Глава 1

Я вздрогнула и попятилась. Передо мной стоял рослый красивый молодой мужчина. На мгновение забитую Велену в моей голове сменили воспоминания из прошлого. Из моей прошлой жизни, на Земле. Как сильно мне понравился улыбчивый тренер из спортзала! Выглядел он, кстати, очень похожим на этого мужчину. Высокий, с крепким накачанным телом, которое Денис любил демонстрировать девушкам, тем, кого тренировал. Светлые короткие волосы, всегда красиво уложенные – да, даже в спортзале под штангой… Денис умел очаровывать. Очаровал и меня. Он всегда общался со мной приветливо, не позволял критики в мой адрес по поводу упражнений, которые я делала в спортзале. И очень быстро я наняла Дениса персональным тренером. В надежде, что однажды он проводит меня домой, после тренировки, и…

Я встряхнула рыжей косой. Не сложилось, не срослось. Денис и вправду однажды проводил меня домой. И мы едва не поцеловались зимой, на морозе, неловко столкнувшись носами. Нас отвлек сосед, что вышел на ночь глядя прогуляться с собакой. Но чего я только не намечтала себе той ночью, когда Денис пошел домой! И свадьбу нашу представила, и троих детей, обязательно мальчиков, похожих на Дениса. А наследующее утро случайно столкнулась в кофейне с давнишней подругой, которая уже давно ходила в этот спортзал на шейпинг.

«Ты у Макарова занимаешься? Он твой личный тренер? Не вздумай только в него влюбляться! – пригрозила подруга. «У него целый график построен постоянных клиенток, что к нему на тренировки ходят. Он им и комплименты делает, и глазки строит, и домой провожает: Машу – в понедельник, Катю – во вторник, а Настю – в среду. Вот только по выходным он со своей невестой в деревню ездит, картошку у будущего тестя копать. Денис, знаешь, какой хитрый? Он ничего лишнего не позволяет с клиентками, только умело всех за носы водит, пользуется своей красивой внешностью, чтобы побольше девчонок у него платные уроки брали. А сам он даже не изменял никогда невесте, чист, как свежевыпавший снег! Да и она в курсе его хитростей. Он же на их свадьбу собирает!»

Я помню, как резко побледнела и расплескала кофе на скатерть. Конечно, я очень извинялась перед прибежавшей официанткой, но мысленно порадовалась поводу поскорее сбежать из кофейни. Подальше от подруги.

«Нина права! Денис никогда мне ничего не обещал… да и я сама напросилась чтобы он проводил меня! Денис всегда вел себя со мной безукоризненно вежливо, а я… я просто очень сильно хотела любви, семьи, детей! Жаль, что не присмотрелась сначала к Денису, как следует! Вот и поплатилась за свои фантазии…»

– Совсем как Велена когда-то…– прошептала я еле слышно. – Когда поверила в свои фантазии. И в то, что барин на ней женится. Хотя сам Михаил не сказал об этом ни слова. Как сейчас не сказал мне ничего…

– Что ты там бормочешь? – обратился снова ко мне этот улыбчивый светловолосый незнакомец.

Несмотря на его поношенную одежду, выглядел он не так уж плохо. Не был изможденным или избитым. Глаза его смотрели лукаво и чуточку дерзко. А светлые волосы лежали так, что любой модник на Земле позавидовал бы.

– Кто ты? – напустилась на незнакомца я. – Не помню я тебя!

Это была правда. В памяти Велены я не нашла ни единого упоминания об этом парне. Может, он слуга какого-то из гостей Михаила? Но нет… Он выглядел слишком просто одетым, будто заурядный крепостной.

– Меня зовут Данила. Даниил, – пожал плечами парень. – Меня Елизавета Федоровна выкупила у старого барина, давнишнего друга ее отца. И с собой забрала.

Я заметила, как Данила вздохнул исподтишка. Словно и не рад был этому.

– И где ты работать будешь? В поле, что ли? – недоверчиво протянула я.

Данила дернул плечом так, будто сгонял засидевшуюся на нем муху.

– Не думаю, – негромко признался он. – Елизавета Федоровна при себе меня хочет оставить. Личным слугой. Говорит, что ей страшно, когда она в город выезжает без охраны одной гулять. Да и частенько она к швее заезжает… Сумки тяжелые с нарядами надобно носить кому-то. Вот меня и приставит к себе. Ежели ей муж разрешит.

– Ох, Михаил разрешит, – вполголоса отозвалась я. – Догонит и еще раз разрешит. Он такой. Ревнивый, как черт.

Однако Данила услышал.

– Сдалась мне эта Елизавета Федоровна! – он зло ударил кулаком по раскрытой ладони. – Если б не она, давно бы уже с другой под венец пошел!

– О чем это ты? – растерялась я.

Данила тяжело вздохнул. Он провел ладонью по золотистым на солнце волосам, но даже когда его пряди растрепались, это продолжило выглядеть, как стильная укладка.

