Глава 44

Щеки вспыхнули негодованием, по венам растекался жар от столь открытого и необоснованного обвинения. И тем не менее я нахожу в себе силы ответить. Максимально равнодушно, не показывая, как меня задели слова незнакомца.  

– Если вам недостаточно подтверждения графа Драунфа, то можете напрямую обратиться к Его Величеству и подать запрос на изучение финансового отчета. Там по пунктам указано, куда и на какие нужды расходуются средства.

Вокруг прокатилась волна добродушного смеха, словно я оправдала чьи-то ожидания. Но расслабляться было рано.

– Фонд пополняется за счет средств, вырученных с продажи товаров нашего производства. Для начала я покажу вам образчики детского труда, которые очень неплохо продаются. Настолько неплохо, что мы, на данном этапе, не в состоянии удовлетворить рынок.

– Почему не в состоянии? – мужской голос с хрипотцой, который я услышала впервые, прозвучал заинтересовано. Ну, наконец-то! Хоть какой-то сдвиг, а то только и знают, что делить мои слова на десять и сомневаться в каждом факте.

– Потому что на первом месте у нас стоит образование, которому отводится бо́льшая часть времени.

Из саквояжа появились несколько гребней, перламутровая шкатулка и змеиный ларчик. По правую сторону от меня возник секретарь Его Величества. Подмигнув, мужчина быстренько собрал все образцы и вновь исчез в темноте.

– Как видите, – обратилась я к невидимым зрителям через пару минут, надеясь, что они успели рассмотреть товар, – гребни – это простенькие артефакты, довольно доступные по цене. Руны выполнены мною, а вот сам гребень – дело мальчишеских рук. Дети делают их на досуге.

– Разве у них нет времени для этого в часы планового обучения? Как я понял, столярному делу их обучают целенаправленно.

– Это уже пройденный этап. Порезать такой гребешок может любой наш мальчишка за вечер, а то и не один.

– Правильно говорить вырезать, – насмешливый голос шел откуда-то с «галерки».

– Я знаю, уважаемый. А ещё знаю, что резчик никогда так не скажет, это профессиональный сленг. Я бы хотела продолжить, если позволите.  

– Конечно-конечно.

Тот же голос, но сколько в нём было довольства! Улыбнувшись и воспряв духом, я приступила к дальнейшему рассказу.

– На плановых занятиях дети осваивают новые приемы или совершенствуют старые, например, создавая шкатулки, – образец для презентации был украшен перламутром. – Инкрустация – тонкая работа, в ней можно совершенствоваться до бесконечности. Но это не значит, что мои воспитанники не в состоянии сделать табурет. Мебель в нашем доме практически вся самодельная. Кстати, такие шкатулки хорошо распродаются.

– А этот ларчик? Не говорите мне, что дети сделали этот ларец. И заработали на отделку из змеиной кожи. Кстати, – спародировал меня все тот же голос с галерки. У них там что, специалист по столярному делу сидит? – а перламутр вы где взяли?

– Перламутр мне достался по случаю. Дешево и оптом. А змеиные шкурки? Да, сами. Только не заработали, а поймали и выделали, уплатив необходимое Гильдии змееловов, – для того чтобы продолжить, пришлось переждать удивленный ропот. – Так сложились обстоятельства, что у нас есть своя полноценная артель змееловов. Они, разумеется, еще проходят обучение в гильдии – которое оплачивается из средств фонда – но уже сейчас привносят значительный доход. Например, аналог этого ларца стоит в курительной комнате самой дорогой гостиницы столицы. Ее владелец, господин Дальстен, очень доволен.

– И что необычного в этой поделке? – Этот вопрос был именно тем, что мне требовался. А то я не знала уже как начать хвастаться музыкальной шкатулкой.

Вот только возникла непредвиденная сложность… ларец где-то там, в темноте.

– Реджинальд, вы не посодействуете?

Наш многоуважаемый Шпиль был хорошо знаком с музыкальными шкатулками, ведь все его лекции у нас записывались на камни для самостоятельного повторения пройденного материала.

– Конечно, леди Риштар. Передайте мне шкатулку, – и через несколько мгновений звучит растерянный голос: – А как открыть?

Удовлетворенно хмыкнула. Ну да, небольшая доработка. Ларчики теперь имели запирающий механизм, который не позволял посторонним совать свой нос, куда не требуется. Может, у меня там записи эээ…ротического характера? Объяснив, как открыть шкатулку, я замерла в ожидании. Камень с какой записью будет выбран? Камни имели обозначения, но не знающий не разберется, так что тут настоящая рулетка.

