Глава 11

По утрам у меня был особенный ритуал – я уделяла ровно полтора часа себе любимой, чтобы настроиться на день грядущий. Специально вставала пораньше, пока ещё все спали, спокойно принимала ванну, приводила себя в божеский вид, размеренно планировала расписание, одевалась и только ближе к завтраку спускалась. И кто бы знал, как я не люблю незваных гостей! Вот ей-богу, неужели нельзя заранее оповестить о своем визите, не доводя девушку в «бигудях» и с одним накрашенным глазом до нервного тика внезапным появлением? Флин на всё это благополучно плевал с высокой колокольни и в очередной раз подкинул мне сюрприз.

– Лизка, ты только не злись, но я буду дома через пятнадцать минут в компании с ректором Сайтоном.

И оборвал связь не дожидаясь моего красноречивого ответа. Но ничего, моё недовольство по эхо-связи он наверняка уловил. А я потом ему доходчиво по тыковке настучу, что нельзя так вести себя с девушками! Когда одни останемся. И как его Рада терпит?

Не знаю, что ожидал увидеть ректор Сайтон на выходе из портала у защитной границы нашего дома ранним утром, но точно не три десятка подростков, старательно выполняющих комплекс упражнений на растяжку посреди двора. Вот уже как неделю мастер Гевин за час до завтрака проводил утренние зарядки для воспитанников, начиная с десятилетнего возраста. И девочки не стали исключением. Бок о бок с ним была Марьяна, которая проводила зарядки для младшей группы, давая более легкие упражнения. Дисциплина была на уровне, так что из старших никто не сбился, при появлении нежданного гостя. Сайтон жадно оглядывал ребят, видимо, надеясь угадать, кто из них Шон, на что Флин ехидно улыбался, но молчал. Хотелось задать братцу трепку за нежданчик, но не при посторонних же.

Ректор извинился за неожиданный визит. Выдались свободные часы, а потом опять беспросветно плотный график. Необходимо разгребать последствия проверки – раз, подготовить программу благотворительного обучения – два, да и с мальчиком надо поговорить как можно скорее, деликатно объяснив, что его магия начинает просыпаться. Иначе велик риск, что осознав свои новые возможности, ребенок начнет пользоваться ими бездумно, подчиняясь душевным порывам. А это чревато как магическим обнулением, так и возможными проблемами. мало ли что у него может получиться на эмоциональном подъеме или под влиянием стресса. Я задумалась и пришла к выводу, что прав ректор, по всем статьям.

Переместившись в кабинет и дождавшись, пока нам принесут чай, я задала интересующий меня вопрос:

– Как, вы считаете, надо ли рассказывать Шону о происшествии на полигоне?

– Я не вижу другого способа начать разговор о его магии, – ответил Сайтон, – так или иначе, ребенку нужна информация и лучше выдавать ее дозированно, но в каком виде преподнести происшествие на полигоне – решать вам. Главная задача на текущий момент – достучаться до юного дарования и убедить сдерживать эгоистичные порывы, объяснив возможные последствия.

Рассказывать о чуть было не произошедшей трагедии я отказалась напрочь, Димка только перепугается, и ладно если так. А вдруг обидится и замкнется в себе, из-за моей скрытности? Мы обещали не лгать друг другу, а информацию я утаила. Ему и прошлого раз с Дереком хватило, да и у меня слишком свежи воспоминания. Я вдруг четко осознала, что вырвись Димкина магия из-под контроля в момент драки с Колином – трагедии не избежать. Переглянувшись с Флином, я кратко пересказала этот эпизод Сайтону. Меня интересовало, почему в страшном гневе Димка не выплеснул свою необычную магию, а ведь на словах грозился убить противника?!  

– Погодите, так вы та самая иномирянка, про которую шепчутся в узких кругах?

Повисло неловкое молчание. К такому повороту беседы я была не готова.

