Глава 39

Мои внутренние часы говорили, что сейчас еще возмутительно рано, но по ощущениям, я вполне себе выспалась. Переутомленный впечатлениями мозг просто отключился, едва голова коснулась подушки, хотя были опасения, что долго буду ворочаться, мысленно считая барашков.

И теперь у меня имелся часок для того, чтобы немного понежиться, перебирая воспоминания, спокойно привести себя в порядок и спланировать свой день. Планировать, впрочем, особенно нечего. Мы специально все подгадали так, чтобы оставить последний день на уборку, отдых и, естественно, на доеданики, как это обычно бывает после новогодних праздников.

Я намеревалась, к примеру, изучить все подарки, которые мне преподнесли сотрудники и воспитанники. Суматоха вчера творилась такая, что было не до этого, разве что смогла полюбоваться затейливой вязки, легкой и теплой шалью, которую можно было использовать как плед – такой большой она была. Подарок от швей. Оказывается, Аришки со своими ученицами начали ее вязать еще летом, когда ждали меня из госпиталя.

Как по мне, и я без того получила два самых замечательных подарка: праздник получился таким фееричным, как я и мечтать не смела – это во-первых. А во-вторых – бабушка сама сделала шаг навстречу. В ее позиции много неясного и даже тревожного, но она ясно дала понять, что не отвергает меня и что моя жизнь ей не безразлична. Я могу смело поставить это себе в зачет просто потому, что мудрая леди не осталась равнодушной к детям, они ее явно заинтересовали, и я бы сказала – вдохновили. Понять бы еще на что?

На столе в кабинете, в окружение разных свертков, обнаружился подарок, который не заметила ночью. С братом, по традиции, общались мы сидя на кровати, каждый около своей спинки. Короткая записка красивым каллиграфическим почерком выдала дарителя, вызывая радостную улыбку. Понятно, почему это было не под ёлкой – очень уж тяжеловесный дар. В этом весь Ричард – никаких полумер и полутонов. Только щедрость и чуткость.

Я всегда отмечала, как внимательно он слушает все, что я ему говорю. Больше месяца назад я мимоходом упомянула, что надо бы найти хорошего мастера.

– Резать, гранить, шлифовать каменные заготовки для музыкально-лекционных шкатулок у меня самой нет ни времени, ни сил, ни желания, – жаловалась мужчине без зазрения совести. – А еще камни нужно подбирать. Готовых болванок у меня хватит на пару недель, а потом – катастрофа. Или мне теперь сидеть ночами под заглушкой и делать тупую работу или покупать втридорога. Или того хуже – переделывать отработанную версию рун под новый размер камней, а это значит, переделывать шкатулки.

Переживала я не на пустом месте. Сейчас мне удалось добиться унификации. Есть четыре шкатулки, к которым подходят все камни с лекциями. Изменение одного ведет к изменению другого. Ричард слушал женские стенания и выцеловывал профессиональные шрамики на моих пальцах, отчего я буквально млела.   

И вот передо мной на столе стоит окованный чеканным металлом ларец, а в нем… около двух сотен идеальных болванок из отличного серо-голубого халцедона. Даже в выборе камня проявлялась забота, недаром подобный камень любили резчики гемм в Древней Греции – легкий в обработке и хорошо держит форму. В отдельном бархатном мешочке лежали три болванки из полупрозрачного коричневого кварца и записка.

«Это подарок для меня. Камни цвета твоих глаз, хранящие твои песни, согреют мне сердце».

Даже тот давний разговор про любящие сердца он не забыл и нашел способ намекнуть мне на это.

Я была растрогана до слез.

Шмыгнула носом и глубоко вздохнула, возвращая себе душевное равновесие. Не хватало ещё и в самом деле разреветься на пустом месте.

А вот посыпать себе голову пеплом время самое подходящее.

У меня тоже был подарок, меркнущий на фоне столь ценного дара Медведя. Контраст был настолько очевиден, что я испытала некоторую неловкость, а вместе с ней пришел нормальный русский вопрос – что с этим делать?