Я чуть было не заржала в голос, когда поняла, что Реджинальду выпало не что иное, как мелодия из композиции Джо Кокера, считающейся чуть ли не гимном стриптиза. Благо, смех удалось скрыть за кашлем, да и присутствующие, как мне казалось, были шокированы инструментом. По крайней мере, удивленных вздохов было куда больше, чем я ожидала.  А мелодия и в самом деле была удивительной. 

– Откуда подобный артефакт в доме отказников? – судя по реакции, Реджинальд не рассказывал о методах обучения.

– Такие шкатулки освоили воспитанники. Их уже изготовлено около десятка, разумеется, в разных стилях и разной стоимости. Простенькие мы используем для внутренних нужд. Ну а сделать шкатулку артефактом – это моя часть задачи. Моя лепта, как выразился господин королевский секретарь.

– И вам не жалко своих трудов? Это всего лишь отказники! – настроение после мелодии, которую дослушали до конца, было легким и игривым. Так что вопрос не вызвал той реакции, на которую, возможно, рассчитывали.

– Не стоит так уничижительно говорить о моих воспитанниках. Я полагаю, каждый из здесь присутствующих, таких уверенных в себе и благополучных, удивился бы, сколько работают эти дети. Бездельничать рядом с ними просто невозможно! Да уж о чем говорить, они ведь и свободное время предпочитают проводить либо по мастерским, либо на кухне.

Мужчины взорвались хохотом. Что их развеселило?

– Так они у вас голодные, вот и рвутся на кухню! – с трудом разобрала фразу, пока помещение сотрясалось мужским смехом.

– Вы не правы, уважаемые, – как только все успокоились, а вокруг воцарилась относительная тишина, я решила, наконец, похвастаться нашими девочками. – У нас ведь не только мальчишки в приюте, но и девочки. Господин Реджинальд не зря ранее упомянул дневник королевского повара. Это был подарок с перспективой на будущее. Ведь наши девочки непросто помогают поварихе справиться с огромной нагрузкой – накормить пятьдесят человек не так то просто – но и перенимают её знания. И делают успехи, надо заметить. К примеру, прошлой осенью наша команда приняла участие в своём первом осеннем кулинарном конкурсе, где заняли второе место. Следом ещё один был, уже покрупнее. Городской конкурс, где мы также вошли в тройку победителей. Да, не первое место, но своего мы добились – нас заметили. И пригласили уже сюда, в Столицу.

– Как интересно… и не страшно вашим воспитанницам опозориться? – прозвучало совсем не обидно, а так, словно неизвестный сопереживал девочкам, которые наверняка вылетят из конкурса в числе первых. – Столичные конкурсы – это вам не те деревенские развлечения. Тут конкуренция, знаете, какая? Вас и пригласили-то, наверное, чтобы…

В качестве массовки? Может быть, но это не значит, что мы свесим лапки и не будем бороться. 

– Сид, вот ты ещё не пробовал их стряпню, а уже предполагаешь худшее, – проворчал Реджинальд, словно подобные заявления его задевают. – Мои девочки готовят так, что пальчики оближешь. Особенно десерты!

Сердце пропустило пару ударов от столь неожиданного заявления. Я таращилась в темноту, туда, где мне казалось, сидел Шпиль. «Мои девочки»? «Пальчики оближешь»? Да ладно? Реджинальд встал на защиту своих учениц?

– Чем докажешь? – тот самый Сид продолжает подтрунивать над Реджинальдом, забыв обо мне.

– А зачем доказывать? Можно продегустировать. Конкурс уже завтра, я иду смотреть.

Кажется, моя челюсть вот-вот отвалится.

– Ты? – удивленные возгласы сыпятся на Реджинальда с разных сторон, словно переспелые яблоки с дерева. – Я с тобой!

– Я тоже пойду.

– Вот и проверим, кому королевский повар доверил свои откровения.

Абсурд ситуации зашкаливал так, что у меня даже слов не находилось. Но, кажется, от меня ничего и не требовалось.

– Господа, – посмеивающийся король взял слово, – пожалуй, пора отпустить леди. Она дала нам много пищи для размышлений. Благодарю, вас леди Риштар, отдыхайте. Увидимся утром, там и продолжим. 

Что? И он туда же?

Остановите планету, голова кружится!