24

Игорь ушел так внезапно, что Юля осталась за столиком с ошеломленным лицом и не могла сдвинуться с места. Она посидела, опустив голову, несколько минут, и вдруг услышала звук отодвигающегося стула – кто-то сел за ее столик. Девушка подняла голову и не поверила своим глазам – против нее сидела администратор ресторана «Изба» Аревик Багратовна и пристально смотрела на Юлю.

– Здравствуй, Юля Березина. Я бы тебя не узнала, да подружка твоя мне подсказала. Хочу тебе в глаза посмотреть. Диана уверена, что тебе подработка была нужна, вот она тебя и привела в наш ресторан, чтоб ты ее тетку подменила. А я вот теперь так не думаю. Иначе, зачем ты прическу меняла, парик надевала, краску с лица смывала? Я ведь тогда твой паспорт не рассматривала, только адрес записала. Кто же и зачем тебя к нам подослал?

Юля молчала. Полтора месяца она спокойно гуляла в парке с сыном, никто из работников ресторана ее не узнавал при встрече. Постепенно она стала забывать свое приключение, как будто его и не было, даже сидела несколько раз на площадке ресторана с подругами и Игорем.

– Ну, что молчишь? Ладно, на этот вопрос ты другим людям ответишь. А я тебя как женщина, как мать, хочу спросить, зачем ты моего племянника в тюрьму посадила? Ведь его мать, моя сестра, плачет с утра до вечера. Он, конечно, виноват, молодой еще, глупый. Если ты заметила что-то подозрительное, почему ко мне не пришла? Мы бы с ним по-своему разобрались, закончили бы его нехорошие дела. А ты ему жизнь поломала.

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. – дрожащим голосом ответила Юля. – Все знают, что в парке задержали продавцов наркотиков, и я этому не могу не радоваться. Наши маленькие дети находят под кустами пустые шприцы, они могут уколоться и подхватить какую-нибудь гадость, вы, как мать, это понимаете? Если среди задержанных был ваш племянник, я вам сочувствую, хотя он не такой уж молодой, ему явно за тридцать, должен уже соображать, что делает! Только вот я тут причем? Меня никто не посылал, я действительно хотела немного заработать, и к поимке преступников не имею отношения!

– Я тебе не верю, – вдохнула армянка. – Его взяли через неделю после твоего ухода. И зачем маскировка?

– Стыдно было работать уборщицей, имея высшее образование. Я в этом парке сама выросла, и с сыном гуляю каждый день, меня здесь все знают.

– Ну, доказать я не могу. Мы несколько лет жили спокойно, все нами были довольны. А теперь хозяин нам не доверяет, выгонит отсюда, и куда мы пойдем? Не так просто найти хорошую работу.

– Я не виновата в этом. Но если бы я что-то заметила, то обязательно сообщила бы в милицию. Все должны бороться с наркотиками.

Аревик Багратовна недоверчиво взглянула на Юлию и встала со стула.

– Не думай, что все дураки. С тобой еще разберутся. Зря ты связалась с этим делом.

Глядя вслед удаляющейся женщине, Юля ощутила, как все внутри ее организма холодеет. Мысли заметались в ее голове, как испуганные зверьки. Июньская история с рестораном отчетливо всплыла в памяти. Кроме Игоря, никто не знал о ее выходке, и от него она выслушала множество упреков. Желание продолжать попытки избавиться от ресторана в парке пропало. После поимки торговцев наркотиками Юля успокаивала себя тем, что не зря затеяла свое расследование, и решила ждать, когда же, наконец, налоговая служба проверит это заведение и обнаружит операции с фиктивными фирмами. Даже спрашивала у матери о планах ее ведомства на этот счет. Но Алла Викторовна ответила, что им хватает крупных налогоплательщиков, с большими финансовыми оборотами, а ресторан вряд ли проверят в ближайшее время, разве что владелец решит ликвидировать свое предприятие с вычурным названием ЧП «Люкс».

Холод отступил, и теперь щеки девушки горели огнем. Она не знала, как ей поступить. Обратиться она могла только к Игорю, а он только что ее покинул. Дрожащими пальцами она набрала его номер на телефоне. Ответом ей были длинные гудки, жених не хотел ей отвечать, или не слышал звонка. Медленно пошла по аллее парка к дому, гадая, что означали угрозы Аревик Багратовны, кто будет с нею «разбираться» и каким образом.

Присев на ближайшую скамью Юля послала Игорю сообщение: «Срочно свяжись со мной. Мне угрожают». После этого оставалось только идти домой.

Этот полный событиями день Дроздов Виталий Александрович провел в делах и заботах. Суббота никогда не была для него выходным днем, отдых он устраивал себе в любой день недели и в любое время года, когда позволяли обстоятельства, впрочем, как и любой серьезный бизнесмен. От бизнеса он формально отошел, переписав его на своих детей, иначе не смог бы продвигаться в депутаты, но ведь он, бизнес, фактически никуда не делся, и требовал постоянного внимания. А детям еще не скоро можно будет доверить его полностью, опыта у них маловато.

