Глава 19

Разговор с Волдером и кофе существенно приподняли настроение и добавили сил. «Белые облака»! Мне удалось это сделать! Я оказалась права, посчитав, что это безе!

Честно, мне хотелось прыгать от счастья.

Может, потому я пошла не домой, а направилась прямиком на Лисью улицу. Келда и так долго ждала. И что-то мне подсказывало, что это ее вторая «нелюбовь» — ждать.

То ли мне сегодня везло, то ли просто так звезды сошлись, но стоило увидеть театральные подмостки, как я нашла глазами саму Келду.

Хозяйка разговаривала с двумя бравыми ребятами, которые по размерам могли соперничать даже с Цветочком. Вклиниваться в этот разговор не стала. Благоразумно подождала в сторонке, пока женщина в очередном элегантно-вызывающем наряде не закончит разговор.

— Келда? — я нагнала ее через несколько мгновений после того, как бугаи поспешили по своим делам.

— А! Художница, — она не остановилась, лишь мазнула по мне взглядом. — Что хотела?

— В назначенное время не удалось встретиться и поговорить, — приноровилась я к ее шагу.

— Да, Линн говорил, что ты приболела, — отметила она. — Все? Здорова?

— И незаразна, — добавила я. — А еще готова обсудить дела.

— Отличное рвение, — обрубила она и жестом кого-то позвала. — С тобой свяжутся…

— Мы разве и так не много времени потеряли? — настойчиво уточнила я.

Женщина резко замерла и повернулась ко мне. Смерила взглядом.

— Много. Есть, что предложить прямо здесь и сейчас?

— Есть, — уверила я ее. — Но не здесь. Выбери таверну, поговорим там. Думаю, нам хватит получаса.

Она хмыкнула, будто укорив меня за самоуверенность. Но кивнула.

Таверну Келда выбрала шумную, яркую, заполненную людьми. А вот стол — дальний в темном углу, откуда всех было хорошо видно. А вот нас — не очень.

— Так что ты готова мне предложить, художница? — спросила она, когда подавальщица поставила между нами кувшин с холодным вином и две медные чаши.

— Сотрудничество.

В этот раз я не испытывала трепета и волнения перед Хозяйкой. У меня был бизнес-план, и я собиралась его придерживаться.

— Начнем с того, что цены для вас я задирать не буду, — сразу сообщила я, помня разговор, состоявшийся в нашу первую встречу. Именно это и не давало театру нанять нормального художника. — Один золотой за один плакат, плюс пять процентов с выручки за постановку.

— И это ты не задираешь цены?! — фыркнула женщина, откинувшись на скрипнувшую спинку стула.

— Нет, — подтвердила я. — Потому что, если мы заключаем сделку, Келда, вам не потребуется сотня плакатов по всему городу. Будет достаточно десятка.

— Десять плакатов? — она посмотрела на меня как на сумасшедшую. — Ты одна больше сорвала, просто когда не могла себе бумагу позволить.

— Поверь, эти плакаты никто сорвать не сможет, — я коварно усмехнулась и попыталась объяснить на пальцах.

Келда еще несколько мгновений взирала на меня как на умалишенную, а потом нахмурилась, вслушиваясь.

— Плакаты будут большими, — произнесла я. — Скажем, не «А4», а «А1»…

— «А» что? — переспросила она.

— М-м-м, это лист размером с восемь таких, на каких рисовали до этого.

— И в чем смысл таких листовок? — мотнула она головой, пригубив вина. — Как посетители запомнят, куда им идти, когда и какую труппу искать?

— Все просто. — Я широко улыбнулась. — Но это я буду готова тебе сообщить, если мы заключаем сделку. Пока устную, а потом я пришлю к тебе своего законника.

Женщина фыркнула:

— Но все же начинать этот разговор ты не струхнула. Я ведь могу и не подписать документы, которые принесет твой законник.

— Ну не знаю, — пожала я плечами. — Ты производишь впечатление человека слова.

Она хитро прищурилась. А потом расхохоталась, протянув мне ладонь:

— Ладно, один золотой за плакат и пять процентов. Мне интересно, что из этого выйдет. Ты в деле.

Я довольно пожала ее руку и продолжила посвящать в бизнес-план.

Новые плакаты должны быть броскими, яркими, но в то же время с изюминкой. Вспомнив рекламные листовки из моего родного мира, я уже никак не могла избавиться от одной навязчивой идеи. Столб, бумажка, на которой значится тема вроде «сдам квартиру», «продам гараж», а ниже с десяток полосок с номером телефона или адресом. Если это так долго работало в моем мире, то сделает свое дело и в этом.

