Глава 80

Проснулась непросто отдохнувшей, но и с острой потребностью посетить ванну. Ричард эти хлопоты не доверил никому, хоть Мей и Васила предлагали свою помощь. Я бы вполне и сама справилась, но Ричард с такой уверенностью заявил, что я свалюсь где-нибудь по пути, что я уступила. Потом началось паломничество посетителей начиная прорвавшегося сквозь Верреса Амирчика, нахально залезшего на кровать, после чего порывисто меня обнял, одарил слюнявым поцелуем в щеку и исчез до того, как его шуганули. Ульх, казалось, постарел еще больше. Зашел, убедился, что мне уже лучше, чмокнул в лоб, обдав табачным духом и ретировался, подозрительно утирая глаза. Посетители шли друг за другом… казалось, им конца и края нет.  И все переживали и волновались за меня. Приятно. 

Потом услышала короткую перепалку под дверями между Колином и Пат.

– Потерпи! Ты уже заходила к ней сегодня, ещё завтра зайдешь. А сегодня больше нельзя! Вот леди окрепнет, тогда и похвастаешься успехами, а пока она даже сидеть не в силах, ей вообще неделю лежать предписано.

– Неделю-ю…

– Пат, будь хорошей девочкой, не надоедай!

– Я – парень! – начала хорохориться Патрисия, а потом не выдержав, спалилась, спросив напрямую: – Кто тебе сказал?

– Ой, Пат, да все давно знают. Просто тебя не трогали, раз ты так хочешь. Леди не велела. Только знаешь, я тебе как старший брат советую, прекращай!

– Чевой-то?!

– А с того, что ты подросла и отъелась. Давно на себя в зеркало смотрела? Ты – девочка, хоть налысо побрейся и военную форму натяни.

Чем закончился этот занимательный диалог, я не узнала. Флин прислал мыслеобраз заработавшего портала. Понятно, гости. А я бы поела.

Уж кого — кого, а отставного военного, сопровождавшего меня на кулинарном конкурсе я увидеть не ожидала. Флин, видимо, понимал, кто перед ним, потому что принес для короля стул из кабинета и удалился.

Личина исчезла, а гость предстал перед моими глазами в своем настоящем облике. Только вот глаза у него были, как у побитой собаки, несмотря на суровость, что читалась в каждом жесте.

– Я счастлив, что все закончилось для вас более или менее благополучно, графиня, – Величество проигнорировал стул, встав у окна.

– Благодарю, Ваше…

– Не стоит. Понимаю, что мой визит вас озадачил, но я преследую эгоистическую цель снять груз со своей совести. В происшествии с вами виновата моя недальновидность. Я желал поймать с поличным, убедиться, что это правда, поэтому решил сыграть на его интересе к вашей персоне устроив несколько срежиссированных оговорок в присутствии брата.  

– О том, что я отмечена Арисом?

– Это он и без меня знал, тут много ума не требуется. Да и ваша родственница язык за зубами не удержала, хотя я настоятельно рекомендовал не распространять эту информацию. К сожалению, я опрометчиво надавил на больную мозоль, упомянув, что вы поможете мне исправить самую большую ошибку нашего отца. И это сработало. Вот только это – единственный успех, – король горько усмехнулся. – Дольф оказался лучшим стратегом, чем я. Утром для него была подстроена ловушка, да только на приманку он не купился. Вместо этого Дольф затеял свою аферу и выманил Вас. Я это понял сразу, как поступили первые сведения о вашем исчезновении на подстроенном осмотре дома. Вы и представить себе не можете моего удивления, когда Дольф появился на обеде с торжествующей улыбкой. Знал, но доказать не мог. Ни одной улики, ни одного свидетеля, которые бы указывали на него, лишь мои собственные смутные догадки. А ваше похищение, как щелчок по носу, напоминание, что он лучше меня во всем. После обеда с него глаз не спускали, даже следилку умудрились нацепить, если ускользнет порталом. Только, как оказалось, она бесполезна в бывшей сокровищнице.

– Давно вы его подозревали? – голос прозвучал тихо. Я боялась спугнуть откровения Величества и не выяснить, чем же все закончилось.

– Окончательно уверился в своих подозрениях лишь недавно, – мужчина все же обернулся и взглянул на меня, после чего устроился на стуле, прямо напротив. – Но подозрения зрели давно. Слишком умело зачищались следы преступлений и тормозилось расследование. Но после поимки нескольких старых магов из Академии все стихло, дети перестали пропадать. Все успокоилось, и я отступил, решив, что ошибся в своих подозрениях.

