28

Ангелина

— Я останусь с ним на ночь. Ему нужно немного успокоиться. И тебе тоже, — я сцепила руки в замок и закусила губу.

Сейчас у всех троих эмоции сильно зашкаливали. Мне хотелось верить, что по итогу все окажется не так страшно, как казалось в эту минуту. На Андрее по-прежнему не было лица, Ник почти час плакал взахлеб, рассказывая мне о своих страхах. Я находилась в полном замешательстве и не понимала, как себя вести, и что говорить. Комок в горле невозможно было проглотить с того самого момента, когда я переступила порог палаты, в которой лежал Ник. Почему мальчику так сложно делиться своими мыслями и переживаниями с отцом, я понимала, и от этого еще тяжелее становилось на сердце. Какой-то замкнутый круг…

— Я заглядывал к вам полчаса назад, когда вернулся от врача. Он засыпал, и я не стал вас тревожить.

— Мне жаль, Андрей. Правда жаль… Ему потребуется помощь психолога. Он очень переживает. И пока даже сам не понимает, чего боится больше: умереть или того, что ты останешься один…

Андрей кивнул и присел на диван. Я подошла и опустилась рядом. Мне хотелось домой, чтобы все эти диагнозы у Ника оказались ошибочными. И если мне здесь находиться было неприятно и страшно, то что говорить про ребенка?

— По кофе? — предложил он, а я кивнула, чувствуя, как внутри все дрожит от эмоций.

Андрей вернулся с двумя картонными стаканчиками спустя пять минут. Я приняла напиток из его рук, отмечая про себя, что мужчина все же хорошо держался. Или делал видимость, как и я.

— Что сказал врач? — спросила я, поморщившись, когда горячая жидкость обожгла губы и язык.

— Ничего нового. Будут готовить к операции. Я сейчас поеду в офис. Введу Бастрыкина кратко в курс дела, потому что не могу в таком состоянии думать о делах. Завтра утром тебя сменю. Если все будет удачно с переливанием крови и анализами, то Ника отпустят на пару дней домой. До следующих процедур.

— Это не опасно? Ну… я просто сегодня много читала об этой болезни… Если ему назначат курс химиотерапии, то все контакты лучше минимизировать… — я осеклась, заметив, как Андрей сжал челюсти и отвернулся. Ну куда я лезла со своими вопросами? Он, наверное, и сам толком ничего не знал. — Ладно… — я взяла Андрея за руку и сжала ее. — Возможно, нам следовало сразу приехать к нему вдвоем. Все эти страхи и его истерика… Никите нужно было выплеснуть это все наружу. Он ребенок. Маленький мальчик, и у него нет жизненного опыта, который есть у тебя. Он живет другими понятиями, но чего вы оба боитесь — это причинить друг другу боль. Будем отталкиваться от этого. Найди психолога, Андрей. Одни мы не справимся. С Ником нужно это все проговорить. Я не обладаю такими умениями. В принципе, как и ты. Если добиться от него эмоциональной стабильности, то это в будущем залог успешного лечения.

Мы допили кофе, и Андрей поднялся на ноги. Увлек меня за собой и крепко обнял.

— Спасибо, — прошептал он мне в волосы и погладил по спине. — Я позвоню вечером и приеду завтра утром.

— Да, так будет лучше для всех.

Я оставила на его щеке легкий поцелуй, а спустя минуту стояла в палате и глядела на спящего Ника. Что он натерпелся за этот день и какие только слова не говорил… После этого он казался мне значительно старше своих сверстников. Так сильно он переживал, потому что боялся. И будь с ним сейчас рядом его настоящая мама, возможно, все воспринималось бы мальчиком по-другому.

Не знаю, как Эльвира и другие женщины Андрея, но я с самого начала не могла отделить этих двух мужчин друг от друга и в дальнейшем не собиралась этого делать. Для меня этот день стал показательным, я поняла, что сын и отец были одним целым и взаимосвязанным звеном. Но пока такой сумбур творился в их взаимоотношениях, будет сложно добиться успеха в лечении мальчика. Вроде два близких и родных человека, а такая бездна непонимания между ними…

Я присела на небольшой диванчик в углу палаты, и в итоге заснула на нем. Не слышала, как звонил Андрей, и проспала почти до самого утра, пока к нам не заглянула медсестра. Ник под действием успокоительных тоже спал всю ночь, а я была так вымотана эмоционально, что вырубилась и без всяких лекарств.

