47

Ангелина

— Ангелина, один малыш по-прежнему отстает в развитии, — констатировала Ирина Сергеевна, а я поджала губы и посмотрела на монитор невидящим взглядом.

Так мне было страшно, если хоть с одним из них что-то случится… Мне и без того переживаний хватало. Ведь должно же быть хоть какое-то просветление за последнее время? Я ведь не железная, а моей веры, что все будет хорошо с Ником и с детьми в моем животе, с каждым днем становилось все меньше и меньше.

Врач поднялся на ноги и отошел от аппарата ультразвукового исследования.

— Да, так бывает. Поэтому я предупреждала тебя, что подсаживать двоих — большой риск. Будем наблюдаться. Как Никита? — спросила Ирина Сергеевна.

— Ему нашли донора. Сейчас готовят к операции… Это может быть из-за моих переживаний по этому поводу?

Я словно завороженная смотрела на монитор, где сохранилось изображение моих малышей. Ракурс был таким, что они походили на настоящих человечков. Только очень-очень маленьких.

— Да, может, но вы втроем в надежных руках. И не такие беременности вынашивали. А многоплодная — это всегда риск. Главное не накручивай себя. Когда у него операция? К нему ведь сейчас не пускают? — я покачала головой.

— Через десять дней, — тихо ответила я.

— Тогда следующий визит назначу… — задумалась она. — Через две недели. Все будет хорошо, Ангелина. Не переживай. А за Никиту мы всем персоналом будем держать кулачки.

— Спасибо, — я вышла из кабинета врача.

В коридоре меня ждала мама. Она теперь практически везде со мной ездила и включила режим наседки. Я прекрасно понимала все ее чувства и была рада такой опеке. Только кажется, она совершенно забыла о том нашем разговоре, что мне сделали ЭКО и это не мои биологические дети, а она будет им не родная бабушка. Она обзвонила всех своих соседок и поделилась счастливой новостью, что ее Ангелина беременна близнецами. Я восторга по этому поводу не испытывала, но и маму осуждать не бралась, ведь она так мечтала о внуках… А я только с появлением живота начала понимать, что во мне просыпается материнский инстинкт. Каждую ночь перед сном, а иногда и в течение дня, я прикладывала руку к животу и ждала, когда же крошки начнут пинаться. Мне казалось, что это были две девочки. То есть я бы хотела, чтобы это были они, потому что Никите и Андрею необходимо много женского тепла и ласки, чтобы после всего, что преподнесла им жизнь, сделать ее беззаботной и радостной.

Эти два месяца, после того как Андрей замкнулся в себе и появлялся на пороге моей палаты с потухшим взглядом, были для меня сущим кошмаром. Мне стоило больших усилий принять и осознать эту ситуацию. Глубоко внутри я разрывалась на части от безысходности и тоски. Ставила себя на его место и постоянно одергивала, чтобы не бежать к нему сломя голову, а дать ему время, которое он просил. Каждый день я молилась, чтобы этот ад закончился, а для Ника нашелся донор. И бог услышал мои молитвы!

В сумке завибрировал телефон и я взяла его в руки. Последние дни мы снова жили вместе с Андреем и я боялась думать о том, что с ним будет, если операция Никите не поможет…

— Как дела? Ты уже едешь домой из клиники? — послышался его спокойный голос в динамике.

— Да, но домой попаду не скоро. Я хочу немного прогуляться с мамой и заехать к тебе на квартиру покормить своих гуппешек.

— Как обследование? Есть изменения? — спросил он и мне послышалось, что в его голосе промелькнули беспокойные нотки.

— Нет, один из малышей по-прежнему отстает в развитии…

Послышалось долгое молчание и шумный вздох.

— Я сейчас еду из аэропорта с донором Никиты. Заселю его в гостиницу, и можем все втроем посидеть в кафе где-нибудь в центре? Лариса Петровна будет не против? А после можем заехать вместе с тобой на квартиру? Мне как раз нужно забрать кое-какие документы.

— Лариса Петровна не против, — шепнула мама мне на ухо.

Она стояла рядом и все слышала. По одному взгляду на ее раскрасневшиеся щеки я поняла, что она очень рада будет посидеть с нами в кафе. Уж не знаю, чем ее покорил Андрей, но она и слова плохого не сказала в его адрес за все время, как приехала из деревни.

