3.

Вынырнув из небытия, Юля старательно сжимала веки, пытаясь задержаться в атмосфере увиденного сна – берег моря, вдоль которого она идет босиком, и ветер поднимает ее волосы и подол сарафана, а впереди, очень далеко, видна чья-то высокая фигура, идущая ей навстречу, но эта встреча никогда не происходит. В детстве и ранней юности Юля не видела снов, а четыре года назад к ней часто стали приходить отчетливые и яркие сновидения, которые она отлично запоминала. Правда, разнообразием они не отличались, сюжетов было всего три: первый – вокзалы, по которым Юля бегала в поисках кассы, с трудом покупала билет и неизменно опаздывала на поезд, второй – пробежка по аллеям детского парка в поисках выхода ( в детстве она действительно бегала с отцом по утрам в этом парке), и третий – крымский берег моря.

Однажды Юля рассказала об этих снах своей бабушке, умеющей толковать сны, и по выражению ее лица поняла, что ничего хорошего сновидения в себе не несут, несмотря на услышанные заверения, что они говорят о неопределенности в жизни. Зато личные наблюдения убедили девушку, что крымские сны обычно предвещают хороший день, а сны о парке – неожиданности, и только вокзальные сны говорят о неприятностях. Но после крымских снов она всегда просыпается с комом в горле и чувством тоски и большой обиды…

Наблюдая утренние сборы матери на работу, Юля невольно ею любуется и думает о своей родной семье с удовольствием и сожалением.

Алла Викторовна, Юлина мама, всегда была успешной и удачливой женщиной, у нее все получалось так, как ей хотелось. После института она работала несколько лет в бухгалтерии, поднимаясь по ступенькам карьеры медленно, но уверенно. А потом ее пригласили на работу в районную налоговую инспекцию, куда она носила отчетность.

Это был подарок судьбы, молодая женщина, не лишенная амбиций, сразу почувствовала себя особенной, исключительной, и до сих пор считает, что попала в круг избранных. Работа оказалась вовсе не легкой, но само название ведомства, его строгая обстановка, заискивание налогоплательщиков и их волнение при сдаче отчетности льстили ее самолюбию. Алла Викторовна очень старалась, не жалела ни сил, ни времени, полностью отдавалась работе, и в результате стала ревизором- инспектором, ходила с проверками по предприятиям. Областной центр был не так уж велик, и скоро ее знали многие предприниматели центрального района города.

Замуж Алла Викторовна вышла сразу после окончания института и двухлетнего периода ухаживания красивого и умного Сергея Евгеньевича Березина, который тогда уже был аспирантом и потом стал преподавать историю в пединституте. Муж боготворил хорошенькую Аллочку, с удовольствием подчинялся ее шутливым командам, и не заметил, как превратился в классического подкаблучника. Он не считал зазорным приготовить ужин или убрать в квартире, и это скоро стало его обычными обязанностями. Опомнившись, Сергей попытался взбунтоваться, но тут жена забеременела, и счастливый супруг не посмел ее перегружать домашней работой. Рождение дочери вместе со счастьем принесло множество забот, справляться с которыми помогала рано овдовевшая мать Аллы. Она на время переселилась к ним, да так и осталась до Юлиного совершеннолетия. Сергей был замечательным зятем, он с благодарностью принимал тещины заботы и мирился со всеми капризами жены.

Приходя с работы, Алла видела чистую квартиру, готовый ужин, ухоженного ребенка. Устало улыбаясь, она ужинала и шла с мужем гулять, или в кино, очень любила ходить в гости. К себе приглашать было не с руки, тесновато, да и зачем лишние хлопоты?

Работа в налоговой инспекции только усилила потребность Аллы Викторовны в самоутверждении, в семье она была главной и ее слово – последним. Сергей Евгеньевич к этому просто привык, и уже не сопротивлялся. Юля видела мать только перед сном, и не очень по ней скучала. Ею занималась любимая бабушка, много внимания уделял отец, этого было достаточно. А маму надо было просто слушаться, выполнять ее распоряжения, и тогда ничто не мешало заниматься своими любимыми занятиями и играми. Девочке хотелось иметь братика или сестричку, но мама твердо заявила, что об этом не нужно даже мечтать.

Все было хорошо у Аллы Викторовны. Муж был положительный и непьющий, дочка отлично училась в школе, мало болела. К сорока годам женщина стала начальником отдела. Она была красива, довольна жизнью, но потом все стало меняться.