– А исчезновение практикующих магов вас заинтересовать еще не успело.

– В сообразительности вам не откажешь. Знаете, у меня был аналитик, который указывал на возможную взаимосвязь, но я от него отмахнулся, потому что «интуиция шепчет» достойным аргументом не счел, а хоть сколько-нибудь весомых доказательств у него не было. Уже через неделю мужчина неудачно запинается и падает с лестницы, на глазах у десятка свидетелей. Подведя итог, я кругом виноват перед вами. Поэтому и решил лично все рассказать. Вы вызываете у меня глубочайшее уважение и мне жаль, что моя семья принесла вам столько страданий. Выздоравливайте, леди Оберон, набирайтесь сил. А заодно подумайте, чем я могу загладить свою вину.

– Что теперь будет с принцем? – этот вопрос волнует меня куда больше раскаяний короля. – Вы расскажете людям, кто творил все эти ужасы?

– Поймите меня правильно, леди Оберон…, – извиняющегося тона было достаточно, чтобы догадаться о дальнейшем направлении диалога.

– Можете дальше не объяснять, – я покачала головой, сдерживая слезы. Глубоко вздохнув и придавая голосу твердость, которой я совсем не ощущала внутри себя, завершила речь короля: – Вы не имеете права подрывать доверие народа к королевскому роду, особенно после того, что творил ваш отец.

– Все так и есть, – король смотрит на меня с благодарностью. Не то из-за сообразительности, не то из-за отсутствия истерики. Я правда его понимала, как лидера, который отвечает за всю страну, но принять такую позицию не могла. Это выше меня. Не после пережитого кошмара. – Я с трудом восстанавливаю уже разрушенное доверие и поверьте, это вовсе не так легко, как кажется. Общественности будет объявлена новость, что принц Дольф умер во сне от редкого заболевания.

– А остальные? Он ведь наверняка…

– Я уже выясняю, несколько преступников уже пойманы, леди Оберон. И найду всех сторонников, что оказывали помощь в реализации переворота и захвата власти. Я обещаю вам это лично – от наказания не уйдет никто. Даже Дольф, несмотря на то что он мой кровный брат и член королевской семьи.

Рольф встал со своего места и почтительно поклонился.

– Благодарю, графиня, за ваше понимание и женскую мудрость. И я бы хотел поговорить с вашим сыном, это возможно? – я дернулась, как от пощечины и только намеревалась сказать что-нибудь непочтительно-грубое, как Величество и сам все понял. – Не сейчас, значит, в другой раз. Просто примите как данность, что есть предсказание, которое прямо указывает на появление первомага. И рано или поздно, нам придется вернуться к этому вопросу.

– Словесника, – поправляю короля глухим голосом. – Пресветлый Арис назвал моего сына Словесником. Могу я узнать суть предсказания?

– Не сейчас. Все, что я могу сказать, что в предсказании фигурирует взрослый мужчина. Я не стану трогать мальчика до совершеннолетия, если вы позволите, к его обучению присоединиться придворный маг, магистр Норин. Предсказание сбудется в любом случае, а значит, ваш сын должен быть готов к грядущим событиям. Это в его интересах.

Как и в ваших.

– Я не против.

– До свидания, графиня. И я не шутил, когда говорил, чтобы вы подумали, чем я могу компенсировать свою ошибку. Пожалуйста, напишите письмо с пожеланиями Корлису. Поправляйтесь. Всего доброго.

Рольф второй, вернув себе облик отставного военного, вышел из комнаты, и нигде не задерживаясь, покинул дом. А я смотрела в потолок и думала, где грань между искренностью короля и его попыткой манипулировать моим мнением? В любом случае у величества не было убедительных причин так распинаться, значит ли это, что он придает большое значение моей лояльности?

Из-за меня самой или из-за Димы? 

Где-то под кожей зрело решение обратиться к брату и попросить о ментальном вмешательстве, как он проделал это с Китиком, когда притупил его жуткие воспоминания. Неизвестно сколько времени потребуется, чтобы оставить позади пережитый ужас и перестать вздрагивать всякий раз, когда память возвращает меня в подземелье. Я не хочу, чтобы Дольф и дальше присутствовал в моей жизни.

Не хочу и не позволю.