Глава 9

— Помимо деловой хватки, Нолан Дан обладал еще одним талантом, — горько усмехнулся хозяин особняка. — Он, как никто другой, умел перевернуть правду, извратить ее, чтобы преподнести именно в том свете, который был выгоден ему одному.

— Что он узнал? — я не слышала того, как сорвался от волнения мой голос.

— Мои родители были сводными братом и сестрой, Катриэль. Такой союз в нашей стране — это не приемлемо, преступление против нравственности…

Хоть меня и потрясло услышанное, я упрямо вздернула подбородок, побуждая мужчину продолжить свой не легкий рассказ.

— Как ты понимаешь, Нолан воспользоваться возможностью шантажа, с целью получения своей выгоды. В то время никто уже не знал о родстве моих родителей, так как отец поменял фамилию Норд на Ольсен и они с матерью переехал из глубинки в город, поэтому никто особо не уделяли внимания их схожести. Как известно, почти все датчане голубоглазые и светловолосые. Нолан пригрозил, что обнародует то, что у моих родителей общие отец или мать и моему деду ничего не оставалось, как пойти ему на уступки — так моя семья погрязла в грязных делах Клана «Чёрные чемпионы». Тщеславная тварь — Нолан Дан, дал ей название в честь себя. Нолан — чемпион, а Дан переводится, как чёрный. Каждый раз он бахвалился, что его люди чемпионы, что у них все лучшее, и тянул в свои сети молодежь, расширяя тем самым возможности. Видя то, как Олаф мучается, упрекая себя во всем, мой отец решил бежать из страны, чтобы Нолан не имел козырей против деда.

— Но ты сказал, что они были сводными, — напомнила я, не понимая, что такого мог предъявить этот Нолан, что его испугался дед Олаф.

— Родители носили одну фамилию, — пояснил Алекс. — Никто не знал, что они не имели общей крови. В свидетельствах о рождении стояли одни и те же имена в графах «мать» и «отец». Это долгая и запутанная история, Картиэль. Все вылилось в то, что отец сделал огромную ошибку. Он забрал с собой документы, отчеты, схемы переправки наркотиков с верфи. Он наделся, что если они попадут в нужные руки, то это могло бы помочь привести к тому, что Нолану Дану пришёл бы конец, как и всей его шайке. Он ещё верил в закон и что провосудие это не пустой звук. Если бы он только знал, с кем связался и чем рискует… Подавшись в бега с моей матерью, они оставили меня на попечение своих родителей, думая о том, что маленькому ребёнку никто не пожелает смерти, а следовательно это наилучший вариант оставить с любящими дедушкой и бабушкой. Когда Нолан узнал, что родители сбежали, прихватив с собой бумаги, он впал в бешенство и приказал сжечь наш дом.

— А ты…

— Меня спас случай, — развел руками парень. — В тот момент, когда мои бабушка и дедушка горели заживо, я играл с соседским мальчишкой. Так я и попал в детский приют. До недавнего времени я думал, что дедушка с бабушкой от меня отказались, но, как оказалось, их вероломно и жестоко убили в собственном же доме.

— А твои родители? — с надеждой спросила я.

— Лакки — мой информатор, месяц назад сказал, что есть сведения о том, что очень похожая женщина была замечена в США около двух лет назад в новостных сводках. Проходила подозреваемой по делу смерти своего мужа Билла Хейза.

— А вдруг это и правда твоя мама? — спросила я.

— Вполне возможно. На моей памяти Лакки ещё ни разу не ошибался. Тогда, значит, у меня есть и родной младший брат, — ответил Алекс.

Я порывисто встала. Оказавшись возле него, прижала ладони к груди мужчины, обтянутой черной лайкровой футболкой.

— Это же прекрасно, понимаешь? Ты не один. Значит, у тебя есть родные и они от тебя не отказывались, они пытались тебя уберечь…

— Я и так не один, Катриэль, — ответил Алекс, от чего мое сердце ускорило ритм.