Подступил климакс, и характер Аллы Викторовны заметно ухудшился. Она стала раздражительной, сердитой, все чаще повышала голос. Первой не выдержала мать Аллы – она вернулась в свою квартиру. Такие демарши женщина предпринимала и раньше, но после лицемерных извинений дочери возвращалась. На этот раз Юлина бабушка продемонстрировала твердость характера. Домашние хлопоты свалились на обленившуюся Аллу. Муж от них тоже отвык, и не собирался освобождать жену от кухни. Уборку он оставил себе, привлекал к ней дочь. А вот магазины, кастрюли, глажку белья оставил жене.

Юля благополучно поступила в институт на экономический факультет и три года жила интересной студенческой жизнью. А после третьего курса жизнь ее и ее семьи круто изменилась. Любимый отец ушел к другой женщине. Алла Викторовна долго не могла в это поверить, обожание со стороны мужа давно стало само собой разумеющимся.

Сергей Евгеньевич не стал вести двойную жизнь, и после очередного скандала с женой честно заявил ей, что безумно устал от таких отношений и давно хочет чувствовать себя мужчиной, а не тренажером для эмоциональной разгрузки. Именно так и сказал. Алла Викторовна издевательски расхохоталась и предложила ему самому объясниться с дочерью. Муж горько на нее посмотрел и спокойно ответил:

– Я уверен, что Юля меня поймет. Жаль, что не могу ее взять с собой, не хочу разменивать нашу квартиру. Сегодня же поговорю с нею.

– Да ты через месяц прибежишь назад! Приползешь! Но я тебя не приму обратно, так и знай! Не стыдно тебе в таком возрасте заводить молодку? Нас полгорода знает, будут на каждом углу кости нам перемывать!

– Алла, я не вернусь.

Вечером, еле дождавшись прихода дочери, Алла Викторовна обрушила на девушку новость. Но Юля уже успела поговорить с отцом, была очень расстроена.

– Мама, мне очень жаль.

– А мне нет! – подбоченилась мать. – Твой отец флегматик и зануда, пусть катится! Я еще не старуха, тоже найду себе другого мужчину! А ты должна быть на моей стороне, твой отец негодяй, это он нас бросил!

– Мама, я не буду ни на чьей стороне, отца я люблю и общаться с ним буду.

Алла Викторовна попыталась возмутиться, но дочь ушла в свою комнату и плотно закрыла дверь, не желая выслушивать ее вопли (взрослея, дочка все чаще стала демонстрировать упрямство и отстаивать собственное мнение).

Очень скоро женщина остыла и остро почувствовала свое одиночество. Гордость не позволила ей искать примирения с неверным мужем, но свою соперницу она тайком увидела, впечатлением поделилась с Юлей.

– Слава Богу, твоему отцу хватило ума не связаться со студенткой! Его новой пассии не меньше тридцати пяти. Внешность самая рядовая, о хорошем вкусе речь вообще не идет, типичная училка в сереньком костюмчике. Мне уже все про нее доложили. Живут в ее однокомнатной квартире, детей у нее нет. Уже хорошо.

– Она еще может родить, – спокойно откликнулась Юля.

– Что-о-о?

– Да не закипай ты, мама, тебе-то какое дело! Я вообще не хочу обсуждать новую семью отца. Мне сегодня звонила Катя, приглашает поехать с ними в Крым в середине июня, как раз после моей сессии. Ее Андрею предлагают пансионат в Алуште, ты как на это смотришь? С отцом я уже говорила, он обещал мне оплатить поездку.

Катя была школьной подругой Юли, она уехала учиться в Москву и там удачно вышла замуж. Девушки часто перезванивались, Юля даже ездила на свадьбу и была подружкой невесты.

Алла Викторовна не возражала, о чем впоследствии ей пришлось сильно пожалеть. Дочь вернулась с моря загорелая, веселая и немного загадочная. Матери, по обыкновению, рассказала о поездке очень мало, но в целом была довольна отдыхом. В конце июля Алла Викторовна тоже поехала в ведомственный санаторий, весело провела время. Домой она вернулась двадцатого августа, и тут ее ждал удар.

Юля, бледная, с кругами под глазами, вдруг сообщила ей, что решила перейти на заочное отделение и попросила помочь найти работу. Любую, но по будущей специальности. Лучше в бухгалтерию, мать связана с сотней предприятий по работе, это не составит для нее труда.