ЧП «Люкс» было его давним, и когда-то любимым, детищем, а потом он развернулся так широко, что почти забыл о нем. Так, держал по привычке, не вникая в его работу, лишь изредка получая донесения о его низкой рентабельности. Он всерьез подумывал избавиться от ресторана «Изба», это намерение окрепло после случайного разговора с новоизбранным мэром, который удивленно подняв брови сказал, что не думал, что «Изба» до сих пор принадлежит Дроздову. Мол, разве это уровень для такого крупного человека, тем более, что имеется немало жалоб от населения в связи с местом его расположения. Виталий Александрович тогда согласно покивал головой, заверил, что и сам думает закрыть это заведение, а здание сдать кому-нибудь в аренду, так как достойного покупателя найти будет сложно. Никитин одобрил это намерение, и посоветовал не тянуть с решением этого вопроса.

Дроздов дал задание своему заместителю изучить проблему, и скоро получил информацию о том, что закрыть ЧП «Люкс» не так просто, через его расчетный счет прошло несколько операций по купле-продаже оборудования для фармацевтического завода, которое было поставлено контрабандным путем через фиктивные фирмы-однодневки, и не имело всех необходимых таможенных документов. Дроздов разозлился:

– А что, через другие предприятия нельзя было пропустить эти сделки?

– Вы же сами говорили, что фармзавод должен быть чист, как слеза. А в уставе ЧП «Люкс» предусмотрено много видов деятельности, в том числе и торговля.

– Дураку понятно, что ресторан этим заниматься не будет. Разве у нас мало других предприятий? Ну, ничего сами не можете решить! И как мне теперь прикажете его закрывать? Без налоговой проверки не обойдется.

– Налоговая проверяет предприятия не сплошным способом, а выборочно. Там и было- то всего три таких случая, постараемся, чтобы эти периоды не подверглись проверке.

И вскоре после этого разговора разразилась история с торговцами наркотиков, не нашедших лучшего места для передачи товара, чем детский парк. Хотя, если подумать, как раз там их меньше всего будут искать. Хуже всего, что был задействован охранник ресторана, да еще и родственник директора.

Дроздов пришел в ярость. Именно в этот момент, когда решалась судьба его замыслов, армянская семейка, которую он пригрел на своей груди, подложила ему такую свинью. Закарян чуть не стоял на коленях, клялся самыми страшными клятвами, что никто из их родни понятия не имел о делишках Ашота. Просил прощения, а перед тем, как уйти из кабинета, вдруг произнес:

– А ведь Ашот давно этим занимался, почему же его выследили именно сейчас? Я вытряс всю душу из Аревик, и выяснил, что незадолго до его ареста в ресторане работала новая уборщица, всего две недели. Потребовал ее паспортные данные. Она живет рядом с парком, а мать у нее начальник отдела проверок в налоговой инспекции. Может, и совпадение, но почему она на работу ходила в парике, просто на себя не похожа. От кого пряталась? Может, ее специально подослали? Вот только – кто? Я ее данные записал на листочек, оставляю вам, вдруг пригодится.

После его ухода Виталий Александрович вызвал начальника службы безопасности по фамилии Минаев, передал листочек с каракулями и велел собрать информацию об этой временной уборщице. При этом сказал:

– Понимаешь, я в жизни не приближался к наркотикам и все, кто меня знает, никогда не поверят, что я могу иметь какое-то отношение к этой истории. Но ведь меня не все знают! Слухи – вещь коварная. Как в анекдоте – осадок остается. Почему ты не знал о том, что поступил сигнал о наркоторговцах?

– Потому что в отделе по борьбе с наркотиками у меня нет никаких связей, как раз потому, что я не мог даже представить, что они нам могут понадобиться! Но там ребята серьезные, у них есть свои разработки. Возможно, и не было сигнала, они сами вышли на Ашота, и уборщица здесь не при делах, просто совпало по времени. Но если она убирала кабинет бухгалтера, то могла видеть какие-то документы. Настораживает только ее маскировка.

– Я хочу знать все об этой уборщице.

Через несколько дней Минаев пришел с докладом о проделанной работе.

– Березина Юлия Сергеевна, двадцать четыре года, мать-одиночка, имеет трехлетнего сына, имеет высшее образование, находится в отпуске по уходу за ребенком. Мать действительно работает в налоговой инспекции, отец преподает в институте. Больших финансовых проблем в этой семье нет, что вызывает сомнения в необходимости подработки в качестве уборщицы. Имеется жених, который приходится племянником нашему хорошему знакомому – начальнику полиции. Это настораживает. Но мотив такого внедрения непонятен. Что, собственно, она могла увидеть в ресторане? Обыск в «Избе» был серьезный, ничего не нашли, слава Богу, Ашот хоть оружием не торговал.

Дроздов задумчиво посмотрел на Минаева, и, после паузы произнес:

– Если у девушки и была какая-то миссия, то она провалилась. Прошло почти два месяца, мы уже что-нибудь узнали бы. Поэтому меня интересует не результат ее работы, а только одно – кто ее туда послал? Надо же знать, кто под меня копает.

– Разве у нас мало конкурентов и других недоброжелателей, – вздохнул Минаев. – Как заставить Березину говорить, вот в чем вопрос. С ней нельзя жестко обращаться, запугивать, угрожать. Разве что предложить денег…

– Это уж ты сам подумай. Попробуй с нею просто поговорить, по-отечески. И не затягивай.

– Я подумаю. Она без ребенка почти не выходит из дому, а при ребенке подходить нельзя. Но, раз есть жених, то она должна ходить на свидания по вечерам, и без ребенка.

После этого разговора Минаев долго размышлял, и решил понаблюдать за Юлией и найти подходящий момент для разговора. Через несколько дней люди, привлеченные к этой операции, доложили, что объект их наблюдения все дни проводит с ребенком, а с женихом встречается после девяти вечера.