31

Ангелина

— Думаешь, в этом году не получится съездить на море? — спросил Никита, отложил карандаши и альбом в сторону.

Я отвлеклась от чтения книги и посмотрела на мальчика.

— Нет, наряд ли. Курс терапии рассчитан как минимум на двенадцать месяцев. Когда анализы немножко придут в норму, будем выходить на улицу. Потом вернемся ненадолго домой…

— Домой… — грустно протянул он и шумно вздохнул. — Поскорее бы. Так хочу в свою комнату и кровать. Мне уже надоело здесь, — в глазах мальчика заблестели слезы.

Я подошла к нему и присела рядом, обняла.

— Когда мне в десять лет вырезали аппендицит — это были самые худшие воспоминания в моей жизни. Я понимаю, что ты чувствуешь, но все не так уж и плохо, Ник… Рядом я и папа, а у меня мама тогда работала, а ей даже больничный на работе не выдали. Знакомая бабушка санитарка приглядывала за мной, а я плакала ночами и хотела домой.

Это действительно были самые худшие дни в моей жизни, которые я до сих пор вспоминала с содроганием в сердце. У меня долго не заживал шов, а на третьи сутки поднялась высокая температура. Домой меня выписали только через месяц. С тех пор я не любила больницы и панически боялась в них попадать.

— Чувство такое, что меня закрыли в бункере и я теперь проведу в этой палате остаток жизни, — недовольно отозвался Никита.

Моя история его не впечатлила, но я рассказывала ее не за тем, чтобы он меня пожалел или посочувствовал. Я подняла руку и взглянула на часы.

Андрей должен был вернуться из Питера еще час назад. Вместо одного дня его командировка растянулась на три, а меня сегодня ждали в центре репродукции, где наблюдалась его жена. Это была пока всего лишь консультация. Я хотела задать интересующие меня вопросы врачу и пройти полное обследование. Я много думала над словами Андрея и была бы не прочь с кем-нибудь поговорить и посоветоваться, но с кем? Мама бы меня не поняла. Близких подруг, чтобы делиться такими подробностями своей личной жизни, у меня не было. Можно было позвонить Кириллу, и он бы обозвал меня подстилкой и дурой, сказал бы, что это худшее решение в моей жизни. Только его мнение уже навряд ли бы имело для меня хоть какое-то значение. И подсознательно я уже все для себя решила. К тому же я мечтала купить маме квартиру в городе и забрать ее из деревни. Она с каждым годом не молодела, но дело было не в деньгах, а в том, что предложение Андрея вызвало отклик внутри…

— Ты такая задумчивая эти дни. Что-то случилось? — спросил Ник.

— Нет, ничего не случилось, — тихо отозвалась я.

Все эти дни я только и делала, что думала над словами Андрея. Мне даже ночами снилось, как я рожаю этого ребенка. Но столько сомнений терзало меня изнутри…

Поглядев на Ника внимательным взглядом, я вдруг поняла, что хочу ему все рассказать и узнать его отношение к тому, что могла бы родить ему брата или сестру.

— Помнишь, вчера на обходе ты спросил, когда тебя отпустят домой, а врач сказал, что после того как тебе найдут донора и проведут операцию?

— Да, помню, — кивнул он. — Игорь Аркадьевич сказал, что его будут искать в каких-то базах, и если все пройдет хорошо, то я снова стану здоровым мальчиком.

— Так вот… — выдохнула я. — Твой папа предложил мне родить такого донора для тебя.

— Как это? — удивился он. — Еще один ребенок? Или… Я передумал умирать, понятно? Вы рано списываете меня со счетов… — нахмурился Ник и отбросил карандаш в сторону.

— Нет, — я погладила его по голове и ласково улыбнулась. — Это будет твой родной братик или сестренка. Твои родители мечтали об еще одном мальчике или девочке. Да, твоя мама умерла, но ее клетки сейчас хранятся в специальных условиях. Доктор может провести операцию и подсадить мне клеточки твоих родителей, чтобы получился крохотный малыш…

— Почему они хранятся? Мама знала, что умрет и сохранила их?

Уфф… Может быть, зря я затеяла весь этот разговор? Но с другой стороны рано или поздно Нику все это пришлось бы объяснять.

