Глава 28

Киллиан

– Ш-ш-ш, папочка проснется и будет злой, – слышу шепот Милли. – Пойдем лучше поиграем с Гризли.

Я сжимаю губы, чтобы подавить улыбку, которая невольно растягивается на моем лице.

– Разве папочка хоть когда-нибудь злится на тебя? – так же тихо произносит Эрика.

– Злился, когда я побежала под машину.

– Тогда тебе угрожала опасность, и он испугался. А сейчас он не будет злиться. Пойдем.

Слышу, как тихо открывается дверь в спальню, шаги девочек глушит ковролин с высоким ворсом, но в тишине комнаты раздается тихий звон посуды. Она принесла посуду в спальню?

Наконец Эрика присаживается возле кровати и целует мое плечо, торчащее из-под одеяла. А потом с другой стороны на кровать заскакивает Милли и ложится на меня, горячо шепча на ухо:

– Папочка, мы с Эйкой приготовили тебе завтрак. Мамочка даже блинчики пожарила с тем порошком, что ты ешь.

Не сдержавшись, фыркаю и улыбаюсь. С порошком. Это она о протеине, который я добавляю в тесто, пожарив предварительно панкейки для Милли.

Переворачиваюсь, аккуратно сбрасывая Панду со спины, а она хохочет и снова нападает на меня с объятиями, когда я оказываюсь на спине. Хватаю Эрику и тоже тяну на себя, чтобы обнять обеих девочек. Целую их макушки и, откинув голову, улыбаюсь. Вот такую семью я хотел, когда создавал свою первую с Алексой. Так я видел свои утра. Кто же знал, что мне нужно было смотреть не на яркую девушку, грезившую сценой, а на простенько одетую с неизменным хвостом и в джинсах? Мама что-то такое говорила, но тогда я был ослеплен страстью к яркой, вызывающей слюноотделение Алексе.

Эрика выпрямляется и поднимает с пола столик для завтрака, а я слегка хмурюсь. Ничего не могу поделать с собой, брови сами съезжаются на переносице. Милли тоже садится на кровати и с интересом смотрит на то, как Эрика ставит столик над моими бедрами, когда я сажусь, опершись на подушки. Рассматриваю содержимое столика: чашка с кофе, несколько панкейков, кленовый сироп и пиала с ягодами.

– Мы забыли шоколад! – вскрикивает Панда и, соскочив с кровати, несется прочь из комнаты.

– У тебя такое лицо, словно я подала тебе на блюде медузу.

Я тяну улыбку, глядя на Эрику, а потом снова перевожу взгляд на еду. Прочищаю горло.

– Нет, все хорошо, я благодарен за завтрак.

– Благодарен за завтрак? – прищурившись, спрашивает Эрика.

Она несколько секунд смотрит на меня, а потом кивает какой-то своей догадке. Встает и пытается забрать столик, но я перехватываю его со своей стороны. Она тянет – я держу. А потом Эрика резко дергает его на себя, чашка опрокидывается, как и открытая бутылка с сиропом, и все это выплескивается на одеяло. Я отпускаю столик и отскакиваю в сторону от горячего напитка, а Эрика вместе со столиком и посудой заваливается назад. Я, как в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как со столика слетает чашка и летит прямо на нее. Успеваю дернуться вперед и сбить ее прямо в полете, а Эрика успевает увернуться от летящих в нее остатков горячего кофе. Не понимаю, как нам это удается, учитывая, что все произошло за одно мгновение, но все же на Эрику попадает минимальное количество кофе.

Правда, она все же падает на ковер, и ее накрывает оставшейся посудой. Но, по крайней мере, там нет кипятка и от прямых ударов посуды ее защитил столик, который она держала в руках, как щит.

Я подскакиваю с кровати и подбегаю к Эрике. Присаживаюсь напротив и отставляю столик вместе с посудой в сторону.

– Все нормально? – спрашиваю, взяв ее за руку.

– Оденься. Милли…

– Я принесла шоклад! – раздается от двери, а я едва успеваю схватить столик, чтобы прикрыть им наготу. Посуда, которую я успел на него составить, конечно, летит на пол и дополняет натюрморт из остатков еды на ковре.

Моя дочка замирает в дверях и, склонив голову набок, с интересом осматривает бардак, который мы тут устроили.

– Вы бросались едой? – спрашивает Милли.

– Мы просто…

– А я говорила, что папа не любит.

– Что не люблю? – спрашиваю дочку.

– Еду в комнате, – отвечает она, глядя на меня исподлобья.

Я поворачиваюсь лицом к Эрике.

– Так вот в чем причина, – говорит она, а мне хочется стереть следы огорчения с ее лица.