Я была так взволнованна, что даже не обратила внимания, что начала проглаживать его в успокаивающем жесте по мышцам груди, чуть спускаясь ладонью к стальному торсу и поднимаясь вновь вверх, откуда моя ладонь начинала своё путешествие по телу мужчины. Внимательно, с какой- то надеждой, заглядывая в мое лицо, Алекс спросил:

— И тебя не пугает то, что я тебе рассказал? — жилка на его шее билась так быстро, что выдавало далекое от спокойного состояние.

— Ничуть! — воскликнула я с улыбкой. — Кто я такая, чтобы кого осуждать? Твоих родителей или то, как они поступили. Да, они поступили вопреки всем законам, но я так рада Алекс, что у меня есть ты. Возможно, если бы не все это, мы бы не встретились никогда.

У мужчины вырвался какой-то хриплый звук. Взяв меня ладонями за талию, он притянул меня к себе, наклоняясь все ближе к моему запрокинутому лицу. «Сейчас он меня поцелует», — подумала я, как зачарованная наблюдая за тем, как его такие чувственные губы приближаются к моим — приоткрытым в ожидании поцелуя. Не удержавшись, я сама подалась ему на встречу, одновременно обнимая за шею и притягивая к себе ближе. Сладкая истома пронзила все тело, когда его смелый язык, бесцеремонно раздвинув мои губы, проник меж ними, нежно касаясь нёба. Застонав, позволила его рукам проникнуть под свой свитер. Поцелуй становился более настойчивым, от нежных прикосновений уже не осталось и следа. Пылкий, жадный, он доводил до дрожи в коленях. Голова кружилась, не позволяя мыслить четко. С запоздалым удивлением я ощутила его слегка шершавые ладони на своей обнаженной груди, понимая, что он каким то образом успел уже расстегнуть и откинуть ненужную по его мнению деталь моего гардероба в виде бюстгальтера, а то, куда подевался свитер вообще неизвестно.

Настойчиво дотронувшись до розового соска пальцем, он начал его нежно поглаживать, пока тот не затвердел. Ладонь Алекса обхватила грудь, слегка сжав ее.

У меня участилось дыхание. Ещё никто и никогда не дотрагивался до меня столь интимно. Мне казалось, что я начинаю задыхаться, но не от страха, а от какого-то другого чувства, гораздо более приятного.

— Боже, Катриэль, у тебя самая красивая грудь, какую я когда-либо видел, — прошептал он хрипло мне на ушко, покрывая все мое лицо поцелуям, плавно спускаясь к шее. Его пальцы начали ласкать мой трепещущий живот, но как только его пальцы двинулись ниже, я инстинктивно попыталась убрать руку мужчины, но он настойчиво проникли под эластичный пояс леггенсев, дотрагиваясь до моей влажной плоти. Он застонал от понимания того, что его ласки не оставили меня равнодушной.

— Нет, Алекс! — зашептала я испуганно, старясь убрать его руку от моих трусиков, так по-хозяйски ласкающую меня сквозь них.

— Тшш, — прошептал парень, стараясь успокоить. Убирая руку, он подхватил меня, как пушинку и опустил на тёплую мягкую шкуру у камина.

Я протестующе подняла руки вверх, чтобы оттолкнуть его, когда он накрыл меря сверху своим тяжёлым горячим телом, предварительно быстро стянув с себя футболку.

Его губы настойчиво впились в мои. Он словно старался уговорить, соблазнить, заставить потерять голову и подчиниться его желаниям. Руки вцепились в его широкие плечи, как в спасательный круг, когда твёрдые неумолимые губы коснулись моей грудь, покусывая твёрдые пики сосков. Протяжные стоны срывались один за другим с моих припухших от его алчных поцелуев губ. Как в забытье я слышала звяканье пряжки его ремня, и как моего почти обнаженного охваченного желанием тела коснулась его поджарая стройная фигура.

— Алекс? — выдохнула я, когда его пальцы потянули вниз мои уже ставшие насквозь влажными трусики.