— Разбудили тебя? — Нику поставили систему, а я присела на край кровати и поглядела в его грустное лицо. — Завтракать будешь?

— Нет, — качнул он головой, посмотрев на меня безразличным взглядом. — Почему ты осталась со мной, а не папа?

В его голосе не было упрека, а вид был отрешенным и задумчивым, словно мыслями он находился не здесь, а где-то очень далеко. Возможно, так действовали успокоительные препараты, которые ему вкололи вчера.

— Он скоро приедет. Ты не хотел, чтобы я оставалась с тобой? — я погладила его по руке, но он снова никак не отреагировал.

— Почему? Лучше с тобой, чем одному.

— Я ушла с работы и теперь буду с тобой очень часто… Ты не против?

— Да? — в голосе послышались удивленные нотки. — Это папа тебя попросил?

— Нет. Я сама так захотела. Так ты не рад?

— Был бы куда больше рад, если бы ты согласилась раньше. Всегда должны быть какие-то причины…

— Да, ты прав. Стоило сразу соглашаться, — я приподняла уголки губ. — Это все амбиции и желание показать, что способен на что-то… Но иногда у жизни на нас свои планы. Я решила, что сейчас для меня важнее быть с тобой.

Ник подвинул ноги и показал глазами на освободившееся пространство.

— Ложись, — шумно выдохнул и задрал голову к капельнице. — Это, походу, надолго…

— На два часа. Будут капать два раза в день.

— Хочу, чтобы ты сегодня съездила домой и привезла книжки и игрушки.

— Думаю, папа и так что-нибудь сейчас привезет, но я привезу и сделаю все, что скажешь.

Ник кивнул и задержал на мне серьезный взгляд.

— А помнишь, когда ты сомневалась, вести меня к отцу на работу или нет, я сказал тебе, что раз ты меня спасла, то не имеешь права теперь бросать?

Я пожала плечами. Тот день смутно припоминался, столько было событий… Да и после не меньше. Одно наслоилось на другое, а все, что я отчетливо помнила, — это последующую встречу с Ником и его отцом, когда ко мне в квартиру пришел за вещами Кирилл.

— А если бы я тебя не встретил тогда, то мне было бы сейчас грустно вдвойне.

Я хмыкнула и улыбнулась.

— Ну вот… — протянула я. — Ты уже ищешь положительные моменты и анализируешь ситуацию. Куда, кстати, подевался твой боевой настрой? Помнится, ты был таким зазнайкой…

— Туда, — хмыкнул он и показал глазами на капельницу. — Пока все мои друзья веселятся и живут обычной жизнью, я буду находиться в больнице. Интересно, хоть кто-нибудь из них придет меня навестить…

— Многих хочешь увидеть?

— Если только Вадима и Сергея… А вообще, нет, не хочу. Пусть лучше никто ничего не знает.

— А еще, что хочешь? — я по крупицам вытягивала из него слова, Ник говорил с неохотой.

— Много чего хочу. Папа обещал полетать на вертолете над Москвой, свозить меня на море, я хотел покататься на велике на даче… Продолжать?

Я кивнула.

Ник долго перечислял, я достала телефон из кармана и незаметно для него включила на том диктофон, чтобы потом ему напомнить обо всем, когда он выйдет из больницы. Столько всего ему нужно будет переделать!..

— Да, дел у тебя много, — ухмыльнулась я. — Часть из них вполне выполнима. И кстати, на вертолете я бы тоже полетала. Надо спросить у твоего врача, можно или нет. И как только окажемся дома, то истребуем с твоего отца полет над Москвой. Как тебе идея? — с энтузиазмом предложила я.

— Да, надо… — грустно улыбнулся он.