– Причина чего?

Она рисует круги в воздухе, указывая пальцем на свое лицо.

– Этого выражения, когда я поставила столик. Ты выглядел так, будто я разбила твою машину.

– Эрика…

– Все нормально, – подскакивая, говорит она и разглядывает свою одежду. – Я привыкла лажать, так что все в норме.

– Эрика, – зову ее, когда она шагает в ванную.

– Все нормально, – повторяет она, – мне только нужно смыть сироп со своих волос.

Когда она скрывается в ванной, я перевожу взгляд на Милли.

– Без мультиков? – спрашивает она.

– Почему? – хмурюсь.

– Миссис Торн говорит, что оставит меня без мультиков, когда я сделаю что-то плохое.

– Ты не сделала ничего плохого, – подхожу и присаживаюсь напротив нее, все еще прикрываясь столиком.

– А Эйка?

– Что с ней?

– Она не сможет смотреть мультики?

– Почему ты так решила?

Милли кивает на бардак в спальне.

– Потому что ты разозлился.

– Я не разозлился.

– Разозлился, – настаивает дочь. – И напугал Эйку. Она спряталась, – шепчет Панда доверительно.

Я бросаю взгляд на дверь ванной, а потом снова смотрю на дочь.

– Тогда надо ее успокоить, правда? – Она с энтузиазмом кивает и делает шаг в сторону двери в ванную, но я задерживаю ее, взяв за руку. – Поиграй в своей комнате пять минут, ладно? Мне надо поговорить с Эрикой, а потом мы будем вместе завтракать.

Милли кивает, отчего ее распущенные волосы пружинят. Она молча передает мне бутылку с шоколадным сиропом и выходит из комнаты, а я иду в ванную.

Отставив на пол столик, ставлю на него бутылку с сиропом и захожу в ванную. На всякий случай закрываю дверь. Милли пока не приучена стучать в двери, потому что раньше в этом не было необходимости, но сейчас надо взять это на заметку и научить дочь не вламываться в комнату, где находимся мы с Эрикой.

Она стоит за дверью душевой и смывает шампунь с волос. Ванная наполнена паром, значит, Эрика опять принимает душ с кипятком. Отодвигаю стеклянную створку и вхожу в душ. Пока она не видит, слегка перемещаю кран так, чтобы сделать воду немного прохладнее.

Эрика практически не шевелится, но по тому, как напряглось ее тело, я понимаю, что она почувствовала мое присутствие. Обнимаю ее со спины и сцеловываю влагу с ее плеча.

– Я благодарен тебе за завтрак.

– Который теперь придется собирать с пола? – иронизирует она.

– Я должен был предупредить, что не приемлю еду в спальне.

– Я должна была догадаться. – Она замолкает на несколько секунд, а потом разворачивается лицом ко мне. Сейчас глаза Эрики кажутся огромными, когда она смотрит на меня взглядом провинившегося ребенка. – Вот об этом я говорила, когда мы обсуждали наши отношения, Кил. Наш быт и наши жизни слишком упорядочены, чтобы что-то в них менять. Мне наплевать на еду в постели, а ты категорически этого не приемлешь. Я считаю, что кот может ходить по любой поверхности,  которая ему нравится, а ты со злостью смотришь на то, как он пытается запрыгнуть на стол. Я считаю, что ребенок должен пачкаться и наводить вокруг беспорядок, а ты хочешь, чтобы Милли всегда выглядела как принцесса. Понимаешь, о чем я говорю? Мы слишком разные. Очень.

– При этом именно ты каждый раз напоминаешь, что надо помыть руки, – хмыкаю я.

– Потому что я врач, и у меня это на уровне подсознания. Об этом речь, Киллиан. Мы слишком разные, – разочарованно повторяет она.

Я притягиваю Эрику ближе и трусь своим носом о ее.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, но…

– Мы приспособимся. Не надо даже думать о том, чтобы прекратить наши отношения.

– Я об этом не думаю, но быт…

– Мы наладим, – перебиваю ее. – Пускай Милли пачкается, пускай кот бродит, где хочет, но, пожалуйста, не приноси еду в постель. Это единственное, о чем я прошу.

– Кил…

– И не смей даже думать о том, чтобы вернуться в свой дом, – произношу строже. – Я тут же приеду и верну тебя назад.

Она улыбается и утыкается лбом в мое плечо, а я глажу Эрику по волосам.

– Ты тут закончила?

– Мхм.

– Отлично, – произношу я и, подняв ее голову за подбородок, впиваюсь жадным поцелуем в ее губы. – У нас еще есть несколько минут до того, как Панде станет скучно с самой собой.