Положив телефон в сумку, я повернулась к маме с улыбкой.

— Такое чувство, что это ты с ним живешь, — хмыкнула я.

Мы забрались в салон автомобиля, мама села рядом со мной и с опаской поглядела в сторону Павла, а затем наклонилась и сказала, чтобы он не услышал:

— Я просто очень хочу верить, что у вас все будет хорошо. К тому же породистых мужчин видно за версту. Твой отец и мизинца его не стоил.

— Мам, — я закатила глаза, не желая в данную минуту погружаться в философию и лирику.

Она тяжело вздохнула в ответ и махнула на меня рукой.

— Кстати, я разговаривала с Людмилой на днях… — мама снова взглянула на Павла и замолчала.

Это для меня домработница Андрея была Людмилой Ивановной, а для мамы уже просто Людой. Вопреки моим ожиданиям, что две женщины развяжут войну за место главной хозяйки на кухне, они довольно быстро подружились, что для меня оказалось непостижимой истиной.

— Так вот Андрей распродает свой бизнес и ту самую квартиру, в которой живут твои рыбки. Так что счастье уж точно не в деньгах и роскоши. К тому же он помогает другим семьям, которые оказались в схожих ситуациях…

— Это все она тебе сказала? — мама кивнула. — Андрей этого не афиширует, она обнаружила какие-то документы в почте…

— Мам, давай договоримся так, — серьезным голосом начала я. — За нашими спинами с Андреем никаких сплетен и доносов. — Ни с Людмилой Ивановной, ни с Павлом.

— Хорошо, — нахмурилась она.

Я вспомнила историю с Виталиной Сергеевной, которая вот так же все доносила Эльвире и ничем хорошим это не закончилось. Если Андрей посчитает нужным мне о чем-то рассказать, он это сделает сам лично. Без посредников.

И все же я задумалась над словами мамы, потому что в финансовые вопросы лечения Ника Андрей меня не посвящал. Я предполагала, что это стоило больших денег, а он еще, оказывается, и другим помогал… Мы мало разговаривали на эту тему. Болезнь Никиты я и сама воспринимала очень тяжело. То что уж было говорить про Андрея, который так сильно боялся потерять сына? Мне бы не хотелось, чтобы любимый человек снова замкнулся в себе.

— Покажи мне еще раз снимок Никиты, — попросила мама. — Хочу походить в церковь эти дни…

Мама была набожной женщиной, хотя многие в ее возрасте верят в бога, но как уж тут не поверить, когда от отчаяния в эти дни я не знала в какие крайности бросаться.

— Так он похож на отца… — грустно проговорила она. — Все будет хорошо, дочка. Не переживай. И ты сама родишь прекрасных малышей. Все наладится, вот увидишь, — я обняла маму.

Если бы не ее поддержка в эти дни, то не знаю, как бы держалась. Да, у меня не было отца и мама все тянула на себе, но я никогда не чувствовала недостатка в любви. Может быть, потребность дарить ее Андрею, Никите и нашим будущим детям была такой сильной именно поэтому, что я в свое время получила ее много от своей матери?

Мы сидели в кафе в центре города. Андрей, как и обещал приехал с нами пообедать, но немного опоздал. Он поздоровался с моей мамой и присел рядом на диван, поцеловал меня в щеку и попросил у официанта меню.

— Ты что будешь, мам? — спросила я, заметив, как она сдвинула брови вчитываясь в меню.

Я знала, что городская жизнь ей не нравилась и она мечтала уехать в свою деревню. Но теперь же она навряд ли уедет, потому что внуки для нее дороже рассады и огорода.

— То же что и ты, дочка, — она закрыла меню и поглядела на Андрея.

Я тоже перевела на него внимательный взгляд. Мужское лицо оставалось непроницаемым и бесстрастным, но он переживал. Я это ощущала на подсознательном уровне. Не знаю откуда взялись эти сильные чувства к Андрею, но я ничего не могла с ними поделать.

— Что? — спросил он, не поднимая головы, заметив наши взгляды.

— Андрей, расскажи мне, пожалуйста о даче, — серьезным голосом начала мама, а я закатила глаза.

И едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, скрыла лицо за папкой с меню. Но ведь Андрей сам предложил провести время втроем? Вот теперь пусть пожинает плоды своей доброты.

