Глава 9

Киллиан

Все это напоминает какую-то комедию. Как будто мы с Эрикой оказались в водовороте событий, неминуемо сближающих нас помимо воли. Мама с отцом привезли в клинику не только собаку, но и Милли, конечно же. Пока Эрика делает операцию собаке, мы сидим в коридоре на пластиковых стульях. Милли ерзает на моих коленях, периодически вытягивая палец изо рта и задавая вопросы.

– А наша мама спасет Бонго?

– А наша мама поедет с нами домой?

– А почему Санта не посадил ее под елкой, как другие подарки?

– А когда ты женишься на нашей маме, можно я буду нести хвост ее платья?

– А у меня на вашей свадьбе тоже будет красивое платье? На свадьбе того твоего друга я была красивая, как невеста.

Я отвечаю односложно, как можно старательнее обходя неудобные вопросы и острые углы.

– Эрика спасет Бонго, но она не наша мама.

– Она не поедет с нами домой.

– Она живой человек, а живых людей не садят под елками.

– Я не собираюсь ни на ком жениться, поэтому нет повода надевать платье как у невесты.

Каждый из моих ответов порождает новые, на которые я, откровенно говоря, устал отвечать. Как бы сильно я ни любил свою дочь, сейчас мне захотелось оказаться в небе за штурвалом самолета. Там все предельно понятно и четко. Есть осязаемые границы, инструкции, которые я знаю наизусть, и никаких неудобных вопросов. Каждый находящийся рядом со мной на борту член экипажа знает свою работу и выполняет ее без лишних комментариев. А у Милли как будто вообще не существует никаких границ. Возможно, в этом виноват я сам, потому что фактически мою дочь воспитывает не ее отец, а мои родители и няня.

Наконец дверь операционной открывается, и в проеме показывается Эрика. Я только сейчас замечаю, как ей идет зеленый медицинский костюм. Кажется, под ним она одета только в нижнее белье, что будоражит мою фантазию. Нагнуть бы ее прямо в этом костюме… Мысленно закатываю глаза. Нашел момент для сексуальных фантазий. Еще и с кем? С Эрикой. С женщиной, совершенно не впечатлившей меня в постели.

– Все в порядке, – отвечает она на вопросы моей мамы, пока я продолжаю сидеть и пялиться на нее. – Оставьте Бонго тут на пару дней, за ним понаблюдают, а потом можете забирать.

Мама рассыпается в благодарностях, сжимая руки Эрики.

– Теперь вы просто обязаны поехать к нам на праздничный завтрак!

– О, что вы… я…

– Сколько вам нужно времени, чтобы переодеться? Ваш начальник сказал, что у вас выходной. Давайте же, мы отлично проведем время, – не успокаивается мама, подталкивая Эрику к ее кабинету.

Бедная Коулман бросает на меня умоляющий взгляд, а я почему-то вместо того, чтобы прекратить этот фарс, коротко пожимаю плечами и улыбаюсь, как идиот. Остается открытым вопрос, зачем все это мне?

В дом родителей мы возвращаемся каждый в своей машине. Сначала едут отец с матерью, за ними – Эрика, а следом – я. Милли громко подпевает песне, льющейся из колонок, и это лучше, чем если бы она снова начала задавать вопросы. Отключаю звук в своей голове, чтобы подумать, но выходит плохо.

Подъездную дорожку у дома родителей снова засыпало снегом и, пока все идут в дом, я вручаю Милли маме, а сам хватаю из гаража лопату.

– Сынок, это можно сделать позже, – говорит мама, взглядом намекая мне войти в дом.

Я киваю, но все равно продолжаю отгребать снег. Мне нужен этот тайм-аут, чтобы прочистить мысли, потому что присутствие Эрики их постоянно путает. Как женщина может быть настолько привлекательной и в то же время совершенно асексуальной? То есть, она, конечно, манит и в интимном плане, но воспоминания о ночи, когда она пыталась корчить из себя порнозвезду, отталкивают.

Забрасываю лопату в гараж и иду в дом. Чтобы продолжить расчищать снег, придется перейти к дому соседей, потому что весь снег перед родительским я уже расчистил. Даже там, где можно было этого не делать.

Разувшись и сбросив верхнюю одежду, я прохожу в гостиную и замираю. Милли с Эрикой лежат под елкой и о чем-то шепчутся. Я хмуро перевожу взгляд в сторону обеденной зоны, где за столом сидят мои родители. Мама заговорщически улыбается, пока я иду в ванную, чтобы помыть руки, а потом усаживаюсь вместе с семьей за стол.

– Что происходит? – негромко спрашиваю я.

– Панда сказала Эрике, что они должны полежать под елкой, как подарочки. Ты что-нибудь понимаешь?

Внутри все переворачивается. Слишком стремительно развиваются события. За последние сутки моя жизнь сделала крутой вираж, и я не в восторге от этого. Пожимаю плечами и накладываю себе на тарелку еду. Делаю вид, что не соображаю, о чем речь, хотя вполне осознаю, зачем моя дочь затащила Эрику под дерево.

Мы обедаем втроем, пока девочки продолжают шептаться под елкой. Я периодически бросаю в ту сторону взгляды, и странным образом мне нравится эта картина. Алекса никогда бы вот так не забралась под разлапистые ветки, рискуя выглядеть непрезентабельно. Для Эрики же это проще простого.