– Кил…

– Ш-ш-ш, просто обними меня ногами, – прошу Эрику и, подхватив ее под попку, поднимаю вверх.

Спустя некоторое время после секса в душе и уборки в спальне мы наконец размещаемся за столом на кухне, чтобы позавтракать. Эрика бросает взгляд на часы над камином и выпивает стакан воды.

– Сядь позавтракай, – говорю строго, но она качает головой.

– Мне нужно к врачу, завтракать пока нельзя.

– К врачу? Что-то случилось? – спрашиваю, нахмурившись.

– Сделать укол, – она выразительно приподнимает брови и впивается в меня многозначительным взглядом, а я хмурюсь еще сильнее.

– Укол – это больно, – комментирует Милли.

– Какой укол? – спрашиваю я.

– Такой. Женский, – отвечает Эрика, путая меня еще сильнее.

– В лицо какой-то? Типа ботокс? – допытываюсь, неприятно удивленный тому, что моя красавица девушка делает нечто такое. Разве она в этом нуждается?

– Нет, – качая головой, Эрика улыбается. – Другой укол. Ну Кил!

– Да объясни ты толком!

– Противозачаточный, – бормочет она.

– Мне тоже делали завчаточный укол, – снова встревает Панда. Эрика прыскает смехом, а я бросаю взгляд на дочь. А потом снова смотрю на свою девушку.

– Зачем?

– Странный вопрос, – серьезно отвечает Эрика.

– Не странный. Мы тут вроде как играем в семью. Ты могла бы родить мне сына или дочь.

– Родить тебе? – она так сильно делает акцент на последнем слове, что я чувствую себя каким-то подонком. Что я не так сказал?

– Нам? – пытаюсь выяснить, какая формулировка больше придется ей по душе.

– Киллиан, я не собираюсь рожать. Пока, по крайней мере.

– И я не собираюсь, – снова прилетает комментарий от Панды.

– И слава богу, – отвечаем мы с Эрикой в один голос, не сводя друг с друга взгляда.

– Наверное, сейчас не лучшее время это обсуждать, – говорит Эрика, вставая из-за стола. – Мне пора ехать.

– Мамочка, а можно я с тобой?

– Нет, моя хорошая, останься с папой. Я быстро вернусь.

– Эрика…

– Кил, потом, – серьезно отвечает Эрика и идет на выход.

Я подскакиваю и бросаю взгляд на дочь.

– Посиди, я сейчас. – Милли кивает, а я несусь к двери в гараж, возле которой Эрика обувается. Я перехватываю ее за локоть и заставляю выпрямиться, чтобы посмотреть на меня. – Не торопись с уколом. Давай предохраняться презервативами.

– Да какая разница? И то, и то контрацепция.

– Сколько времени нельзя планировать ребенка после укола?

– Понятия не имею, никогда не интересовалась.

– Поинтересуйся.

– Киллиан, я не собираюсь…

– Слушай, – перебиваю ее, – сегодня не собираешься, а завтра соберешься. Не торопись с уколом.

– Да я их последние два года делаю! – вспыхивает она. – Перестань давить на меня!

Эрика выдергивает руку из моей хватки, и я прочесываю пальцами волосы.

– Прости. Просто мне кажется, что в этот раз тебе стоит повременить с уколом.

– Это чушь, Кил, – говорит она, положив руку мне на грудь. – Я уже столько раз делала их, что знаю процедуру наизусть. Не волнуйся, через пару часов я буду дома.

– Давай я съезжу с тобой.

– Господи, Кил, – она закатывает глаза. – Прекрати это.

Эрика поднимается на носочки и касается моих губ своими, но поцелуй не углубляет и практически сразу отстраняется.

– Если что-то нужно будет купить, дай мне знать, я заеду в магазин.

Я хмуро киваю и смотрю на то, как Эрика, надев шапку и накинув пальто, выходит в гараж. Я иду следом, чтобы провести ее. Эрика с улыбкой качает головой, заводя двигатель своей машины, а я поднимаю ворота гаража, засунув руки в карман толстовки. На улице начинается дождь, крупные капли падают на мокрую дорожку.

Мне не нравится эта чертова идея с уколом и тем, что Эрика не планирует рожать детей. Черт его знает, зачем мне это, но острое желание заботиться о ней беременной и воспитывать, кроме Милли, еще и нашего совместного ребенка, в последнее время не дает мне покоя.

Махнув рукой, Эрика сдает назад, чтобы выехать, а я дожидаюсь, пока ее машина покинет гараж, чтобы опустить ворота и вернуться в дом. Как-то не так началось это утро.