– Невеста у меня осталась, – казалось, каждое слово дается ему с трудом. – В моей родной деревне. Настасьей звали. Красавица, каких мало! Когда у ее родителей руки Настиной просил, аж трясло всего! Хотя я не из робких. Но повезло, благословили они нас. Собирались по осени пожениться. А тут барин захворал, приехал его друг с дочкой своей навестить… Тогда и купили нескольких человек.

Мне захотелось рассмеяться. О да! В другом мире я осталась такой же «везучей» в плане личной жизни. Стоило мне засмотреться на мужчину, а у него невеста, оказывается!

– А Настасью нет? – спросила я уныло, больше для приличия.

Данила развел руками, широкими, сильными. Пальцы у него были загрубевшими от работы, даже с расстояния видно. Но почему-то это казалось красивым.

– Просил я барина, в ноги падал, чтобы не разлучал меня с невестой. Да что им, богатым, до наших дел? В общем, упустил я свое счастье, – Данила махнул рукой. – Месяца не прошло, как Настасья замуж выскочила за Федота-конюха, даже посреди лета, хотя все говорят, что не к добру это! Елизавета Федоровна сама мне об этом сказала. Нравится ей… власть показывать над простыми людьми.

Данила стиснул зубы, глядя куда-то в сторону. Глаза, светлые, голубые, сейчас показались штормовым морем. И у меня холодок побежал по спине. Кто знает, чего от этой Елизаветы ждать! А я ей дорожку уже перешла, сама того не желая.

– Я заметила, – мрачно буркнула я. – Даже Михаилом Алексеевичем верховодить пытается, но он не из тех, кем помыкать можно.

– Алексеевичем… – задумчиво повторил Данила буквально по слогам за мной. – Говоришь ты как-то интересно? Кто такая будешь? Откуда взялась?

Он шагнул ко мне. Я сглотнула и попятилась, но моментально уперлась лопатками в стену дома. Данила вытянул руку, упираясь ею возле моей головы, нависая надо мной, как утес.

– Откуда же мне взяться? – нервно дернула я плечами.

– Да понятно, откуда, с таким говором… – недобро проговорил Данила, и глаза его опасно блеснули.

Сердце у меня бешенно заколотилось. Я в панике посмотрела на Данила. Ну да. По земной привычке говорила я правильно, не проглатывая половину букв, как местные крепостные, у которых все равно выходило что-то вроде: «Алес-сеич». Как благородная дама. Которой уж никак не могла быть деревенская сирота! А значит… не первая я уже попаданка? Встречал Данила раньше таких, как я?

Я со всей силы толкнула его в грудь. Что-то подсказывало мне, что если бы он ожидал «нападения», то у меня ничего не вышло бы. А так Данила слегка отшатнулся, и это дало мне шанс прошмыгнуть мимо него. Я бросилась прочь, особенно ярко ощущая, как мелкие камушки колят босые ступни. Велена-то настоящая привыкла к этим ощущениям, а у меня из дискомфорта в обуви была только высокая шпилька!

Уже на бегу я оглянулась, увидев, что Данила не преследует меня. Он сорвал с сорняка какой-то колосок, сунул травинку в угол рта и усмехнулся мне вслед. Но я все равно не остановилась. Только эта улыбка засела у меня в голове. Нахальная, дерзкая, уверенная.

До деревни добираться пешком было дольше, чем на телеге. Так что на полпути я все-таки немного успокоилась и присела отдохнуть на камень у дороги. В воспоминаниях Велены не было ни единого упоминания ни попаданок, ни магии. Ну, если не считать простые народные поверья про то, что у ведьмы тесто не поднимается! А значит, раз Данила раскусил меня, значит, или кто-то из его окружения с этим сталкивался, или он сам лично. И мог знать что-то обо всем этом!

Я вздохнула. Нет уж. Овчинка выделки не стоит. Кто знает, может, он считает, что попаданки – это нечисть какая-то, которую лучше по-тихому ночью в речке утопить! А вопросы… что спрашивать? Как домой вернуться, как вечно в книжках бывает? Только я прекрасно понимала, что возвращаться уже некуда. Мое тело на Земле, скорее всего, еще под толщей снега.

Интересно, выжил ли хоть кто-нибудь из моей группы? Я так хотела спасти этих людей. На глаза навернулись слезы. Как будто только сейчас я окончательно поняла, что случилось. Что позади осталась вся моя прошлая жизнь. Родные, коллеги, веселая Светка, с которой мы были не то, чтобы хорошими подругами, но иногда выбирались сходить по магазинам… Я обхватила себя за плечи руками, стало зябко и тоскливо. Но тут у меня перед глазами встало лицо Тимошки. Встрепанная челка, искристые светлые глаза, ямочки на щеках при задорной улыбке… Мой мальчик, мой сын. Сердце тепло сжималось, щемило при мысли о нем. Я уже чувствовала его своей кровиночкой. Это ведь тело теперь мое, в моей памяти то, как носила Тимошку под сердцем. Да и морально… Я всегда мечтала о первенце-сыне, чтобы с малочку ходить с ним в походы, жечь костры под ночным небом, печь в них картошку. Дать ему интересное детство! Чтобы не сидел сутками, уткнувшись в гаджеты, а знал, как выглядит подберезовик и заячий след, с какой стороны у дерева мох и как щекочется белка, когда берет орешек прямо с руки. И вот, в параллельном мире, судьба будто прислушалась к моим пожеланиям, подарив мне такого милого, хорошего малыша. Значит, и хорошо, что я здесь оказалась! Скорее всего, настоящая Велена сильно головой приложилась при падении, когда под солнцем перегрелась. И погибла. А на ее месте оказалась я.

