Глава 28

После того как сообщили о взрывах на складах. Туманов орал так, что сотрясались стены. Игорь с бойцами стояли у его кровати мрачнее самого Туманова. Я же отстраненно смотрела в окно, наблюдая, как первый снег медленно опускается на землю пушистыми хлопьями, укрывая серость и грязь белым ковром. И думала о том, что никогда не любила ни одного мужчину, не влюблялась как остальные, ни в школе, не в училище, не потому, что никому не нравилась, а просто не случалось этого со мной. Парни постоянно крутились рядом, знакомились, старались ухаживать, но у меня никогда ничего внутри от этого не дергалось, не отзывалось. Максимум, что я испытывала, — это неловкость от их поцелуев или подарков. И видя мое равнодушие, они сами исчезали из поля моего зрения, а я не очень-то и расстраивалась, скорее выдыхала с облегчением и снова с головой уходила в учебу. А сейчас у меня было ощущение, что я на краю пропасти стою, дыхание перехватывает и стоит сделать шаг и вниз полечу. Неужели это оно?

— Найди мне эту суку. Найди и принеси мне голову этой мрази. Эти шакалы посчитали, что меня уже со счетов списать можно. Хрен им на блюде, — рыкнул Петр, садясь на кровати, морщась от боли.

—Там камеры были. Попробую найти запись.

— Землю носом рой. Но чтоб к вечеру я знал имя.

Игорь кивнул, и они с парнями покинули комнату.

Обернулась, Туманов был бледен, пот выступил на висках, но в глазах виделись грозовые тучи. Взяла со стола блистер с таблетками, плеснула в стакан воды из графина и протянула ему.

— Я поехала, попробую разузнать, что ментам известно.

— Парней возьми.

— Наши машины тормозят почти на каждом посту. Я с Федором поеду.

Федор был мужичком лет шестидесяти, выполнял мужскую работу во дворе и в доме, убирал листву, чистил снег, мыл бассейны. Молчаливый, понятливый, ездил на старенькой неприметной «копейке» (народное прозвище советского легкового автомобиля ВАЗ-2101 «Жигули», ставшего первой моделью Волжского автомобильного завода). То, что нужно.

— Рискуешь.

— Наоборот, увеличиваю шансы вернуться домой. Если что-то будет нужно, позовешь Оксану.

— Разберусь.

Машина ехала медленно. Осторожность и неторопливость сегодня не раздражали, наоборот, дарили дополнительные минуты вне дома.

— Федор Николаевич, припаркуйтесь подальше, вон у тех гаражей и подождите меня. Я недолго.

— Будьте осторожней, Вера Леонидовна, — произнес он, останавливая машину, и тут же дернул ручку открытия капота. – Воды в бачок залью пока. – Федор, прихрамывая, вышел из салона, а я, запахнув пальто, направилась к отделу.

На крыльце стоял Синицын, курил и разговаривал с кем-то из своих. Остановилась. Думая, как лучше сделать. Не переть же в лоб при посторонних. Завидев на парковке машину, Валерки, двинулась к ней и села на капот. Синицын увидел меня почти сразу. Попрощался с мужиком и, дождавшись пока тот, скроется за дверями, направился ко мне.

— Что вы тут делаете?

— Поговорить надо.

— Вера Леонидовна, вот вы вообще не вовремя. Давайте вечером в «Золотом льве» или «Пантере». А?

— Мне сейчас надо.

— По поводу взрывов у меня нет никакой информации, кроме приблизительного объема заложенного тротила. Вам это ничем не поможет.

— Мне совет по ЧОПу нужен. Наших на днях всех закрыли.

Синицын, поежившись, посмотрел по сторонам.

— Пошлите в отдел, погодка сегодня не радует. Если спросят, то скажете, вас повесткой вызвали.

— Все как обычно, — я оттолкнулась от капота и пошла за ним.

Стоило войти в кабинет, как тут же взглядом встретилась с Алексеем. Угрюмый, мрачный он сидел за столом, роясь в бумагах. За тем самым столом… и по телу тут же рассы́палась горячая дрожь. Молча кивнул в знак приветствия, и глаза к бумагам опустил.

— Вера Леонидовна, — снова начал Синицын, — я вам уже сказал, по взрыву никакой информации у нас нет, когда мы приехали, то ваши люди уже посрывали все камеры.

— С этим все понятно, ты мне по ЧОПу скажи, что сделать, чтоб к нам больше не совались, — я присела на край стола, стараясь не смотреть на Алексея.

— Синица! Синицын, мать твою! — громкий мужской голос раздался басом в коридоре.

— Да блин. Минуту, — произнес Валерка, быстрыми шагами пересек кабинет и вышел за дверь. А я обернулась к Изотову.

— Привет, — улыбнулась, а он поднял взгляд и прищурился.

— По ЧОПу приведи все норму, чтоб парни чистые работали, и левых стволов не было. Дернуть все равно будут пытаться, но чем меньше поводов, тем больше шансов удержаться на плаву. Других советов нет и не будет.

Пока он говорил, я достала из кармана ключи, подошла ближе и положила их на стол перед ним.

— Улица Весны, 6, квартира 16. Там никого. Давно стоит пустая. От матери осталась. Туманова отпустили, и мне тяжело вырваться. Но по четвергам я в салон езжу на маникюр, и…

— Зачем? — припечатал, не сводя с меня взгляда. Пробирающего, словно все внутренности осматривал под микроскопом.

— Черт, — я в каком-то бессилии закатила глаза и покачала головой. – Ну не умею я, Изотов мужиков очаровывать, флиртовать не умею, глазки строить, нет у меня опыта такого. Не нравлюсь, так и скажи, не хочешь приходить, боишься, да без проблем, поняла, отстала.

Раздражение едким сиропом по капле начало затапливать разум.

Сунула в карманы пальто подрагивающие руки и отвернулась от него, собираясь уйти, но успела сделать лишь шаг, он поднялся и резко дернул меня на себя, жадно впиваясь в губы. И мир сделал кульбит. Ответила. Обхватив его руками и почти повиснув на его сильных плечах. Одно касание, а у меня внутри уже, казалось, стекла бились, и адреналин потек по жилам, лишая воздуха. Его зубы осторожно прошлись по моей губе, потянули, и по телу разлилась новая волна жара, и из груди вырвался стон. В любой момент могла открыться дверь кабинета, нас могли увидеть, могли слить Туманову. Я действительно совсем выжила из ума, и самое плохое во всем этом, что мне это нравилось.

Изотов чуть отстранился, тяжело и часто дыша, как и я.

— Иди.

Вместо ответа я снова прильнула к его губам, а потом шагнула, выходя из кольца его рук, словно насилу отрывая себя от него. В дверях столкнулась с Валеркой.

— Все решили, Вера Леонидовна?

— Да. Спасибо. Будь на связи.

Он кивнул, а я пошла на выход, чувствуя, как в висках бешено бьется пульс и заходится сердце.