В случае с театральной постановкой я представляла большой плакат, снизу которого «осьминожка», на которой можно уместить не только контактные данные, но и…

— Можно сделать лотерею, чтобы привлечь еще больше людей к представлениям. Скажем, все, кто успел сорвать эти листочки, должны будут их показать перед входом на преставление. И парочка из них будет специально помечена. По ним пришедший может пройти бесплатно или с хорошей скидкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — И в чем тут выгода? — нахмурилась она.

— С первого представления ее и не будет, — кивнула она. — Но в долгосрочной перспективе название труппы будет на слуху, люди начнут искать плакаты и пытаться урвать шанс получить скидку.

— Или сорвут все листочки, — хмыкнула Келда.

Я поджала губы. О подобном я и не подумала. Но Хозяйка тут же сама нашла решение.

— Если плакатов будет не больше десятка, я смогу поставить своих ребят рядом, они проследят. Заодно и попробуют себя в роли зазывал. А если все же кто-то решит схитрить, к нам на выступление он больше никогда не попадет.

Я только кивнула. Келде виднее, как урегулировать эту проблему. С меня только идея.

— Хорошо, — кивнула она. — Скидку можно сделать, не проблема. Эти отрывные листочки можно будет пополнять? Чтобы не перерисовывать плакаты слишком часто.

— Думаю, да, — подтвердила я, пытаясь вспомнить, сколько у меня осталось клея после папье-маше.

— Угу, — задумчиво протянула женщина. — Как мы будем отмечать «счастливые» билетики?

— Есть одна идея, — призналась я. — Если у проверяющего будет возможность нагреть бумагу. Скажем, над пламенем свечи.

— Что ты задумала? — заметно напряглась Келда.

— Невидимые метки, — спокойно пояснила я. И тут же поняла, почему хозяйка труппы насторожилась. Потому взмахнула руками и уверила ее: — Никакой магии, сок лимона и только.

Следующие несколько минут я пыталась на пальцах объяснить женщине, как это работает. А потом махнула рукой и попросила разносчицу принести нам свечу и дольку лимона. Кусок бумаги оторвали от небольшой листовки на стене.

— Это не магия, — удивленно прошептала Келда, когда я подержала заляпанный соком лимона клочок над пламенем.

Она потрогала пальцем то, что проявилось, и усмехнулась.

— Отлично, Ярослава. Когда ты готова приступить к рисованию?

— А на когда нужны листовки? — решила уточнить я.

— Нужны были еще вчера, — хмыкнула она. — Пришлю к тебе Линна с бумагой. Не знаю, удастся ли найти такие большие, как тебе нужны. Но думаю, разберемся.

— И пусть клей захватит, — добавила я.

Келда встала и протянула мне руку для пожатия:

— Все будет. Надеюсь, ты не подведешь.

Я молча пожала ее ладонь.

— Жду завтра твоего законника, — бросила она напоследок и поспешила в сторону выхода.

Я же довольно улыбнулась и допила вино из своей чаши.

Домой вернулась, когда уже стемнело. Запоздала, конечно, чтобы пожелать всем спокойной ночи. Детям к этому моменту полагалось видеть уже десятый сон.

Цветочка не было. А Генри, зевая, выслушал все, что я ему сказала, и покивал, подтверждая, что завтра наведается к этой Келде, чтобы составить договор.

Однако хорошее настроение было испорчено ближе к ночи. Когда законник уже ушел спать, а за окнами засияла половинка луны. Эвен все еще не вернулся.

Я даже заглянула в детскую спальню, до последнего надеясь, что попросту пропустила его возвращение за то время, что принимала летний душ и ужинала. Но его место было пустым. Лайн и Нетта тихо посапывали, а вот их старший брат шлялся неведомо где.

Что я пропустила, пока пребывала в беспамятстве? Почему Эвен опять стал пропадать вечерами?

В голову тут же полезли самые ужасные мысли. Вспомнилось, как Генри старался поскорее сбежать от меня, ссылаясь на усталость. Будто что-то скрывал.

Не имея ни малейшего понятия, что происходит, я совершила самую ужасную вещь, которую могла вообще сделать, — на цыпочках прокралась к покосившейся прикроватной тумбочке Эвена. Не знаю, что я хотела в ней найти. В тот момент мне просто жизненно необходимо было получить хоть какие-то доказательства того, что старший не успел ввязаться в неприятности, а остальные его не покрывают.

Но вместо каких-либо ужасных улик нашла лишь жестяную банку со сдвинутой в сторону крышкой. Запах не оставлял никакого сомнения — табак.

Эвен не бросил курить.

Вот тебе и дружественные отношения со всеми детьми…

Сцепив зубы, я так же на цыпочках вышла из детской, прикрыв за собой двери. И направилась на кухню дожидаться старшего. Нам необходимо было поговорить. И чем быстрее, тем лучше. Для обоих.