Решительно встав, я отряхнула сарафан и поспешила в деревню. Но стоило мне подойти к своему двору, как ко мне подбежала тетка Глафира. Все последние годы она со своей племянницей даже здоровалась сквозь зубы! А сейчас всплеснула руками, будто вмиг признала во мне родственницу. Лицо Глафиры раскраснелось от слез.

– Ой, беда, беда, Веленушка! – заплакала она, приложив ладонь к сердцу. – Сгинул твой сынок!

У меня оборвалось сердце. Сначала показалось, что Глафира решила так зло пошутить. Меня ведь в деревне не любили, распутницей называли, пальцами вслед тыкали, а если пыталась что у кого купить, то продавали втридорога. Но нельзя же так искренне сыграть слезы ради жестокой шутки?

– Что случилось? Где он? Что с ним?! – бросилась я к Глафире, хватая ее за руку.

– Да видели, как он на речку пошел! А теперь там только поясок и остался!

Глафира подняла край передника, уткнувшись в него раскрасневшимся лицом. А у меня на миг потемнело перед глазами. В следующую же секунду я рванула с места. Хорошо, что дорогу к речке здесь все хорошо знали: стирать в тазу – это так себе удовольствие, когда нужно простыню прополоскать или скатерть.

Я ничего не видела вокруг, пока бежала через деревню. Только слышала, как причитает за спиной Глафира с какой-то соседкой. Кажется, той самой Авдотьей.

– Чего стряслось-то, Глашка?

– Так сынок Веленкин утоп! Не досмотрели! Ой, горе-то какое!

– Да оно и немудрено, что такая мамка не уследила! Дитю не только мать, но и отец нужен, рука крепкая! Тогда и баловаться не будет, сбегать на речку без спроса! Да кто ж ее, гулящую, замуж возьмет? Кто знает, только ли с барином она воловодилась! Может, к ней полдеревни по ночам бегало! Я своему мужу строго-настрого говорю: «Только глянь в ее сторону, я тебе!»

Я уже не слушала. Много уже наслушалась за всю жизнь. И от Авдотьи, и от других деревенских. Женщины шушукались за спиной, смеялись в лицо, тыкали пальцем, дурным примером приводили, когда дочек воспитывали. Мужчины вечно скабрезные шуточки отпускали, каждый второй норовил приобнять, предложить непотребства всякие. Мол, видели все, как ты к барину на сеновал бегала, может, и со мной сбегаешь, а? Терпела. Что делать оставалось? Из деревни никуда не денешься, как-то жить с этими людьми нужно. Разве что утирать украдкой слезы, когда Марфа с мужем третьего сынишку своего ходить учили, смеялись на всю деревню, счастливая семья… Мне в любви счастья не выпало. Ни на Земле, ни здесь. Ну и ладно! Главное, чтобы Тимофей, Тимошенька мой, живой был!

Хотя умом я понимала, что если уже только поясок нашли, значит, малыша уже давно унесла река. И вряд ли живым… Много я на Земле людей в походы водила. Прекрасно знала, как опасно оказаться в водном потоке.

Слезы застилали мне глаза, сбегали по лицу. Это заметил старик Ефим, как раз вышедший со двора. Я едва не сбила его с ног, ничего вокруг не замечая.

– Ленка, ты чего это ревешь?! Случилось чего? Куда ты несешься, сломя голову?

– Тимошка! – только и смогла всхлипнуть я через комок в горле и побежала дальше.

Река была недалеко от деревни. И вот я уже, пробежав сквозь небольшую рощицу, оказалась на берегу. Поясок трепетал, зацепленный за веточку куста. Я подбежала туда, схватила плетеную тесемку. Руки помнили, как переплетали жесткие нити долгими вечерами при свече. Под тихие песни, которые маленький Тимошка любил слушать, сонно прижавшись к моему боку.

Я всхлипнула, прижимая поясок к груди. Со мной сюда прибежали и Глафира, и Авдотья, и даже Ефим потом подоспел.

– Нет… Нет, этого не может быть! – сорвалась я на крик и бросилась к воде.

Сарафан моментально намок, облепил ноги. Двигаться из-за этого в воде получалось с трудом, неуклюже. Но я все равно делала шаг за шагом по скользкому камню, а взгляд метался по сторонам сквозь туман слез.

– Стой, глупая! Оступишься – пропадешь! Там же дальше пороги! – закричал Ефим мне вслед.

Вот только было уже поздно.