Со временем девочки выбираются и садятся за стол. Милли, немного поковыряв в тарелке, начинает клевать носом, взгляд становится расфокусированным. Немудрено, раз она пролежала под елкой свое время для дневного сна.

– Панду надо укладывать, – говорю, вставая.

– Нет, – слабо протестует она, вцепившись в палец Эрики.

– Эй, тебе нужно поспать.

– А наша мама уйдет? – тихо спрашивает Милли, отпуская палец и укладывая голову мне на плечо.

– Пойдем, Панда.

– Положи ее в спальне наверху, – предлагает мама.

– Мам, мы не останемся.

– Ты можешь не оставаться, а Панда может одну ночь, пока ты в городе, поспать и здесь.

Только я вижу ее коварную улыбку? Похоже, что так, потому что на лице Эрики не дергается ни единый мускул, а отец продолжает жевать мясо, запивая его вином.

Уложив Милли на кровать и прикрыв пледом, целую дочку в висок и спускаюсь вниз. Надо ехать домой, я тоже не выспался. Я бы остался у родителей, но так у меня не будет повода выдворить Эрику, чтобы лечь отдыхать.

– Мы поедем, – заявляю, войдя в столовую.

– В каком смысле? Мы даже не пообщались нормально, – возмущается мама. – Кил!

– Поехали, – киваю Эрике, и она с готовностью подскакивает на ноги. Меня радует такая реакция. Похоже, не одного меня утомляет это сватанье.

Мы быстро обуваемся и встаем в дверном проеме в ожидании, пока мама раскладывает по контейнерам сладкий пирог, до которого так и не дошла очередь, и другие блюда, чтобы я не голодал. Но, когда она подходит к нам и передает мне коробки, то резко тормозит и с коварной улыбкой смотрит то на меня, то на Эрику.

– Что такое? – спрашиваю в замешательстве.

Мама кивает наверх, и мы с Эрикой, как по команде, поднимаем головы. Да ладно! Это так банально и по-идиотски, что уже даже не смешно. Конечно, мы стоим как раз под веткой омелы. Чтобы мама отстала, поворачиваю голову и клюю Эрику в щеку.

– Это еще что такое, Киллиан Томас? – мама притворно хмурится. – Ты к своим тридцати трем годам не научился целоваться?

– Я к своим тридцати трем не научился достойно отвечать на манипуляции матери.

Она не успевает ничего ответить, как я кладу свободную руку на щеку Эрики и впиваюсь в ее губы поцелуем. Просто чтобы мама отстала. Да, только ради этого.

Вкус ударяет в мои рецепторы, обволакивая их и ломая мою волю. Есть в Эрике Коулман что-то такое, отчего я перестаю трезво рассуждать. Чувствую, как ее ладони, забравшись под мою расстегнутую куртку, ложатся на толстовку и слегка сжимают ее. Наши языки сплетаются, и голова идет кругом от ощущений. То, как трутся друг о друга губы, как танцуют языки, как влажные рты делятся дыханием… Кажется, поцелуй начался не ради поцелуя, но теперь мне плевать. Мне слишком хорошо в этом моменте. Мне и моему члену, которым я невольно прижимаюсь к животу Эрики, все сильнее придавливая ее и наступая.

Прихожу в себя только когда слышу, как позади меня мама прочищает горло. Отрываюсь от губ Эрики и зажмуриваюсь. Вот черт! Теперь я точно не смогу сказать, что между нами только секс, слишком уж откровенный был поцелуй. И… мне хочется еще. Больше Эрики, больше ее вкуса, больше ее губ.

Открыв глаза, сталкиваюсь с таким же ошеломленным взглядом, полным тумана. Значит, не одного меня привлекает перспектива снова оказаться с Эрикой в одной постели. Только до этого нужно обсудить пару моментов. Не хочу снова трахаться с имитацией порнозвезды.

– Пока, мам, пап, – прощаюсь сухо и выхожу из дома.

Слышу, как Эрика тоже быстро прощается и выходит из дома. Снег скрепит под подошвами нашей обуви, когда мы приближаемся к своим машинам. Разблокирую двери, забрасываю на заднее сиденье контейнеры и поворачиваюсь в ее сторону. Коулман тоже смотрит на меня, кусая губу. Поправляет шапку, как будто пытается чем-то занять свои руки. Есть у меня пара идей…

– Ты помнишь адрес?

– Какой?

– Мой.

– Нет, – ее щеки вспыхивают, и Эрика отводит взгляд. Поздно играться в скромницу.

– Поезжай за мной, – бросаю ей и сажусь за руль.

В который раз пытаюсь ответить себе на вопрос, зачем делаю это именно с ней. И единственный ответ, который приходит в голову – это мысль о том, что мне хотелось бы научить ее по-настоящему наслаждаться сексом. Как будто мне есть дело до того, как она дальше будет им заниматься.

Совсем не вовремя в голову приходит мысль о том, что надо бы распечатать конверт, который я получил из окружного суда. Хотя это вообще никакого отношения не имеет к тому, что должно произойти минут через двадцать в моем доме.