Оторвавшись от моей груди, он подул на сосок, заставляя его ещё сильнее сжаться, а затем слегка прикусил, вызывая у меня легкую дрожь по всему телу. Колено Алекса настойчиво надавило меж моихсудорожно сомкнутых бёдер, пытаясь раздвинуть их в стороны.

— Пожалуйста… — уже испуганно всхлипнула я.

На какое-то мгновение он замер, затем обрушил на меня шквал легких поцелуев со словами:

— Катриэль, малышка… позволь мне… я сделаю все, что ты хочешь и как ты хочешь, только позволь мне, — бормотал он, не прекращая своих настойчивых прикосновений.

Наконец преодолев слабое сопротивление, он устроился меж моих ног, почувствовав его твёрдую пульсирующую плоть, я сразу же оцепенела.

— Не сопротивляйся детка, у тебя ничего не выйдет, — сказал Алекс. Его красивые голубые глаза горели страстью, наклонившись он прикусил слегка мою нижнюю губу, а затем коснулся ее языком, тут же зализывая причинённое беспокойство.

Не прекращая поцелуя, палец Алекса неумолимо проник в мою влажную промежность, заставив поморщиться от легкого дискомфорта и какого-то странного непонятного возбуждения. Глядя в мои испуганные широко распахнутые глаза, его пальцы уступили место чему-то твёрдому и большому. Поцеловав меня в нос, как будто извиняясь, он начал медленно входить, что бы причинить как можно меньше боли. Хоть Алекс и действовал очень аккуратно, из моих глаз брызнули слёзы. Я знала, что будет больно, но не представляла, что боль будет такой яркой, охватывающейвесь низ живота и даже поясницу. Он приподнялся на локтях, стараясь лечь так, чтобы мне было удобно, но при этом, не давая даже двинуться. Когда он сделал первый толчок, я, не выдержав разрыдалась. Казалось, меня пронзили ножом. Надрывно всхлипывая, отвернулась от него, больше не сдерживая бегущих по щекам соленых ручейков слез.

Чертыхнувшись, Алекс остановился. Все его тело покрылось капельками пота и слегка подрагивало. Японимала, что ему очень сложно сдерживаться и почувствовала благодарность к этому суровому, но такому терпеливому со мной мужчине.

— Расслабься, — сказал он мне, беспокойно вглядываясь в мое лицо. — Ты зажимаешься и от этого только хуже.

Когда он начал медленно двигаться, боль стала не такой сильной, словно притихла, отдалилась, лишь напоминая о себе легкими отголосками. Сделав ещё пару толчков, он замер и выдохнул сквозь зубы, слегка завалился на меня. Я даже почувствовала некое разочарование, ведь под конец я уже начала чувствовать странные ощущения, которые побуждали прижаться к нему ещё ближе. Перекатившись на бок, Алекс увлёк меня за собой. Я лежала растерянная на его груди, переживая калейдоскоп эмоций. Увидев, что я начала всхлипывать он сел, убирая мои влажные волосы с лица.

— Детка, прости, я… Черт, я сволочь! — начал он извиняться, стирая бегущие по моим щекам слезы.

— Нет, — замотала я головой. — Просто… Алекс! Это всегда так … я не знаю, сильно?

Успокоившись, что я плачу не от боли или обиды, он ответил:

— Всегда, когда между людьми есть чувства, Катриэль!

Уткнувшись в его плечо, я позволила ему снова уложить меня на подушки. Господи! Да из его уст это почти признание в любви. Мое сердце радостно затрепетало. Несколько минут мы лежали молча, пока я не нарушила тишину смехом.

— Ты чего? — усмехнувшись, он заглянул в мои искрящиеся весельем глаза.

— Получается, мы сделали это после того, как поженились, — вспомнила я свой новый паспорт и фамилию в нем.

— С такой девушкой, как ты, — только так, — ответил он, еще сильнее прижимая к груди.