— Нет, конечно, она не знала, что умрет. Эти клеточки женщины иногда отдают на хранение в специальные учреждения на какой-то срок. Это может быть и пять, и десять лет… Всегда по-разному.

Мне было тяжело подбирать нужные слова и говорить Нику понятные вещи, чтобы он не воспринял все в штыки. Андрею, конечно, не понравится, что я ему это рассказала, но пусть лучше Никита знает о наших намерениях сразу, чем постфактум. К тому же я надеялась, что он воспримет эту информацию хорошо, если правильно ее преподнести.

— И? — он непонимающе на меня поглядел.

— Мне проведут операцию, посадят эти самые клетки твоих родителей и я смогу родить твоего родного братика или сестричку. А он или она потом сможет стать для тебя донором…

Повисло долгое молчание, с лица мальчика не сходило озадаченное выражение.

— А ты что? Согласилась? — спросил он наконец.

— Пока еще не дала окончательного ответа. Андрей не придет в восторг, что я говорила с тобой на эту тему и спрашивала твое мнение на этот счет. Только я считаю, что ты должен знать… И понимать, что это в первую очередь делается, чтобы ты обрел шанс снова стать здоровым мальчиком, а не потому что папа вдруг решил подготовить тебе замену, а ты умрешь.

Андрей, как и любой любящий родитель не замечал, что главная причина разлада в его отношениях с сыном заключалась в том, что он считал Никиту глупым и несмышленым ребенком. А мне казалось, что он иной раз понимал даже больше, чем взрослый человек.

— Я не знаю, Лина… Но внутри я не чувствую ничего неприятного, когда думаю о том, что ты будешь рядом с папой. Ты ведь с ним не ради денег? — я покачала головой. — Так он сам тебя попросил об этом? Или это предложил вам мой врач?

— Наверное предложил врач, а твой папа попросил меня об этом, да. Это будет только ваш малыш. Ко мне он не будет иметь никакого отношения. Потому я немного в смятении… Я ведь привяжусь к нему и полюблю его… — Ник ухмыльнулся.

— Лишь бы не сильнее чем меня, а в целом я не против. Я так хочу домой! Я устал тут находиться. А если ты сомневаешься, что папа тебя бросит, то это навряд ли. Он серьезный и надежный человек. Эльвира это давно уже поняла и потому держалась за него столько времени и делала вид, что любит меня. Но на самом деле она никого не любит. Она холодная и какая-то неживая. Вечно о чем-то говорит, что-то делает, а мыслями далеко-далеко. Ей никогда не было до меня дела. И она бы точно не стала спрашивать моего мнения, а сделала так, как было удобно только ей.

«То есть не рожала…» — сделала я вывод из его слов. Казалось бы после этого разговора с Никитой у меня должны были отпасть все сомнения относительно своего ответа Андрею, но я начала сомневаться еще больше. Если Эльвира так рассчитывала на него, то в покое мужчину не оставит. А с ее стороны, имея ребенка от Андрея, прав на мужчину у нее было куда больше моего, будь я хоть четырежды ласковее и нежнее, чем она…

— Ладно, папе пока ничего не говори. Он нас по голове не погладит за такие разговоры, — предупредила я Ника, а он кивнул и снова взял карандаш в руки.

— Не скажу. Но он бы точно не спрашивал у меня совета.

А я изначально считала, что спросить мнение Ника было правильным. Хотя бы поставить мальчика в известность до того, когда бы у меня живот начал лезть на нос.

— Он сейчас переживает за тебя, к тому же у него какие-то проблемы на работе, но все потихоньку образуется и будет хорошо, вот увидишь…

— Это я уже слышал, — грустно отозвался он. — Почитай вслух, а? — поднял глаза и кивнул на книжку в моих руках.

Через час я уже выходила из стен клиники и направлялась на парковку. Я надеялась увидеть Андрея, но вместо него меня ждал Павел.

— Рейс задержали, он приедет сразу в центр, — я кивнула и забралась на заднее сиденье.

За этот месяц вокруг меня столько всего изменилось. Я сама изменилась, и если раньше легко относилась к жизни, то теперь, прежде чем сделать шаг, внимательно смотрела по сторонам и боялась оступиться и упасть. Но не смотря на этот страх подсознательно уже решилась пройти полное обследование в центре и провести процедуру ЭКО.