Заварив чаю, села в карауле. Иногда клевала носом, иногда делала глоток отвара, иногда подбрасывала поленья в печь — единственный источник света.

Дверь тихо скрипнула, когда я уже вся извелась.

— Эвен? — позвала я, пока он не успел дойти до лестницы.

Мгновение тишины. И шаги в сторону кухни.

— Яра? — удивленно заглянул внутрь старший из детей. — Почему ты не спишь?

— Может быть, потому, что ты только явился? — вскинула я брови, сердито постукивая ногтями по бортику чашки. — Ты ничего мне рассказать не хочешь? Что я проспала?

Он вздохнул, прислонился плечом к дверному косяку и потер ладонью глаза.

— Яра, давай обсудим все это завтра, ладно? Прямо с утра. Я жутко устал. Правда.

И столько грусти прозвучало в его словах, что мне стало стыдно за свой «взрослый и грозный» тон.

Но, несмотря на это, я не могла отделаться от чувства, что пропустила что-то ну очень важное.

— Ладно, — наконец согласилась.

Час и в самом деле был уже очень поздний. И если мы сейчас засядем разговоры разговаривать, то встанем из-за стола не раньше утра.

— Но ответь на один вопрос, — окликнула я Эвена, вставая с места. — Прямо сейчас есть что-то, из-за чего стоит переживать? Что-то срочное, что не сможет подождать до завтра.

Парень застыл, его плечи дрогнули, и он опять посмотрел на меня:

— Уже нет. Спокойной ночи, Яра.

Да какая тут может быть спокойная ночь?! После его «уже нет»!

Каким богам в этом мире молятся? Мне пора выпрашивать у них стальные нервы.

Уф!

Выдохнув несколько раз, я все же смирилась с тем, что все разборки перенесу на утро. И ушла спать. Да только… Проспала.

— Черт! — я резко открыла глаза, уставившись в потолок, по которому пробежала широкая полоса солнечного света. — Че-е-ерт!

Вскочила я настолько резво, насколько вообще позволила онемевшая нога.

О том, что я проспала все на свете, говорил погожий яркий день за окном. И тишина в доме. Это значило, что Лайн с Неттой уже ушли в школу, Генри, скорее всего, погружен в бумажные дела у себя в комнате, а Эвен…

Я чертыхнулась в третий раз, прекрасно понимая, что старшего дома, похоже, тоже нет.

И не ошиблась.

— Цвет? — я выскочила в холл, на ходу поправляя волосы. — Эвена на видел?

Бандит, любовно поливающий растения, удивленно на меня посмотрел. И быстро-быстро покачал головой. Не проронив ни слова, уткнулся взглядом обратно, будто меня тут и не было.

Стра-а-анно.

Я постояла на лестнице еще с минуту, постучав ногтями по перилам. И развернулась, зашагав к Генри.

Чувство, что все они от меня что-то скрывают, никуда не делось. Становилось только острее.

— Что тут произошло? — именно с этим вопросом я вошла в комнату законника после короткого стука.

И столкнулась с племянником Дэрии нос к носу.

— Ой! Яра! — Генри отскочил, испуганно поправляя очки и одной рукой прижимая к груди стопку бумаг. Выдохнул и поднял на меня большие из-за стекол голубые глаза: — А что произошло?

— Почему у меня такое чувство, что вы все что-то от меня скрываете? — строго спросила я, решив прижать к стене хотя бы Генри.

Но он только повторил жест Цветочка:

— Ничего мы от тебя не скрываем. Все в порядке. Ты что-то хотела?

— Ты имеешь в виду, что я схожу с ума? — хмыкнула я.

Но ответа так и не получила. Законник смотрел таким невинным взглядом, что пришлось отступить. К тому же он готовился к встрече с Келдой, о чем и сообщил мне, показав составленный договор. Который я подписала со своей стороны после прочтения.

— А еще я придумал решение с рецептом, — произнес он, когда я вернула ему бумаги. — Через несколько дней будет большой аукцион. Я могу выдвинуть лот без твоего имени. Но…

— Но? — уточнила я.

— Обычно лоты рекламируют заранее, — скривился Генри. — Ну, знаешь… Вдруг людей, готовых заплатить за твой рецепт целое состояние, может там и не оказаться.

Я покусала нижнюю губу, раздумывая над его словами.

— Реклама, да? Хм… Есть одна идея, — усмехнулась я. — Можно у тебя попросить перо и лист?

— Да, конечно, — Генри пропустил меня к покосившемуся письменному столу, который приволок себе через несколько дней после переезда.

Я выхватила клочок бумаги и набросала короткую записку, протянула ее законнику:

— Передай это сегодня Келде.

Генри не удержался, мазнул взглядом по строчкам и хмыкнул:

— Готова отказаться от пяти процентов за первое выступление?

— Зато они сделают рекламу нашему лоту, — улыбнулась я. — Передашь?