– Да, всё верно, – вступил в беседу Флин. – И мы бы предпочли ограничить распространение этой информации. Большинство сотрудников приюта знают о тайне, но они все под клятвой.

– Разумеется, Флин. Складывается впечатление, что у вас ко мне есть какие-то претензии.

– Думаю, все дело в том, – я перехватила инициативу у брата, – что информация о продаже дерева Грух стала достоянием общественности. Это причинило мне некоторые неудобства.

– Такую новость в принципе сложно утаить, а с другой стороны – просьбы о конфиденциальности не поступало, – после долгой паузы промолвил гость. – Но уверяю вас, все ранее сказанное остаётся строго между нами. Вернемся к мальчику и вашему вопросу. Во-первых, дар проснулся из-за сильного стресса, испытанного одаренным в короткий промежуток времени. Было такое? – переглянувшись с Флином, мы синхронно кивнули. Сперва Димкино перемещение в тело умирающего от ран мальчика, затем нападение наёмников Матильды, мое похищение, а следом и предательство Коллина. – В тот момент, у парня просто ещё не проснулся дар. А во-вторых, вся загвоздка в смысловой нагрузке произносимого. Одно дело обещать убить, другое – кропотливо вплетать определенные свойства и смысл, как в случае с вашим кулоном, Эмилия.

– Сайтон, если вы позволите так к вам обращаться, – закидываю удочку и получаю утвердительный кивок. – Вам следует знать, что Шон непросто приютский сирота, он под моей личной опекой. Можете считать его моим сыном, если так будет проще понять степень пристального внимания ко всему происходящему с нашей стороны. Тем более скоро мы это официально зафиксируем. Других ребят, несмотря на отсутствие такого уникального дара, это тоже касается. Мы понимаем друг друга?

– Вам нет необходимости о чем-либо переживать, – абсолютно спокойно, с железобетонной уверенностью в голосе парирует статный мужчина. – Я прекрасно осознаю серьезность ситуации, ваших ребят никто не обидит, можете быть уверены. Вы должны знать, что среди магов нет предубеждений к отказникам, но в то же время людей делят на одаренных и неодаренных. Если мы всё обсудили, то я бы хотел познакомиться с Шоном.

– Только один момент, – Флин был нарочито корректен, подчеркивая, что ответ ректора его полностью устроил, а значит, недопонимание исчезло. – Как и когда вы планируете проверить воспитанников приюта на наличие дара?

– Если останется время, то сегодня, – намек не остался незамеченным. – Необходимый артефакт у меня с собой.

– Разве эти артефакты не запрещено выносить за пределы Академий? – изумился братец.

– Вам напомнить, что я ректор? – изумление Флина плавно трансформировалось в смущение за глупый вопрос.

– Какие действия требуются от меня? – пряча улыбку за кашлем, перевожу внимание на себя, избавляя братца от необходимости отвечать на риторический вопрос. – Детей надо собрать всех вместе или подвести к вам по одному в порядке очереди?

– Я пройдусь по помещениям и, если рядом окажется одаренный – артефакт изменит цвет.

Через несколько минут в кабинете появился Шон, за которым послали дежурного по этажу. Присутствие вальяжно устроившегося на стуле незнакомца его смутило, но он быстро взял себя в руки и с достоинством поздоровался. Как я им гордилась в этот момент! Флин притянул его к себе на подоконник, где максимально коротко и деликатно рассказал о том, что очень-очень сильный маг – ректор Сайтон – уловил необычную магию, исходящую от моего кулона. Проверка выявила, что самодельное украшение оказалось ни много ни мало, а настоящим артефактом с неизвестными магической науке свойствами, проявившим себя во время экзамена.

– Нам очень повезло, сын, что этим человеком оказался господин ректор, а не какой-нибудь негодяй, – моя вольность позволила Димке-Шону расслабится и улыбнуться – таким обращением ,я как бы дала ребенку разрешение на некоторую семейную фамильярность и открытость.