Ответ был очевидным: прекращать маяться дурью. Вот какого, спрашивается, рожна мне еще надо? Есть надежный мужик, преданный мне душой и телом. Есть я, которая тянется к нему, как подсолнух к солнцу. Впервые за много-много лет вновь чувствую себя слабой и хрупкой женщиной рядом с сильным мужчиной… и это так пьянит! И даже этот чертов медвежий импринтинг проникает в душу все глубже и глубже, потому что свою жизнь без Мишки я уже не представляю, мужчин других в упор не замечаю. Вон их сколько вокруг вертится, особенно в теневом департаменте.

Значит, пора определиться. Вот дождусь Ричарда с его операции и займусь вопросом с подарком, который скажет оборотню все за меня. А пока подумаю над элементарным – в наших с Димкой силах снабдить догорих нам людей оберегами.

Дом уже суетливо жужжал. Мастер Гевин, как и обещал, поднял всех рано и вместо разминки учинил авральную уборку. Цель – все привести в надлежащий порядок до завтрака. Народу много, работают все, так что быстро управятся. Досталось даже мелким, которые метались по дому как таракашки, выполняя разнообразные поручения, требующие частых перемещений: принести забытый совок, отнести собранный мусор, позвать старших ребят на помощь. Добин и Петрим работали вместе со всеми, но Китика я не видела.

– Он в комнате, у него голова болит, – Петрим смущенно мял подол туники, и смотрел куда угодно, но только не на меня. – После разговора с Флином у меня тоже болела. Сильно. Вот тут, – парень указал на лоб.

Ещё бы не болела – считать столько информации и разобраться в мотивах поведения – это не хухры-мухры.

Сам брат обнаружился у постели Китика. Не успела я подумать, что Флин совсем не спал, как услышала обратное.4f7b7c

– Спал. Просто зашел проверить мальца.

– По тебе и не скажешь, – я изучала черточки лица измученного брата и остро ему сочувствовала. Может и спал, но крайне мало.

Большой талант – большая ответственность. Если взрослому Флину из-за его способностей нет ни роздыху ни продыху, то что же будет с моим сыном?

Китик повернул голову и слабо улыбнулся узнавая. Это была совсем другая улыбка – яркая и чистая. Человек, отягощенный страшными воспоминаниями, так улыбаться не сможет.

– С парнем все уже хорошо, – пришло по эхо-связи, – он все помнит, но очень смутно. Не напомнят, забудет как детские страхи.

– Китик, ты завтракать здесь будешь или со всеми? Скоро гонг, – парень кивнул и тут же застонал, схватился рукой за голову.

– Скоро станет легче, – приободрил «пациента» Флин и вышел со мной за дверь.

Выяснив, что на службу брат собирается только вечером, отправила его отдыхать, а сама пошла с ежедневным обходом.

Далеко идти не пришлось, уже в гостиной наткнулась на драматическую картину: шкодята и малыши сгрудились около елки и не давали старшим девочкам начать снимать игрушки.

– Арья, ты чего, – увещевала Тамия, – это Пат без царя в голове, но ты же понимаешь... Мастер Гевин приказал, чтоб все как обычно стало.  

– Ну, Тами, ну, пожалуйста, пусть еще денек побудет, – упрашивали мелкие хором, коллективно состроив печальные мордашки с целью надавить на жалость.

– Да мне самой жалко, правда. Но праздник закончился, – девушка развела руками.

– Ничего, Тамия, – вмешалась я, – ничего страшного, если мы поживем в красоте до вечера, – малыши визгами выразили свой восторг. – Но вечером дружно и без споров все уберем и сохраним. Это праздник ежегодный и игрушки нам ещё пригодятся. Договорились?

– Вот, я вспомнил! Господин Листик так и сказал, ежедо...ежего… – Пат забуксовала на трудном слове и подумав, продолжила: – ритуал на каждый год, вот! Это значит, что этот праздник не последний? Ура! Ура!

Детские визги заполнили дом. Оставив ликующую детвору в покое, а Тамию, лишившуюся работы, в растерянности, пошла дальше изучать владения и найти сотрудников, которых следовало проинформировать о небольшом собрании после завтрака.

Когда с едой было покончено, дежурные разбежались по своим делам, свободные от утренних дежурств маялись бездельем в разных уголках дома. Разбрелись кто куда: в спальни, мастерские, классы. Часть ребятни убежали на уличные качели – перед тем, как уйти, маги вернули прежний вид нашему двору, иначе плавать нам... в грязи. А сейчас двор покрывала подмерзшая, чуть взрыхленная почва, в то время как от горки не осталось и следа.