Мы почти полтора часа болтали, пока Ник снова не заснул. Андрей появился в палате около десяти утра. Сказал, что внизу меня ждет Павел, но я не хотела уезжать, не попрощавшись с Ником. Хотела увидеть, как он отреагирует, что проведет весь день с отцом. Я не заделалась наседкой для мальчика, но мне со стороны было немного проще смотреть на всю эту ситуацию, нежели Андрею. С возможностями и связями мужчины, его достатком все выглядело не так печально, как могло бы быть на деле. Болезнь врачи распознали, лечение скоро начнется. Нужно просто принять это все и идти вперед. Маленькими шажками, но не останавливаться, не оглядываться на все трудности и сложности.

— Как провели ночь?

Я зевнула и потерла рукой сонное лицо.

Я бы с удовольствием поспала еще немного и на более удобной кровати.

— Спали, — я слабо улыбнулась, заметив, как складка на лбу Андрея разгладилась, а сам он наблюдает за мной. — И сегодня он уже немного спокойнее на все реагирует, чем вчера. Ты сам хоть поспал? — Я не стала ему говорить, что выглядел он уставшим.

— Полночи ворочался и думал о том, как вы тут.

— Напрасно. Мы о тебе не думали, — я снова не смогла сдержать улыбки.

Сейчас мы были втроем, и все вчерашние события казались не такими ужасными. Недаром говорится, что утро вечера мудренее.

— Какие планы на день? — спросил Андрей, протянул руку и погладил меня по лицу.

— Их на самом деле на так уж и много. Думаю, к вечеру справлюсь с большей их частью.

— Позавчера я говорил о твоем переезде к нам домой. Думаю, не стоит откладывать это в долгий ящик.

— Зачем же так скоро? Нику ведь еще не провели операцию. Когда его начнут отпускать домой, я…

— Дело не только в нем, — перебил меня Андрей. — Хочу приезжать домой и видеть в нем тебя, а не мчаться в другой конец города, чтобы это сделать.

— Ах, вот зачем я тебе нужна! Чтобы жила в твоем доме, примерно, как мои рыбки сейчас, которые со вчерашнего вечера еще голодные…

Мне захотелось его обнять, но я боялась это сделать. Что, если Ник вдруг проснется и все не так поймет? Новых стрессов нам было не нужно.

— Людмила Ивановна не допустит, чтобы ты голодала, — заверил меня мужчина.

— Тогда, может быть, ты ко мне? — я не смогла сдержать ухмылки, зная наперед его ответ.

— Нет, — прошептал он и покачал головой. — У тебя в квартире очень тесно и шумоизоляция так себе…

Намекал мне, что я громко стонала по ночам? Это был весьма убедительный довод… Но если отбросить шутки в сторону и на секунду задуматься над словами Андрея всерьез, то дело было вовсе не в рыбках и шумоизоляции. Проблема заключалась в том, что я не хотела быть третьей лишней.

— Эльвира… — я мельком взглянула в сторону Ника, но он лежал с закрытыми глазами и спал. — Я уверена, что она еще обязательно согласится на твое предложение помочь Никите. Вероятно, она захочет стать частью вашей семьи… А я так не смогу. Жить, чувствуя себя при этом ненужным звеном. Поэтому я не вижу смысла никуда торопиться.

Между нами повисло напряженное молчание, взгляд Андрея снова сделался непроницаемым и холодным.

— Соглашайся, Ангелина, я точно не буду против.

Мы резко обернулись в сторону Ника. Он уже не спал и смотрел на нас. Неужели притворялся спящим и подслушивал? Да, от него можно было ожидать все что угодно, если вспомнить все его проделки… Ну вот что за сорванец? В нем определенно был заложен сильный потенциал.

Я поднялась на ноги и приблизилась к Нику, заглядывая в его белое лицо.

— Нет, правда, переезжай. Ну что ты теряешь? Боишься поправиться на блюдах Людмилы Ивановны? Но ты и так худая. А так у меня хоть стимул появится вернуться домой. Только Эльвиру, пап, не надо домой… — он перевел взгляд на Андрея. — Пусть рожает и отдает тебе ребенка. Если она будет его любить так же, как и меня, то мне уже заранее его жаль…

Я обернулась, и мы встретились с Андреем глазами. Ник как ни в чем не бывало повернулся на другой бок и, пробормотав, что еще хочет немного поспать, накрылся одеялом по шею. Поцеловав его в макушку, я сказала шепотом, что вернусь завтра утром, и вышла из палаты.

