Глава 35

— Прежде всего хочу извиниться за эту… некрасивую сцену, — произнёс Эйбрахам обволакивающим тоном, будто речь шла о случайно разбитой чашке, а не о разгромленной гостиной и летающих фарфоровых блюдцах.

Стоя посреди гостиной, заложив руки за спину, он смотрел на меня так спокойно, словно только что его невеста не пыталась превратить мою голову в мишень для метания посуды. Ни тени вины. Ни капли неловкости. Только уверенность, присуща наверное всем аристократам.

— Ну что ты, всё в порядке, — я улыбнулась той самой безмятежной улыбкой, которую не раз видела у беззаботных мадам, — С кем не бывает. Милые бранятся — только тешатся. Лилиан неординарная девушка, тебе с ней… скучно не будет.

— Не то слово, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый синий блеск, от которого по спине бежали мурашки. Опасный блеск. Хищный.

— Предлагаю перенести разговор в кабинет, — он обвёл взглядом комнату, где слуги уже бесшумно собирали осколки. На его лице не дрогнул ни один мускул. Будто не его невеста только что устроила здесь локальный апокалипсис. — Пока здесь всё приведут в порядок.

Невероятное самообладание. Или полное безразличие. Кто его разберёт.

Кабинет встретил запахом дерева и дорогого табака. Тяжёлые портьеры, приглушённый свет, стеллажи с книгами в кожаных переплётах — всё говорило о вкусе человека, который привык жить на широкую ногу, но без лишней помпы.

Эйбрахам собственноручно разлил янтарную жидкость по стаканам. Умело, демонстрируя сноровку в этом. И этим показывая, разговор предстоит непростой предлагая немного расслабится. Я взяла стакан, но сделала лишь маленький глоток. Нервы и так были на пределе.

Не каждый день тебя обвиняют в том, что ты спишь с чужим мужчиной. Опыт, скажу я вам, преинтереснейший. Повторять не хочется.

— Конечно, впредь такого не повторится, — Эйбрахам сел напротив, откинувшись на спинку кресла. — Виновные понесут наказание.

— Только не ссорься со своей невестой, — горячо попросила я, заглядывая ему в глаза. — Не хочу становиться причиной вашей размолвки.

На самом деле мне было плевать. Но иметь врагом такую неуравновешенную особу, как Лилиан, не хотелось бы. Женская месть — штука страшная, я знала это не понаслышке.

Эйбрахам смотрел на меня несколько мгновений. Внимательно, пристально, словно пытался прочесть что-то между строк. А потом заговорил о другом.

— Кэтрин, как тебе в моём доме? Хорошо ли относятся? Как учитель? Кевину нравится обучение? Не тяжело? — вопросы сыпались один за другим, и в них не было привычного равнодушия. Он спрашивал так, будто действительно хотел знать. — Могу поговорить с Фицфильямом, пусть сократит пару часов, чтобы ты не скучала.

Я опешила.

С чего бы вдруг сейчас интересоваться? Уверена, ему и так докладывают обо всём. Или он просто решил зайти издалека, чтобы подвести к чему-то более важному?

— Эйб, всё прекрасно, — ответила я, стараясь говорить максимально доброжелательно. — Не нужно ничего сокращать. Кевину очень нравится. И мне не на что жаловаться — ты очень много для нас сделал. За что я безмерно благодарна.

— Ну что ж… — он замолчал, и в кабинете повисла та самая тяжелая пауза, перед основным разговором.

Смотрела на него и думала. Он не из тех, кто долго подбирает слова. Скорее, из тех, кто взвешивает каждое, прежде чем пустить в ход. И сейчас он явно что-то взвешивал.

Я поняла почти сразу, ещё в тот первый день. Он заподозрил. Заподозрил, что Кевин — его сын. Скорее всего, поэтому и пригласил нас — чтобы убедиться. Или чтобы спрятать. От той же самой невесты.

Но получилось как получилось.

Конечно, можно было бы сделать вид, что сходство случайно. Просто похожи — и всё. Бывает же такое. Но есть одно большое, жирное но. Магия у них идентична. А это уже не спрячешь, не объяснишь, не сделаешь вид, что показалось.

