась в поисках Флина. Мужчина лишь развел руками, мол, он не при делах. Глядя на ребятню, что облепила меня как опята старый пенек, соображала, кому же выразить благодарность за неожиданный пиар.

– Вы показали, где нас заперли! – в разговор вступил мальчик лет пятнадцати, имени которого я, к своему стыду, не помнила. – И Веррес успел нас всех вытащить из того дома. Он ведь рухнул сразу, как мы вышли. А если бы Веррес не знал, где нас искать, то мы там все остались. И умерли.

Говорил пацан очень серьёзно, уверенно называя Верреса по имени без всяких приставок «дядя», совсем не тушуясь. Глядя на притихших детей поняла, что он имеет авторитет среди детдомовцев.

– Мир, давай, успокаивай детей, и ложитесь спать, – прекратил поток дифирамбов Флин. – Вашей управляющая ещё не поправилась, так что ей тоже пора отдыхать.

– Леди управляющая, посидите с нами! Совсем чуть-чуть, – заканючила Миди, прихватывая мой рукав. А она, оказывается, бойкая, несмотря на свой юный возраст.

– Конечно, посижу, но мы выключим свет, и вы постараетесь заснуть, договорились?- детвора заворочалась и честно засопела.

Просто сидеть в темноте было как-то некомфортно. Да и сонливость напала, так что, чтобы не заснуть самой и поскорее усыпить детвору я машинально тихонько запела старую, известную каждому колыбельную.

Спят усталые игрушки, книжки спят.

Одеяла и подушки ждут ребят…

Память меня не подвела. Я и сама не сразу заметила, как перешла на свой родной язык. Жаль, что дети не понимают его. Голос Эмилии оказался не так уж и плох. К сожалению, прежде я никогда вокалом не занималась, и всё мое пение сводилось к завываниям под гитару на природе у костра.

Флин ждал меня в коридоре. Вернувшись в нашу палату, устроили на его кровати импровизированный диван и, завернувшись каждый в своё одеяло, продолжили беседу. На моё удивление, что Теневики так расписали детям мои несуществующие подвиги, Флин лишь заметил:

– Это всё Клим. Он женился на богатой вдове с двумя детьми и не понаслышке знает, как тяжело найти подход к чужим детям. А его подчиненные просто подхватили идею.

– Здорово.

Лишним такой пиар в сложившейся ситуации не будет.

– Как долго нам тут куковать?

Новый эвфемизм рассмешил Флина невероятно. Вредничая, я представила, как мы сидим рядышком и перекукукиваемся. Смотреть на хохочущего Флина и не расхохотаться вместе с ним было нереально. Вместе со смехом меня покидало напряжение после произошедшего кошмара. Мне сохранили жизнь, разум и даже благоприятные перспективы обозначили, что не может не радовать. И дети все целы, здоровы.

– Извини, Лиза,– попытался стать серьезным Флин, что у него получалось с сомнительным успехом. – Но сюда несется злющий Ричард и нам сейчас влетит.

Появившийся на пороге палаты мужчина внешне был абсолютно спокоен, я даже усомнилась в словах Флина. Интересно, что он такого прочитал в мыслях Ричарда?

– Добрый вечер, леди Эмилия. Рад, что с вами всё в порядке, – он вполне вежливо поприветствовал меня и, получив деликатный кивок, переключился на Флина. – Нужно поговорить! Выйдем?

– Да ладно, говори уже тут.

– Флин, я понимаю, что тебе безразличны условности в силу твоего дара и происхождения, но леди Эмилия – аристократка, которая должна придерживаться определенных норм поведения. Что за балаган ты тут устроил среди ночи?! Ваш смех слышен на всем этаже! Это ведомственный госпиталь, где всё у всех на виду и ты это прекрасно понимаешь. Так почему ты решил, что можешь находиться ночью в комнате леди и портить её репутацию?

Во мне поднималось глухое раздражение. Какой вечер испортил!

– Подожди, Флин, – прервала я его попытку ответить собеседнику, возмущенная претензиями. – Скажите Ричард, а вы беспокоились о моей репутации, когда привели ко мне в дом кучу озабоченных оборотней устроивших представление на виду у всех? Нет? Или может, вмешались, когда эти самцы глумились надо мной? Так с чего вы решили, что имеете право лезть не в своё дело сейчас?

– Лиза, не буянь, – требование появившегося на пороге Верреса, стало неожиданностью для всех, так тихо он передвигался.

Мужчина выглядел ещё более уставшим, чем днём. Видимо, совсем не отдыхал.

– Ричард по-своему прав. У нас не приняты вольные отношения между полами. Вы с Флином не родственники, не супруги, а значит, ваши посиделки среди ночи в одной комнате неприличны. О том, что Флин рядом с тобой только потому, что продолжает наблюдать за твоей мозговой активностью после серьёзного вмешательства, знает далеко не каждый, и вполне могут поползти неприятные слухи. Дальше конторы разговоры не уйдут, но и тут могут быть свои последствия. Возможно, ты в будущем захочешь вернуться к работе в ведомстве, и вот тогда подпорченная репутация тебе аукнется – едва ли коллеги-мужчины будут воспринимать тебя всерьез.

– Мы можем решить эту проблему раз и навсегда, – заявил Флин, одаривая меня каким-то задумчивым взглядом. Чуйка зашевелилась, подсказывая, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон выходящее. – Например, мы могли бы пожениться.

– Что? – возмущенный вопль Ричарда разрушил тишину.

– Ну а почему бы и нет? Мы стали очень близки на эмоциональном уровне после операции, нам хорошо вдвоём. У меня отличная карьера, которая сгладит разность нашего положения в обществе. К тому же Веррес точно против не будет, он меня знает, как облупленного и может быть уверен, что я не только смогу поддержать ее, но и защитить.

Ричард требовательно сверлил взглядом Флина, словно пытаясь сжечь того на месте. Вот сейчас чувствовалось, что мужчина не просто зол, а в самой настоящей ярости. Я вжалась в спинку кровати, когда увидела, что руки оборотня начали меняться и покрываться шерстью, воскрешая в памяти ужасные события. Черт! У меня хоть один день в этом мире пройдёт спокойно?