— Передам, пусть мне и не очень нравится эта идея, — пообещал он, спрятав записку в нагрудный карман рубашки. — Что-то еще?

— Нет, спасибо, — я улыбнулась, выпуская его из комнаты и выходя следом.

Генри мне кивнул и поспешил по своим делам. А я, захватив все необходимые приспособления, направилась на рынок.

— Яра? — удивленно вскинула брови Дэрия, увидев меня у своего прилавка. — Ты ли это?

— Не-а, — усмехнулась я, занимая свое место. — Это мое привидение, которое не оставит тебя в покое, пока ты не принесешь на мою могилку свои самые вкусные груши.

Дэрия плюнула в сторону и постучала себе по лбу костяшками пальцев:

— Ну тебя с такими шутками!

Я рассмеялась и удивленно вскинула брови, когда торговка протянула мне грушу.

— Ешь, пока живая, — хмыкнула она. — Рада, что ты выкарабкалась.

— О, я тоже, — подмигнула я ей. — Спасибо.

День пошел как обычно. У прилавка останавливались то покупатели, то заказчики. Мы с Дэрией время от времени брали короткие перерывы на поболтать. Все было буднично. До определенного момента.

— Могу я с вами поговорить? — голос раздался сбоку.

Я отвлеклась и не сразу заметила нового заказчика. А когда обернулась, сердце пропустило удар. Потому что рядом с прилавком стояла Миль.

В голову сразу же полезли ужасные мысли про ее дочь. Горло сжало спазмом, но я кивнула.

Миль поджала губы и кивком попросила меня пройти за ней. Я только полный непонимания взгляд Дэрии поймала и последовала за женщиной.

Еле поспевая за ней, оказалась за территорией торговой площади в узком переулке между высокими каменными зданиями. Миль остановилась, когда шум толпы превратился в тихий гул. Обернулась ко мне и прижала руки к лицу.

Я только рот открыла, пытаясь придумать слова, которыми могла бы поддержать женщину в столь ужасной ситуации, но… Миль рухнула передо мной на колени и прошептала.

— Я вам жизнью обязана, Ярослава. Вы моя спасительница. Вы мое чудо. Я не знаю как, но… Я никому не скажу. Никому. Спасибо вам. Спасибо.

В первую секунду мне показалось, что Миль утратила рассудок. По коже побежали мурашки.

— Анни сама хотела к вам прийти, — прошептала женщина, в ее глазах заблестели слезы. — Но она еще слаба. Спасибо…

— Я ничего не понимаю, — призналась я, начиная понемногу пятиться.

— Вы спасли ее, — Миль поймала меня за руки и посмотрела в глаза. — Моя дочь жива благодаря вам, Ярослава. Спасибо! Я… я не знаю, как вас отблагодарить. И никому не скажу, клянусь.

«Никому не скажу»? Инквизиции, что ли? Так я и не маг!

Что-то подобное мне и стоило произнести, но вместо этого я проблеяла нечто невразумительное и поспешила отделаться от женщины. Меня настолько напугало ее появление и сказанные ею слова, что я решила просто сбежать.

Даже дорабатывать до вечера не стала, спешно начала собираться. В голове било набатом, отчего-то стало страшно. На вопросы Дэрии я ничего ответить не могла. Ну не скажу же я ей, что какая-то женщина решила, что я ведьма, потому что после нарисованного портрета ее умирающая дочь встала на ноги?!

Бред!

Дело не во мне. Не может такого быть! Лекарства подействовали, вот и все. Именно они помогли Анни выжить.

На всех парах я поспешила домой. Я искренне верила, что там смогу спокойно сесть и подумать надо всем, что произошло, но… нет. Там меня ждал Эвен с разговором. И двумя незнакомками. Они втроем сидели в столовой и серьезно напряглись, стоило мне войти внутрь.

— Доброго дня, — растерянно пробормотала я.

Я хотела поговорить с Эвеном, но с глазу на глаз. А сейчас тут находились два свидетеля.

Одной из девчонок было лет пятнадцать. Высокая и худая, с собранными в светлые косы волосами. Она, явно нервничая, кивнула мне в ответ и опустила взгляд на стол. Второй было лет семь восемь, она рассматривала меня с любопытством, но с приветствиями не торопилась. Я рискнула предположить, что эти двое — сестры. Слишком уж были похожи: обе светловолосы и голубоглазые, черты лиц тоже неуловимо схожи.

Осталась только пара вопросов — что они забыли в нашем доме? И почему Эвен так напряжен из-за этой встречи?

— Яра, — парень встал, увидев меня. Тяжело вздохнул: — Нам нужно поговорить. Я хочу, чтобы Мия и Элли жили с нами.

Пожалуй, не такого откровенного разговора я ожидала.