Разве что уехать в глушь. И ждать, пока всё уляжется. Но на такое я не согласна. Учёба прежде всего. Кевину необходимо это обучение, и я не позволю обстаятельствам сорвать нас с места.

А мы, взрослые, как-нибудь разберёмся. Ведь так?

— Раз всё устраивает и у тебя есть свободное время… — Эйбрахам подался вперёд, опираясь локтями на стол, и его лицо оказалось достаточно близко. — Не могла бы ты занять моего кузена на время? Помнишь Реймонда? Ты его ещё «дохлой молью» именовала.

Я замерла.

— Так к нему и приклеилось прозвище, — продолжал он с лёгкой усмешкой, в которой сквозило что-то давнее, почти ностальгическое. — Сейчас он, конечно, изменился. Но таким же скучным занудой и остался.

Мозг лихорадочно перебирал разговоры с Эйбом и его прислугой, упоминал ли о нем кто либо ранее? Увы ничего не нашлось. Кажется, он нечастый здесь гость. И мы в прошлом не были дружны. «Дохлая моль» — это не прозвище для приятеля.

— Конечно, помню, — подтвердила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая брезгливость. — И как ты предлагаешь мне его занять? Не думаю, что Реймонд будет в восторге от такой компании.

Я знала, что говорю. Обиды юности со временем размываются, но никогда не забываются. Слишком хорошо я это помнила по себе. По той боли, что осталась после буллинга в старших классах.

— О! — Эйбрахам буквально засветился. В его глазах загорелся предвкушающий огонек, какой бывает у зрителя перед громкой премьерой. — Он будет просто в восторге!

— Что-то верится слабо, — протянула я с сомнением.

Он говорил с таким предвкушением, что мне даже стало жаль этого несчастного кузена. Эйб явно получал удовольствие от того, что затеял.

— Если ты просишь просто скрасить досуг твоего кузена и ничего лишнего, — я решила, что пора переходить к делу, пока он совсем не увлёкся. — То я не против помочь. Но… — я сделала паузу, собираясь с духом. — Ты не забыл про Бена? Уже неделя прошла, а новостей всё нет.

— Ах, Бен… — Эйбрахам отмахнулся с лёгким пренебрежением, будто речь шла о потерявшемся котёнке. — Забыл сказать. Его видели у речного порта позавчера. Мои люди попытались поймать, но он изворотливый — проскочил и скрылся. Поймаем, раз он не торопится покидать Калигроф. Мест, где можно спрятаться, не так уж много.

— Спасибо тебе, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч сваливается огромный камень.

Но почему не возвращается? Хотя бы весточку передал.

Вопросов было больше, чем ответов. Но сейчас, в этот момент, я просто позволила себе выдохнуть. Живой. И это главное.

— Думаю, к концу недели можем ждать кузена, — Эйбрахам вернулся к прежней теме, не теряя нити. — Лилиан обязательно пожалуется своей тетке, а та — моему кузену. Дальше новость, что у меня живёт одинокая женщина, не разойдётся. Реймонд позоботится и обязательно примчится — вразумить, как всегда. И спасти бедную девушку из моих грязных лап…

Он чуть прищурился, и мне показалось, что он смотрит сквозь меня куда-то в своё будущее веселье.

— А тут будешь ждать его ты.

Он говорил с таким азартом, что казалось позабыл о моём присутствии. А я смотрела на него и думала: этот человек получает массу удовольствия от предствоящего шоу. Которое сам же и спродюсировал, и сейчас меня втягивает в эту непонятную игру.

Но почему-то я не чувствовала страха. Только любопытство. И от этого становилось немного не по себе.

Мы ещё посидели немного. Эйб, словно вспомнив, что я не просто слушательница, а участница предстоящего действа, посоветовал несколько мест, куда я могла бы сводить его кузена. От которых, по его словам, «Реймонд точно не откажется».

Потом мы распрощались.

Уже ложась спать, я продолжала перебирать в голове этот странный разговор.

На что я согласилась? «Занять» — какое интересное слово. Но как именно, я пока не представляла. Но одно я понимала точно: легко не будет.

И очень хотелось надеяться, что интриги Эйбрахама не коснутся моего сына. Но глубоко внутри, в том месте, где живут самые страшные предчувствия, я знала: коснутся.