– Шон, я ректор Академии, – взял быка за рога гость, – называй меня господин Сайтон. Приятно с тобой познакомиться!

Шон старался сдержать улыбку, а противный Флин скалился вовсю. Ну и правильно, а то нагнали пафоса, понимаешь ли.

После знакомства Сайтон попросил для сравнения оба наших кулона. Пока мужчина пристально вглядывался в абсолютно одинаковые подвески, мы следили за его реакцией. На лице исследователя попеременно появлялось то недоверие, то недоумение, то восторг первооткрывателя. Мы молчали, боясь нарушить его концентрацию. Наконец, Сайтон заговорил:

– Потрясающе! Кулоны связаны между собой, они словно две половины одного целого! Более того, они обмениваются энергией и если один кулон сильно разрядить, то второй начинает его подпитывать. Это удивительно!

– Вы можете так ясно видеть магические потоки? Я только читала об этом, – и услышав фырк от братца, спохватилась: – Точно. Архимаг.

–Получается, мой кулон волшебный? – по-детски растерянно спросил Шон невпопад.

– Не волшебный, а магический. Так правильно. И да, оба твои кулона магические.

Далее Сайтон приступил к самой трудной части сегодняшнего разговора – сформировать у Шона правильное отношение к его магии. Я слушала рассказ о первомагах и думала о том, что нам нужен учитель, а не восторженный архимаг-исследователь, настолько его речь была заумной. С трудом дождавшись момента, когда маг закончит свою длинную речь с множеством странных формулировок и неизвестных слов, Шон спросил почему-то у Флина:

– Это что, я, типа, всемогущий? – всем видом показывая «нафига мне это счастье», чем вызвал едва заметное смятение ректора – он явно ждал не такой реакции – и откровенный смех у нас с Флином.

– Нет, Шон, не всемогущий. Но способности у тебя будут уникальные. У меня голова начинает кружиться,  когда я думаю, сколько доброго и полезного ты сможешь сделать. Только давай договоримся, что ты помалкиваешь и не занимаешься самодеятельностью. Ты ведь понимаешь, чем тебе это грозит?

От волнения моя речь была сумбурной и косноязычной, но ребенок уловил суть, и тяжело вздохнул в ответ.

– Чем, чем, сделают из меня машину по исполнению желаний, а чтоб не рыпался, будут мордовать тебя.

Ректор, кажется, подавился воздухом, а Флин заржал аки конь дедушки Ульха. Мда, на Земле мой ребенок очень любил блокбастеры и триллеры – фразочки точно оттуда, и провести параллели ему не составило труда.

– Что такое машина? - Упс, ректор очень внимательный слушатель, слово «машина» прозвучало на родном языке, так как аналогов в этом мире не было. Положение спас Флин, аккуратно замяв тему:  

– Название механизмов, вроде ткацкого станка. Эмилия рассказывала о своем мире.

Реплика сына требовала ответа. А что сказать, если он прав?

– Давай просто будем осмотрительными. Постарайся отрешаться от мыслей, когда работаешь руками, тогда у твоих изделий не появится неизвестных свойств.

– Но ты же хотела уникальный артефакт для бабушки? Вот твой шанс. И ректор Сайтон будет доволен, если получит образец для изучения, – подбросил идею неугомонный Флин, которого я также озадачила поиском подарка для пожилой леди.  

Пока мы обсуждали подробности эксперимента, бедный ребенок только глазищами хлопал и нервно теребил отросшую челку, осознавая, какие надежды на него возлагают взрослые.

По совету ректора, артефакт решили сделать из дерева Грух, потом его можно оправить в серебро или золото. Форма значения не имеет, а значит, у Димки была полная свобода выбора. Хоть кулон, хоть браслет, хоть серьги. Пробники же было рекомендовано мастерить из того же дерева, что и наш семейный кулон, достаточного размера для нанесения рун. Короче, Димка делает несколько заготовок, я наношу руны и вплетаю силу, а потом одни из них Димка пытается усилить пожеланием оздоровления. Одну заготовку Димка заговаривает самостоятельно, без моего вмешательства. Для сравнения. Удачная комбинация переносится на древесину Грух. Хороший план, осталось только воплотить. Ректор доволен, проблема подарка решается, ребенок имеет конкретную задачу – добрую и полезную, которая, я надеюсь, отвлечет его от выдумывания всяких ужасов.