– Это что за новости? – удивилась Алла Викторовна. – Ты боишься, что я тебя не смогу доучить? Не выдумывай, справимся, и отец поможет, никуда не денется, он тебя очень любит и ты у него одна!

– Мама, я это твердо решила, – потухшим голосом заявила дочь. – Просто помоги мне и все!

– Да что случилось?

Юля посмотрела на мать и на глаза навернулись слезы.

– Ты все равно узнаешь,– тихо произнесла она. – Я беременна. И не спрашивай меня ни о чем, я ничего не стану рассказывать. В институт ходить не хочу, ни на какие вопросы отвечать не буду.

Алла Викторовна не могла найти слов, только молча покачивала головой. Потом разрыдалась. Юля впервые в жизни видела мать плачущей и очень испугалась, стала неумело утешать, налила стакан воды. Но своего решения не изменила, ничего не рассказала об отце будущего ребенка, перевелась на заочное отделение, и уже в начале сентября начала работать рядовым бухгалтером в небольшой торговой фирме.

Все попытки матери выведать хоть что-нибудь у дочери ни к чему не привели, Юля ничего не рассказала ни отцу, ни бабушке. Когда Алла Викторовна начинала давить на дочь, Юля угрожала уйти жить к бабушке или на съемную квартиру. Этого мать не могла допустить. Ей хватило позора, который принес развод и Юлина беременность, а уход дочери из дому все окружающие поставили бы в вину именно ей.

Осень и зима были невеселым временем. Юля замкнулась в себе, отдалилась от всех, часто часами сидела в своей комнате, пряча заплаканное лицо, но молодость не умеет долго страдать. Будущая мать прислушивалась к новой жизни, зреющей в ее животе с волнением и… улыбкой. С удовольствием выбирала детские вещички, игрушки. Вместе с отцом ездила покупать кроватку и коляску, советовалась с каждым из родителей по поводу имени ребенка. Ближе к родам она как-то повеселела, стала больше общаться с матерью, бабушкой на всевозможные темы, касающиеся деторождения и ухода за младенцем, кроме одной – отца ребенка. Институтские друзья и подружки устали от ее односложных ответов, и постепенно перестали звонить.

Юля читала специальную литературу, ходила на занятия для молодых мам, обзаводилась новыми знакомыми. Рядом с домом был детский парк, там она и гуляла, осторожно ступая по снежным аллеям в широкой материнской шубе и белом пуховом берете. Учебу не забросила, усердно занималась до последнего дня перед родами, стараясь успеть как можно больше, чтобы не пропустить год.

За время беременности молодая женщина сблизилась с матерью, почувствовала, как той плохо без мужа. Кажется, Алла Викторовна поняла, что недостаточно ценила Сергея Евгеньевича, мало проявляла к нему внимания и уважения, сожалела о той легкости, с которой отпустила его от себя. Она даже допускала мысль о примирении и возможности простить его, но он не проявлял инициативы, продолжал жить с новой женой, хотя на развод никто из бывших супругов не подавал.

– Пап, ты счастлив с новой женой? – однажды спросила отца Юля.

– Она хорошая женщина и любит меня, с нею я чувствую себя полноценным мужчиной, – ответил он, отводя глаза.

– Понятно. А ты по-прежнему любишь маму… И она тебя тоже любит, только долго этого не понимала. Надеюсь, разлука пойдет вам на пользу.

В конце марта на свет появился Владислав. Родители Юли встретились в этот день впервые за много месяцев, поздравили друг друга с рождением внука и вместе зашли в ресторан, где употребили в большом количестве она – шампанского, он –коньяка. Потом Сергей Евгеньевич благородно отвез бывшую жену домой на такси, а сам уехал по своему новому адресу.

Из родильного дома Юлю встречали родители и бабушка, и неожиданно пришел с цветами бывший Юлин кавалер по институту Игорь. Молодая мать подкрасилась и выглядела счастливой и независимой. Чуть-чуть вызывающе независимой.