Малыши возились в мягком уголке и в особом внимании пока не нуждались. Паула рвалась приступить к оборудованию библиотеки на четвертом этаже, но я попросила ее присутствовать на собрании у себя в кабинете.

– Я собрала вас всех для того, чтобы выразить благодарность.

Васила довольно фыркнула, Аришки и Мэй заулыбались, а Паула всем видом выражала нетерпение – ей бы библиотеку делать, а не пустые речи слушать. Деды-неразлучники были, как всегда, немногословны, лишь Ульх,задумчиво подкручивал ус, маскируя довольную ухмылку. Марьяна устроилась так, что ее было практически не видно за широкими мужскими спинами. Беатрис и Девис деликатно молчали, а Лиену и Диего от фермы оторвать не удалось – вчера и так скотину обиходили по самому минимуму, надо наверстывать.

– Это были очень трудные месяцы для всех нас. Только благодаря вашей поддержке и помощи удалось достигнуть нынешних результатов. Каждый из вас трудится не покладая рук, и это заметно: в доме порядок и дисциплина, воспитанники не только обуты-одеты, но и каждый при своём деле. Торговля набирает обороты, учеба продвигается хоть и со скрипом, но начало уже положено. Тренировки, столярное дело, уроки швейного и кулинарного мастерства и, даже ежедневные дежурства – всё это поможет ребятам в будущем найти свое место в жизни. Прошедший праздник лишь подтверждает мои слова – организация мероприятия была выше всяких похвал по всем направлениям! Если честно, то я не ожидала, что будет так здорово. За отменную работу на протяжении всего этого времени я хотела бы поблагодарить вас скромной премией.

Переходя от слов к делу, раздала сотрудникам именные конверты с короткой запиской и золотыми монетами. На премию мои сотрудники отреагировали куда лучше, чем на обычную благодарственную речь, хотя и похвалу выслушали с удовольствием. Что ж, доброе слово и кошке приятно, но в кармане не звенит, как говорится. В кабинете сразу же стало на порядок веселее. Сотрудники оживились: старшие отреагировали со сдержанным удовольствием, а юная Мэй и Аришки заметно обрадовались – премиальные пять золотых против месячного оклада в две золотых монеты – колоссальная сумма.

Выслушав благодарности и заверения, что работать под моим началом одно удовольствие, завершила собрание. Разошлись все довольные друг другом.

Я лишь сделала себе заметку поговорить с Мэй и поинтересоваться как у неё дела. Быть может, чего-то не хватает? Или мечта какая появилась? Но это можно отложить на потом, сейчас следует перехватить Паулу пока она не начала хозяйничать в библиотеке. На книги не будет лишним наложить заклинание сохранности.

Женщина оказалась настоящей перфекционисткой! Мы провозились на чердаке до самого обеда. Я магичила, Паула составляла каталог.

– Как бы приучить ребят отмечать кто какую книгу взял, – размечталась я, вспоминая библиотечные картотеки моего мира.

– Давай тетрадь заведем, пусть записывают, когда взял, когда вернул и назначим ответственного, – Паула разделяла мою тревогу. – Мальчишки Коллин или Пат отлично справятся. А то ведь растащат книги по комнатам и укромным уголкам, разыскивай потом.

Я хихикнула. Патрисию все еще воспринимали как мальчика и я сожалела, что дала обещание не раскрывать ее секрет. Четвертый месяц дурит весь дом, маленькая хитрюга.

А идея назначить шкодят ответственными за библиотеку недурна. Читают и пишут они побойчее старших. Но идея с Коллином мне нравилась куда больше. Взрослый, ответственный парень. Помешанный на учебе и бредящий книгами. Мелкие одни не справятся, но в случае чего...

Он, в случае чего, и шею намылить сможет, если плохо относиться к имуществу библиотеки, и стребует, чтобы книги возвращали вовремя. А мелкие справятся с ролью разведчиков-розыскников.

– Пат, если что, все разнюхает и приведет Колина, чтобы приструнил нерадивых, – на том и порешили.