Тест на «маг-пригодность» среди воспитанников проводили в спешке и закончилась эта проверка детской истерикой и едва не начавшейся дракой. Обнаружив всех детей в столовой во время завтрака, ректор, приказал «не вмешиваться» и в абсолютной тишине совершил обход с какой-то непонятной, угрожающего вида штуковиной в руках, больше всего напоминающего уменьшенную копию трезубца. Когда он этим орудием начал касаться детей – напряжение возросло, а уж когда эта штука начала периодически светиться от таких соприкосновений – подопечные начали шарахаться от странного мужчины, слетая со своих мест, словно зайцы. Плюс, каждый раз, когда трезубец начинал сиять, ректор узнавал имя «жертвы» и вносил его в список, вызывая у подростков приступы едва контролируемой агрессии. Казалось, мужчина был настолько сосредоточен на задаче, что не замечал, как загнал часть воспитанников в угол. Боясь нарушить ритуал, мне оставалось лишь махать руками за спиной мужчины, показывая жестами, что чокнутый исследователь не причинит вреда. Когда процедура была закончена – все, не только дети, но и притихшие взрослые, выдохнули с облегчением. Но на этом яркие впечатления для любознательного мага не закончились. На глаза ему попался Росток Ильмоо. И произвел такое впечатление, что повышенный интерес страшного незнакомца к «члену семьи» вызвал у мелких самую настоящую истерику.

Появилась уверенность, что если не из-за Шона, то из-за Ильмоо Сайтон у нас еще появится, и тогда, я надеюсь, у меня будет шанс выяснить, что это за чудо, которое мои шкодята так непочтительно таскают в корзинке, а сейчас грозятся затопить дом слезами.

– Ну, знаете! Хватит детей пугать! – возмутилась я, решив, что многострадальный горшок придется отбирать с боем.

Буквально за секунду мужчина преобразился из неадекватного ученого-исследователя в умного, расчетливого, знающего своё дело ректора.

– Вы что, специально это сделали? – на выдохе, сдерживая злость, буквально шиплю, как рассерженная кошка. – Зачем детей довели до истерики?

– Чтобы уловить спящий дар одного артефакта недостаточно – нужны сильные эмоции. Что тут непонятного?

Я захлебнулась от негодования – разговаривает со мной как с недоразвитой!

– Шли бы вы отсюда, господин Ректор. Вы, кажется, спешили, – едва сдерживаю себя, чтобы в порыве эмоций не указать гостю на дверь. – А мне детей успокаивать нужно!

– Да ладно вам, Эмилия. Это было нужно для дела.

Я слышу извиняющиеся нотки в мужском голосе, но уже не обращаю на гостя никакого внимания. Пусть с ним Флин разбирается, что последние десять минут не переставал смеяться. Весельчаки, блин!

А вечером мне приходит письмо с результатами проверки. Кроме Шона у нас обнаружилось семь будущих магов и еще трое, чей потенциал имеет смысл развивать. Это что касается уже более-менее взрослых воспитанников. Магическую принадлежность пока определить не удалось ни у кого, кроме Шона и Вирта, чей дар подразумевал склонность к магии земли, и может быть, немного к целительству. Сайтон удивлялся такому проценту одаренных, а на мой взгляд – все вполне объяснимо. Маги, народ самоуверенный и долгоживущий, вот и оставляют позади себя ненужные плоды своих сиюминутных увлечений. Среди мелких тоже обнаружились одаренные – не зря же ректор их довел до истерики. Но сейчас стоит озаботиться обучением подростков, чье будущее нужно срочно организовывать.