Андрей остановил меня у лифта, взял за локоть и повернул к себе лицом:

— Ну так что? Даю Павлу отмашку, чтобы вечером заехал за тобой и твоими рыбками?

— Двое на одного? — спросила я, прищурившись. — Сильная артиллерия… Но так ведь нельзя. Напролом идете!

— Что тебя смущает? — прямо спросил он.

— Наверное, ничего… — я пожала плечами. — Аквариум тоже брать?

— Выбери, какой тебе понравится, покажи картинку Павлу, и проблемы с переездом рыб решены. Что, твои головастики не доедут до моей квартиры в контейнере с водой? Погибнут? — ухмыльнулся он, сканируя меня внимательным взглядом.

— До вечера, — выдохнула я, встала на носочки и поцеловала Андрея в щеку, развернулась и зашла в лифт.

Уже в машине достала телефон, чтобы позвонить маме, но увидела несколько пропущенных звонков от неизвестного номера. Отвечать на незнакомые номера, а тем более на них перезванивать — я не имела такой привычки. Но когда мне с этого номера набрали снова, а потом еще раз, я нарушила свои правила.

— Это Эльвира, — раздалось в динамике телефона, а я закатила глаза.

Ну кто бы сомневался… Кому бы еще я понадобилась! Не получилось у нее с Андреем поговорить, так она решила действовать через меня? В отличие от мужчины я знала, кто сливал Эльвире всю информацию и докладывал о каждом шаге Вихрова. И мой номер ей, наверное, тоже выдала Виталина, который был в моем личном деле?

— У меня к тебе разговор. Но я бы не хотела обсуждать этот вопрос по телефону.

— Сомневаюсь, что нам и вовсе нужно хоть что-либо обсуждать. Все вопросы вам лучше решать непосредственно с Андреем. Но не со мной.

— Я беременна от него! — резко выпалила она.

Это было сказано таким тоном, словно она насмотрелась мелодрам, и после этих слов я должна была дрожащим голосом сказать ей, что не буду рушить их счастья с Андреем и самоликвидируюсь. Пожелаю счастья и навсегда выключу телефон. Только после ночи, проведенной с мальчиком в стенах больницы, и всего, что вчера с ним пережила, во мне проснулся какой-то сильный инстинкт. Мальчика хотелось оберегать и защищать. Достаточно он уже настрадался. А сколько еще ему предстоит всего пережить! Нику сейчас была необходима поддержка, а Эльвира ее обеспечить ему не сможет.

— Я в курсе. И мне все равно, — холодно произнесла я.

Повисла долгая пауза, я слышала частое дыхание в трубке. Эльвира не думала, что я была так глубоко посвящена в их отношения с Андреем? Теперь будет знать.

— Тогда я нисколько не ошиблась на твой счет, — с горечью произнесла она. — Ушлая, расчетливая деревенщина! Решила охмурить состоятельного человека и выбраться из своего трущобного болота за его счет? Втерлась в доверие к его ребенку и моего задумала лишить отца?

— Не понимаю, кто вам позволял говорить со мной в таком тоне. Андрей — не маленький мальчик и сам разберется в своих чувствах, а я по-прежнему считаю, что нам с вами говорить не о чем. Всего доброго, — я сбросила звонок и добавила этот номер в черный список.

Еще несколько часов назад я сильно сомневалась, что могла бы хоть чем-то помочь Андрею и его сыну, а теперь была уверена, что нельзя никому уступать своего счастья. Нику будет со мной в разы лучше, чем с Эльвирой, потому что ей на него здорового было наплевать, а сейчас и подавно. Будь я на месте беременной женщины, никогда бы не опустилась до звонков новым любовницам Андрея с просьбами оставить его в покое. Нельзя заставить человека делать что-то против его воли. В итоге ничем хорошим это ни для одной из сторон не обернется.