Мы вышли из здания кафе через час. Мама попрощалась с нами и забралась в машину к Павлу, а мы остались стоять на улице. Андрей притянул меня к себе и задержал на моих губах чувственный взгляд.

— Кажется, вам с мамой и в самом деле не бывает скучно вдвоем. Чем больше узнаю Ларису Петровну, тем отчетливее понимаю в кого ты такая деятельная.

— Ты привыкнешь, Андрей. Я же с Людмилой Ивановной в итоге подружилась…

Он посмотрел мне в глаза, улыбнувшись.

— Думаю, здесь тебе помогла мать, потому что Людмила Ивановна каждый раз теперь упоминает ее в наших разговорах.

— Вот видишь, как все хорошо складывается! Как Никита?

— Плохо, — лицо Андрея помрачнело, а глаза вмиг стали стеклянными.

Он отстранился от меня, открыл дверцу автомобиля и подождал, когда я заберусь внутрь. Обошел машину спереди и забрался на водительское место. Положил руки на руль, но заводить двигатель и трогаться с места не торопился.

— Его иммунитет сейчас полностью убивают, я к нему захожу весь в обмундировании, словно в космос собираюсь. Смотрю на него… И не понимаю, как он еще держится. Ты давно его видела? — я покачала головой.

— Две недели назад последний раз. Больше меня к нему не пускали…

— Да, меня сейчас тоже ограничили в посещениях. Это потому что скоро операция.

— Все будет хорошо, Андрей. Я верю в это.

— Надеюсь, — выдохнул он и посмотрел на меня. Протянул руку к моему лицу и провел кончиком пальца по щеке.

— У меня для тебя кое-что есть, — вспомнила я и достала из бокового кармашка сумки снимок с УЗИ.

На нем отчетливо было видно два маленьких человека с ручками и ножками. Я уже без конца представляла лица малышей и как они будут похожи на Андрея.

У меня защемило в сердце, когда мужское лицо посветлело, а складка на лбу разгладилась. Он протянул руку и взял его. Почти с минуту разглядывал снимок, а затем поднял на меня глаза, тихо проговорив:

— Они такие маленькие… — он еще раз взглянул на черно-белый снимок, а затем откинулся на спинку сиденья и устремил взгляд в окно.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, не понимая такой перемены в его настроении.

Подвинулась ближе и обняла его. Забрала маленькую бумажку из его рук, положив ее на приборную панель.

— Нет, — сказал он твердо, а затем повернул немного голову, взял мою ладонь и поцеловал в нее.

— Спасибо, — просто сказал он. — Ты наверное все представляла совсем иначе, — он грустно улыбнулся. — Мы обязательно заполним эти пробелы новыми счастливыми воспоминаниями.

В его словах прозвучала горечь и мне показалось, что он оборвал себя на полуслове. Сколько одиноких ночей я провела в больнице? А он на заброшенной даче? Я прильнула к нему и слушала, как гулко бьется сердце в его груди. Он был таким родным, а я так сильно любила этого мужчину… Он благодарил, что я была рядом? Но разве за такое благодарят?

Андрей крепко обнял меня, словно не хотел никуда отпускать.

— Поверь, вся эта ситуация для меня не менее пугающая, чем для тебя. На наших плечах сейчас большой груз ответственности, — он отстранился и поглядел мне в глаза серьезным и сосредоточенным взглядом. — Я очень ценю все, что ты делаешь для меня и моего сына.

На какой-то миг мне показалось, что он сейчас скажет, что ему снова необходимо время, чтобы побыть одному, но он поднял руку и убрал за ухо выпавший локон из моей прически. Взгляд его зеленых глаз потеплел, а на губах мелькнула улыбка.

— Ты лучшее, что могло случиться в моей жизни. Я люблю тебя…

Мое сердце бешено забилось в груди. Я и не надеялась услышать этих драгоценных слов от мужчины, а теперь потрясенная его признанием не находила слов и просто смотрела в его пылающие глаза. Андрей коснулся губами моих губ. Целовал нежно, а затем страстно и требовательно, притянув меня к себе. Радость накрыла меня огромной волной. Постепенно мужчина ослабил объятия, а поцелуи стали прерывистыми. Он прижался лбом к моему лбу и так мы сидели какое-то время в полной тишине.

P.S. Сегодня весь день активна скидка на мою книгу «Метка Зверя».