И начались суровые будни. Алла Викторовна целыми днями до позднего вечера была на работе, а ночью ей нужно было высыпаться, и Юля пыталась справляться с сыном сама. Получалось плохо. С гудящей от бессонницы головой и резью в глазах молодая мать пыталась понять, отчего ее сын все время орет. Грудь разбухала от молока, его нужно было сцеживать. И дважды в день выносить ребенка на воздух. И без конца что-то стирать. И готовить еду себе, не дай Бог оставить ребенка без грудного молока. И ежедневно делать влажную уборку.

Сжалилась бабушка. Она была еще не старой, всего шестьдесят четыре года, и очень любила свою внучку. Никто ее не просил, она сама приехала и осталась на полгода. Этого хватило, чтобы Юля втянулась в новую жизнь, освоилась с материнскими обязанностями, да и Владик немного подрос. Осенью бабушку отпустили домой, но она безропотно приезжала на период Юлиных сессий.

По вечерам Алла Викторовна гуляла с внуком возле подъезда, по выходным приходил любящий дедушка и вывозил коляску в парк. Сергей Евгеньевич безумно любил внука, много с ним возился, и бывшая супруга не чинила препятствий для его посещений.

Прошла еще одна зима. И вот весной Юля стала регулярно гулять в парке, совпадая по времени с молодыми мамами, которые стали ее подругами, а их дети – первыми друзьями ее сына.

Это утро в середине мая ничем не отличалось от многих других. Алла Викторовна, при полном макияже, прическа волосок к волоску, заглянула на кухню. Владик вздыхал над тарелкой с молочной кашей, косясь на гренки, намазанные джемом.

– Владислав! Немедленно ешь кашу! – распорядилась любящая бабушка.– Юлия! Заставь его!

– Хорошо, мама, иди, ты опаздываешь, – покладисто кивнула головой дочь, которая охотно уступала матери в мелочах.

– Не иди у него на поводу! Как он будет получать кальций без молочных продуктов? Что за ребенок, ни молоко, ни йогурты, ни творожки не любит! Весь в мать…

– Он какао пьет. Сыр твердый ест с удовольствием, – возразила Юля.

– Ладно, я пошла. Гуляйте в парке, в магазин я сама вечером зайду, принесу свежий хлеб. Пока, солнышко, не скучай! – чмокнув малыша в щечку, Алла Викторовна ушла на работу. Как только хлопнула дверь, Владик схватил кусочек жареного хлеба и энергично захрустел, запивая чаем.

Юля со вздохом помыла посуду и начала собираться на прогулку. Это был не простой процесс. В пакет она укладывала игрушки – пластмассовое ведро, совок, мячик, машинку, в большую сумку – бутылку с водой, влажные салфетки, хлеб для голубей, пакет кукурузных палочек. В это время ее сын сражался с одеждой, разложенной на диване. Одевание давалось ему гораздо хуже, чем раздевание. Сегодня он был избавлен от колготок – на улице было очень тепло, носки надел довольно успешно, удачно влез в джинсики и даже защелкнул кнопку на них, но вот футболка перекрутилась задом наперед. Юля, скрывая улыбку, помогла вернуть ее в правильное положение и просунуть голову в горловину свитера. Владик вдел руки в проймы сам, натянул свитер и победно взглянул на мать. Осталась курточка- ветровка, бейсболка и кроссовки.

Юля причесала мальчика, любуясь своим ребенком. «Маленький принц», – с нежностью подумала она. Владик не был похож на девочку, несмотря на волнистые светлые волосы и большие серые глаза. Черты лица были по-мужски крупные и немного резкие, пухлый рот был очерчен твердо.

На себя времени уже не было. Юля собрала русые волосы в хвост, чуть тронула ресницы тушью и губы помадой. Одежда была, как и у сына – джинсы, тонкий свитер, кроссовки. Подхватив темные очки, сумки и ключи, мать с сыном, наконец, вышли из квартиры.

– Пойдем побыстрее, нас уже ждут, – приговаривала Юля.

– Настя длазнит меня «оладиком», – пожаловался Владик. Он говорил очень хорошо, но «р» у него еще не получалось.

– А ты не обращай внимания. В крайнем случае скажи, что она – булочка, – посоветовала Юля, и сама рассмеялась, представив худющую Настю.

В это время зазвонил телефон. Это был Игорь.

– Ты сегодня вечером будешь гулять с ребенком в парке? – спросил он после приветствия.

– Не знаю. Если не будет дождя, то буду. А что?

– Я хочу с тобой увидеться. Кажется, я кое-что придумал, надо поговорить.

– Ладно, до вечера.